Когда Хуа Цяньгу вернулась в классную комнату, как раз была перемена. Ноги у девочки все еще подкашивались. Она тихонько села на свое место, и Цин Шуй принялась взволнованно расспрашивать ее о том, как все прошло. После рассказа Хуа Цяньгу о встрече с тремя досточтимыми, лицо Цин Шуй побледнело от страха.
– Как дошло до совместного слушания трех досточтимых? Всего какая-то пара ответов на вопросы! Обязательно было все так усложнять? Какой же мелочный этот Тао Вэн! – возмущенно воскликнула Цин Шуй и похлопала Хуа Цяньгу по спине. – Наверно, до смерти перепугалась… Как впечатления от первой встречи с Почтенным мастером и Почтенным ученым?
Хуа Цяньгу опечалилась:
– Никак. Но, кажется, я оскорбила Почтенного мастера.
Цин Шуй, вытаращив глаза от удивления, произнесла:
– Тогда тебе точно конец. Почтенный мастер в мелочности превосходит Тао Вэна! Они тебя не наказали? На горе Чанлю жутко строгие законы.
– К счастью, нет. Просто задали пару вопросов и отпустили.
– Ну и славно. Значит, все не так уж серьезно. Тао Вэн любит делать из мухи слона. Слушай, а как тебе Почтенный ученый? – лукаво подмигнув, спросила подруга.
– Почтенный ученый? – Хуа Цяньгу положила подбородок на ладонь, наклонила голову в сторону и задумалась. – Да вроде ничего. Тогда не осмелилась присматриваться. Однако он ни капельки не похож на Почтенного мастера. Скорее напоминает…
– Напоминает кого?
– Лисицу. А от этой его недоброй улыбки волосы дыбом встают…
– Ха-ха, я вот что тебе скажу: Почтенный мастер чересчур строгий, а Владыка слишком равнодушный. Только с Почтенным ученым проще всего договориться. К тому же он невероятно красивый, ласковый, приветливый, начитанный и талантливый. Девушки по нему с ума сходят! Во всей Чанлю нет тех, кто не восхищается Почтенным ученым. Если не веришь, могу после занятий показать тебе комнаты других учеников: повсюду висят его портреты. А за рукописи Почтенного ученого и записанные в раковину звуки флейты можно выручить немало серебра!
– А? – У Хуа Цяньгу глаза на лоб полезли. – А что насчет Владыки?
Цин Шуй исподлобья посмотрела на нее:
– Думаешь, при встрече с ним кто-то осмеливается допустить хоть какую-то крамольную мысль? Каждый раз, когда вижу его, даже голову поднять боюсь. Он слишком недосягаемый, как будто все время что-то таит в своем сердце, из-за чего тем, кто находится рядом с ним, кажется, что они в чем-то провинились. Иначе, с его-то внешностью, не то что гора Чанлю – весь мир совершенствующихся пал бы ниц от восхищения. Во Дворцах Алчности и Безумства кроме Почтенных мастера и ученого есть еще их ученики и прислуживающие им послушники. А вот Владыка уже несколько сотен лет в одиночестве живет в унылом и пустом Дворце Бесчувствия. Важными и мелкими делами школы Чанлю занимается обычно Почтенный мастер, поэтому Владыка редко появляется на людях. С горы он спускается только, когда происходит что-то серьезное, а из Дворца Бесчувствия выходит лишь во время важных церемоний.
– В одиночестве? – Хуа Цяньгу вспомнила, как от Владыки веяло таким пронизывающим холодом, словно все его тело было покрыто вечным льдом. Ни с того ни с сего чувство жалости охватило сердце девочки, и ей вдруг захотелось в будущем во что бы то ни стало составить ему компанию. Как странно…
– Скоро урок начнется. Сядь нормально. Обещаю, в этот раз тебе точно не будет скучно!
– Кто ведет урок?
– Старший Шии.
– А?
– Он – старший ученик Почтенного мастера, в делах проявляет твердость и сдержанность, пользуется благосклонностью трех досточтимых, и уроки у него тоже очень интересные. А еще он входит в пятерку самых известных людей школы! Но скажу тебе по секрету: старший Шии совершенно неспособен устоять перед очарованием. Если не получится пройти испытание, можешь воспользоваться такой уловкой.
– Еще и какой-то список существует?
– Разумеется! Сейчас он неофициально выпускается в школе и распространяется тайно. Судя по количеству голосов в «Записках Чанлю», самый популярный – Почтенный ученый, на втором месте – старший Шии, на третьем – Владыка, на четвертом – ученик Почтенного ученого Хо Си, а на пятом – Почтенный мастер.
– Ты не ошиблась? Даже Почтенный мастер кому-то нравится? И что в наши времена у людей со вкусом? – Посмотрев на небо, глубоко вздохнула Хуа Цяньгу.
– На вкус и цвет товарищей нет! К тому же Почтенный мастер выглядит так грозно, словно божество. Люди просто не могут не восхищаться им. А еще я тут слышала…
Цин Шуй загадочно прошептала подруге на ухо:
– Раньше Почтенный мастер был совсем другим, доброжелательным и сговорчивым. Но предательство ученика, вероятно, оказалось для него сильным ударом.
Брови Хуа Цяньгу изогнулись, будто струна. «Доброжелательным? Представить невозможно».
– Ты про того ученика, которого Почтенный мастер принял до старшего Шии?
– Да. После этого он стал относиться к выбору учеников более жестко и придирчиво. Шии и его соученикам нелегко пришлось.
– А что стало с тем учеником?
– Кажется, Почтенный мастер приговорил его к смертной казни в соответствии с правилами школы.
За разговором они заметили, как вошел Ло Шии. В руках у него ничего не было. Взглянув на Хуа Цяньгу, он слегка кивнул ей, а потом произнес:
– Сегодня у нас с вами практическое занятие. Собираемся на площади.
Ликуя от радости, все наперегонки побежали из класса.
– Чему обучает старший Шии?
– Самому базовому навыку полета – управлению мечом. Ты очень много пропустила, совсем никаких основ не знаешь. В первый же день изучать такое будет крайне тяжело.
Следуя за толпой, Хуа Цяньгу вышла на площадь и встала в строй. Указав на набор деревянных мечей в стороне на подмостке, Ло Шии сказал:
– Как и в прошлый раз: каждый выбирает себе по одному.
Рассеянно оглядываясь, девочка протянула руку и схватила меч. Но, к ее удивлению, самый обыкновенный деревянный меч оказался таким невероятно тяжелым, что вдруг резко опустился и потянул ее за собой – малышке даже наклониться пришлось.
Вокруг тут же раздался взрыв смеха.
Хуа Цяньгу удивленно произнесла:
– Как он может быть таким тяжелым? Ведь явно же из дерева!
– Он изготовлен из Величественного морского дерева, которое на земле не приживается и растет только на поверхности моря. Такое дерево тяжелее темной стали[89]. – Своим мечом Цин Шуй размахивала с неменьшим трудом.
– И настолько тяжелый меч может летать?
Сразу после этих слов над ее головой со свистом что-то пролетело. Повсюду послышались одобрительные и восторженные возгласы.
Девочка посмотрела наверх и увидела кружащую в небе Ни Маньтянь в разноцветных одеждах.
Было вполне очевидно, что она научилась управлять мечом еще до поступления в Чанлю. Теперь, будто намеренно хвастаясь своими умениями, девочка раскачивалась из стороны в сторону, переворачивалась в воздухе, демонстрируя и правда неплохую технику, и наблюдала за застывшими от изумления соучениками.
Ло Шии вновь рассказал ученикам о тонкостях и ключевых моментах техники. Однако ничего не понимающая Хуа Цяньгу сидела на земле, подогнув ноги, и, застыв словно гриб, смотрела на ничтожную деревяшку, которую даже с места сдвинуть не могла.
Многие ученики класса Цзя уже дошли до того уровня, когда могли парить в воздухе, стоя на мече. Однако они все еще были не в состоянии летать так же свободно, как Ни Маньтянь.
А вот подавляющее большинство учеников класса Хуа Цяньгу, как бы ни старались произносить заклинания и повторять одно и то же, до сих пор не могли сдвинуть меч с места.
В сравнении с ними успехи Цин Шуй можно было назвать поразительными, ведь она уже могла заклинанием поднять меч больше чем на треть чжана от земли.
– Ай! Ой! – повсюду непрерывно раздавались возгласы учеников, валившихся с меча. Наблюдая, как ребята один за другим падают навзничь, девочки не смогли сдержаться и тихонько рассмеялись, прикрыв рты ладошками.
Хуа Цяньгу прыгнула на лежащий на земле меч, походила по нему, про себя выкрикивая: «Ну же! Лети скорей!»
Деревянный меч был шире обычного, что позволяло кое-как уместить стопу, – наверное, деревянный использовали для практики, чтобы ученики не поранились, – обладал сбалансированным центром тяжести, но при этом на нем было непросто устоять.
Ло Шии подошел к Хуа Цяньгу, объяснил ей, в чем секрет полета на мече, и попросил пока постоять в сторонке, запоминая его слова. Ведь все-таки техника управления мечом требует немалой ловкости, за один раз ее не освоить. Хоть у девочки и была частица духовной силы, переданная ей даосом Цин Сюем, но пользоваться ей она совершенно не умела – что уж говорить о применении силы в управлении мечом.
Ни Маньтянь свободно парила и кружилась в небе, подобно ослепительно-яркой радуге пленяя до головокружения толпу юношей внизу. Глядя на нее, Хуа Цяньгу в глубине души решила, что как можно скорее овладеет искусством полета. Так она будет ближе к небу, ко Дворцу Бесчувствия и к Владыке.
Подняв голову, она посмотрела вверх на раскачивающийся в небе с восточной стороны Дворец Бесчувствия и подумала, что по сравнению с главным островом он кажется удивительно маленьким. Водопад, низвергавшийся с высоты, подобно серебристой шелковой нити связывал между собой гору Чанлю и Дворец Бесчувствия как будто ради того, чтобы последний не сдуло порывом ветра. А Владыка дни и ночи страдает от одиночества в этом пустынном месте!..
Пребывая в раздумьях, Хуа Цяньгу вдруг услышала, как откуда-то раздался непонятный шум. До этого стоявшая неподалеку и с упорством, достойным лучшего применения, злившаяся на меч Цин Шуй немедля дернула ее за руку и оттащила в сторону.
В этот момент Ни Маньтянь остановилась напротив юноши в маске и гордо вскинула голову, провоцируя его посоревноваться с ней в управлении мечом.
Острый взгляд ученика говорил о том, что он не из тех, с кем можно шутить. Хуа Цяньгу вопросительно посмотрела на Цин Шуй. Та тихонько прошептала ей на ухо:
– Этого юношу зовут Шо Фэн, он очень талантливый и сильный ученик. Прошлое у него туманное, но в классе Цзя он всегда борется с Ни Маньтянь за первое место, что ей очень не нравится. Она считает его своим главным соперником в соревновании за титул лучшего на Состязании мастеров меча. Но не зная подноготную Шо Фэна, Ни Маньтянь не рискует трогать его, вот и старается всячески выяснить его реальную силу.
Среди учеников начались волнения. Хуа Цяньгу огляделась, пытаясь найти Ло Шии. Тот сидел неподалеку под деревом и наслаждался прохладой, делая вид, что происходящее его никак не касается.
Шо Фэн посмотрел на Ни Маньтянь и холодно фыркнул, всем своим видом показывая, что не желает с ней соревноваться, а потом внезапно взмыл вместе с мечом ввысь и, не дожидаясь реакции толпы, скрылся из виду. Ученики обменялись растерянными взглядами и принялись глазеть по сторонам, пытаясь отыскать хоть какой-то его след в небе.
В полдень Хуа Цяньгу вернулась к себе. Стоило ей только толкнуть дверь, как Тан Бао плюхнулась ей на лицо и, обхватив ее нос, громко заплакала:
– Как ты могла оставить меня здесь одну?
– Гм, все же носить с собой гусеницу…
– Мне все равно! Косточка, куда ты – туда и я!
– Ну, хорошо. Просто я же знаю, что ты поспать любишь. Мы встали еще до рассвета, не хотела тебя будить.
Цин Шуй отыскала для Тан Бао крохотную изящную шкатулку и сделала ей домик, побоявшись, что ночью Хуа Цяньгу может случайно проглотить по обыкновению спящую у нее на лице малышку. А еще она с большим увлечением собственными руками сшила для нее миниатюрные подушечку, одеяльце и даже одежду. Держа в руках эти крохотные безделушки, Хуа Цяньгу не знала, плакать ей или смеяться.
Ночью, когда Цин Шуй уже крепко спала, девочка все еще читала книгу. «Времени мало, нужно как можно скорее наверстать упущенное».
Тан Бао лежала на столе в своем новом жилище и от радости даже во сне каталась из стороны в сторону. Проснувшись, она увидела, что хозяйка до сих пор читает.
– Косточка, ложись спать. Уже так поздно… – Она зевнула. Увидев ее заспанную мордашку, Хуа Цяньгу не удержалась и протянула мизинчик, чтобы пощекотать малышку.
– Хорошая моя, ложись сперва ты. Кстати, ты ведь до конца читала «Полную книгу шести миров». Все запомнила?
– Разумеется!
– Вот и славно. Я саму книгу отдала Владыке.
– Зачем?
– Там написано столько всего важного… Боюсь, не смогу ее уберечь. Как бы из-за моей неосторожности чего плохого не случилось. Теперь, когда книга у Владыки, и мне спокойней.
– Тоже неплохо. Вторую книгу оставь себе и хорошенько изучи. В ней записаны секреты и суть техник школы Маошань. Хоть даос Цин Сюй и передал тебе часть сил, но без должных навыков воспользоваться ими ты никак не сможешь. Если хочешь нагнать остальных, со способностями простого смертного тебе будет чрезвычайно сложно. Научись сперва основам техники Маошань, а потом развивай технику Чанлю. Так ты упростишь себе задачу.
– Вот, значит, как. Кстати, Тан Бао, я заметила, что теперь многие вещи при чтении становятся понятнее, да и память улучшилась. Это благодаря воде пруда Трех Жизней или из-за сил, переданных даосом Цин Сюем?
– Наверно, и то и другое. Пять способов познания[90] неизбежно должны были очиститься.
Хуа Цяньгу провела несколько недель, почти не смыкая глаз. Она прочитала и запомнила все книги, которые у нее были, желая для начала освоить теорию. Потом каждый день глубокой ночью на опушке леса она практиковала техники школы Маошань, а днем закрепляла изученное. Из-за этого девочка постоянно клевала носом на уроке по сосредоточению сознания и погружению в созерцание.
К счастью, неизменно сидевшая в ухе Тан Бао всегда помогала ей справляться с трудностями. Например, будила перед приходом Почтенного мастера или шептала ответы на вопросы.
Занятие по пяти стихиям было одним из самых важных, и вели его по отдельности пять человек. Цин Лю отвечал за стихию воды, Хо Си – за стихию огня, У Цинло – за металл. Стихию дерева преподавал всеми уважаемый старейшина Цю Му, а стихия земли была ответственностью второй ученицы Почтенного мастера, Ху Цинцю.
С остальными предметами, такими как приготовление эликсиров и гадание цимэнь[91], девочка справлялась, а благодаря своему усердию очень скоро догнала и опередила других ребят. Но за программой занятий по пяти стихиям она никак не поспевала.
Ло Шии частенько давал Хуа Цяньгу личные консультации. Но несколько раз на них случайно наткнулась Ни Маньтянь, после чего стала намеренно цепляться к ней. Однажды на уроке она намеренно дернула рукой и подожгла ей волосы.
А этот проклятый Хо Си все время над ней издевается! Ладно дурочкой на глазах у всех обозвал, но ведь и огонь потушить не помог! Знай себе стоял и хохотал. Даже не пытался вести себя, как подобает учителю! Просто слов нет!
Но злому человеку суждено пострадать от другого злодея. Лишь завидев свою младшую, У Цинло, он сразу становился покладистым. Хуа Цяньгу как-то раз случайно увидела, как та оттаскала Хо Си за ухо, и у девочки от смеха чуть живот не заболел. Жаль только, что с тех пор ее невзгоды лишь усугубились. Время от времени Хо Си оставлял ее после уроков, читал нотации, заставлял переписывать книги, стоять в наказание или воду носить, даже иногда массажным молоточком ему спину разминать. Просто-напросто относился к ней как к служанке!
Цин Лю на занятия вечно приходил навеселе. Каждый раз, когда ученики не справлялись с заданием, он наказывал их, заставляя непрерывно пить воду. В итоге всякий раз Хуа Цяньгу оказывалась худшей и после уроков плелась в свои покои, выпятив наполненный живот.
Цю Му, совершенно очевидно, был в сговоре с Тао Вэном. За малейшую оплошность он отправлял девочку в лес рубить деревья, а затем приказывал щипать лучину и на щепках пальцем в наказание книги переписывать. Цяньгу не могла сосредоточить ци, поэтому поначалу после подобного упражнения у нее кровоточили все пальцы. Со временем шрамы и мозоли на них образовали несколько слоев. После промывания в воде пруда Трех Жизней шрамы сходили, а потом появлялись снова. Видя, как у сидящей в сторонке Тан Бао из-за жалости к ней текут слезы, Хуа Цяньгу, стиснув зубы, старалась держаться.
Впоследствии сложностей только прибавилось. Цю Му вдруг захотел, чтобы девочка вела записи урока на Великом морском дереве. Но она научилась сосредотачивать ци. Прошло время, и незаметно для самой Хуа Цяньгу руки ее стали невероятно ловкими, способными раскалывать металлы и нефрит и рубить железо, будто глину. Можно сказать, что и в совершенствовании она добилась небольших успехов.
У Почтенного мастера было всего три ученика – сдержанный Ло Шии, простодушная и рассеянная Инь Шанпяо, а также глубоко понимающая учение своего наставника, строгая и упрямая, будто старая даосская монахиня, Ху Цинцю. Все ее недолюбливали, а той и подавно никто не нравился.
Впрочем, к таким умным и талантливым ученикам, как Ни Маньтянь и Шо Фэн, Ху Цинцю относилась весьма благосклонно и даже время от времени удостаивала их улыбки. Однако к ученикам класса Гуй она не проявляла никакого интереса, а Хуа Цяньгу и вовсе не замечала, чему последняя была только рада.
Больше всего девочка любила уроки У Цинло. И пусть Цинло обладала взрывным характером, но никогда не проявляла свойственного наставнику высокомерия, на занятиях все время сидела среди учеников, а если уж ей что-то не нравилось, особо не церемонилась. Объяснения ее были простыми и понятными, говорила она только по делу, поэтому большинство учеников уже хорошо освоили технику стихии металла. Хуа Цяньгу тоже, можно сказать, с горем пополам смогла наверстать упущенное.
Прошло уже больше пяти месяцев с тех пор, как она пришла на гору. Остальные ученики уже давно научились управлять мечом и летать на нем, а Ни Маньтянь и Шо Фэн могли оседлать облако и плыть на тумане. Но Хуа Цяньгу хватало сил только поднять меч на высоту не больше чжана и простоять на нем всего три счета.
В эту ночь девочка вновь практиковалась в лесу в управлении мечом. За последние полгода ей пришлось немало вытерпеть, но, упрямо стиснув зубы, она продолжала неуклонно следовать цели. От одной лишь мысли о том, что с каждым разом день Состязания мастеров меча становится все ближе, Хуа Цяньгу еще больше торопилась, заставляя себя скорее выйти за пределы физических и духовных возможностей обычного человека.
Шо Фэн сидел в отдалении на высоченном дереве и с интересом наблюдал за тем, как она раз за разом сваливается с меча. Чем выше взлетал меч, тем больнее было падать. Все тело девочки покрылось ссадинами, но она отказывалась сдаваться. Шо Фэн покачал головой, не понимая, ради чего она так упорствует.
Тан Бао лежала рядом на листочке и тихонько плакала. Последние несколько месяцев Хуа Цяньгу совершенствовалась, словно помешанная, никаким уговорам не поддавалась. Больно было видеть, как она падает.
И вот девочка снова сорвалась с высоты. Несмотря на то что она распределила ци по всему телу, а Тан Бао в очередной раз применила немало сил, чтобы смягчить ее падение, от серьезного удара малышка едва могла пошевелиться. Она вытерла капельки крови в уголках рта. Лежа на траве и глядя в усеянное звездами небо и располагавшийся под звездами Дворец Бесчувствия, девочка вдруг ощутила прилив отчаяния.
Внезапно она услышала полный сочувствия голос Тан Бао:
– Косточка, ты еще помнишь, зачем пошла на гору Маошань и ради чего решила стремиться к бессмертию? Обязательно идти в ученицы к Бай Цзыхуа?
Хуа Цяньгу опешила от вопроса и слабо рассмеялась. И правда, она ведь изначально пришла сюда в поисках простой и спокойной жизни. Ей нужно было лишь, чтобы ее перестала преследовать нечисть, а близкие были в безопасности, чтобы хватало еды и одежды и не пришлось скитаться по миру. И с каких это пор она стала такой честолюбивой, а в ней появилось желание изо всех сил двигаться вперед и любой ценой стать ученицей Бай Цзыхуа? Когда в ее сердце появилась столь сильная одержимость?
Если бы ее цели остались прежними, жизнь оказалась бы намного проще: она спокойно коротала бы свои деньки на горе Чанлю, вечно витая в облаках. Насколько счастливой и беззаботной тогда была бы она?
Как только у человека появляется желание чего-то добиться или что-то обрести, уже не получится просто взять и опустить руки.
Желание быть к нему ближе, как можно ближе… Только если сможет чаще видеться с ним и сопровождать его повсюду, она испытает удовлетворение и отплатит ему за то, что он по доброте своей привел ее в Чанлю.
Подумав об этом, Хуа Цяньгу заставила себя подняться и продолжила практиковаться.
На следующий день Хуа Цяньгу сидела на уроке Ло Шии и, запрокинув голову, наблюдала за летающими туда-сюда по небу учениками в разноцветных одеждах, обращая особое внимание на их технику и равновесие.
Цин Шуй уже тоже летала довольно хорошо. Стоя на мече, она спикировала в сторону подруги, а потом, блестяще удерживая равновесие, протянула ей руку:
– Цяньгу, давай я тебя покатаю.
– Нет, не нужно, – торопливо помахала рукой девочка. – Практикуйся сама.
– До сих пор мечом управлять не научилась? – В небе раздался смех. Оттолкнувшись ногой от облака, Ни Маньтянь приблизилась к ней. Она уже и полеты на облаках освоила. – Если боишься, что меч слишком узкий и тебе места не хватит, полетели со мной! – С этими словами она силой затащила соученицу на облако и внезапно взметнулась высоко в небеса.
– Тан Бао! – Хуа Цяньгу не удержала равновесие, и спавшая в этот момент в ее ухе Тан Бао вмиг выпала оттуда и полетела вниз, при этом продолжая сладко спать, ничего не замечая.
К счастью, в изумлении пролетавший мимо Ло Шии поймал ее в ладонь. Проснувшись, Тан Бао открыла заспанные глаза и увидела лишь, как облако под ногами Ни Маньтянь внезапно рассеялось. Вскочив на ветер, та воспарила в воздухе, делая вид, что подхватывает Хуа Цяньгу, но на самом деле даже не пыталась этого сделать, из-за чего девочка полетела вниз.
Ло Шии только что поймал Тан Бао и уже не успевал за девочкой. Цин Шуй изо всех сил полетела к подруге на мече, но было видно, что ей не хватает скорости.
У Шо Фэна сжалось сердце. Он уже хотел было устремиться к Цяньгу, как вдруг краем глаза заметил белую фигуру.
Хуа Цяньгу от испуга совершенно забыла сосредоточить ци. Падая с огромной скоростью, она мгновенно закрыла глаза и подумала: «Все кончено! На этот раз точно себе все кости переломаю!»
Тут она вдруг почувствовала, что падение прекратилось: кто-то обхватил ее руками. От человека веяло холодом, как будто это были и не объятия вовсе. Однако, ощутив знакомый запах, Хуа Цяньгу вмиг соображать перестала.
Целая вечность пролетела, прежде чем она решилась открыть глаза. Это и правда был Владыка, которого она не видела почти полгода.
В белых как снег одеждах, с невозмутимым выражением лица он медленно парил в воздухе с девочкой на руках, полагая, что она так сильно дрожит из-за пережитого страха. Когда Владыка осторожно опустил ее на землю, ноги Хуа Цяньгу подкосились, и она пала перед ним на колени, долгое время не осмеливаясь поднять голову.
Ни Маньтянь тут же приземлилась и пала ниц. Стоявшие позади ученики только сейчас отреагировали и, в радостной суматохе преклонив колени, хором произнесли:
– Приветствуем, Владыка!
Бай Цзыхуа нахмурил брови, похоже, пребывая в недоумении. Он же, очевидно, мог остановить девочку в воздухе магией и медленно опустить на землю. Но почему же в тот момент он так испугался, что напрочь об этом забыл и, прежде чем успел опомниться, уже спустился с ней на руках?
– Я виновата! Хотела научить младшую Цяньгу управлять мечом, но не хватило навыков, поэтому допустила ошибку. Прошу, накажите меня, Владыка! – Ни Маньтянь не ожидала, что Владыка внезапно появится, и вся побледнела от страха.
Бай Цзыхуа смотрел на Хуа Цяньгу. Он заметил, что с момента их первой встречи она немного подросла. На месте когда-то растрепанных волос красовались два аккуратных пучка – так она была гораздо больше похожа на девочку. Только вот лицо ее казалось чересчур бледным и изможденным. В его объятиях Хуа Цяньгу была легкой словно перышко. А еще он вдруг узнал, что все тело девочки покрывают непонятно откуда взявшиеся ссадины, да и ко всему прочему у нее имелось немало внутренних повреждений. Если бы сегодня он не поспел вовремя, разве она не получила бы куда более тяжелые травмы? Еще и на глазах у стольких учеников. Настоящий позор для школы Чанлю!
– Приветствую, глава! – Вдруг еще один человек преклонил колени, повернувшись, однако не в сторону Бай Цзыхуа. Все присутствующие удивленно подняли голову и посмотрели на юношу. Одетый в голубовато-белое чанпао[92], тот выглядел изящно и утонченно. В чрезвычайном волнении юноша, преклонив колени, стоял напротив Хуа Цяньгу. Картина была весьма забавная.
Девочка поспешила поднять голову и посмотрела на улыбающееся лицо незнакомца, обладавшего весьма незаурядной внешностью. Возле него как будто облака переплетались с утренней зарей, вызывая ощущение теплоты.
Пораженная Хуа Цяньгу посмотрела на Бай Цзыхуа. Тот кивнул, позволяя ей подняться.
Она с трудом встала, но ее ноги по-прежнему тряслись. Человек перед ней продолжал стоять на коленях. Девочка тут же отскочила в сторону, посчитав, что он непременно перепутал направление. Этот поклон она бы не осмелилась принять.
– Юнь Инь, ученик школы Маошань, приветствует главу! – Вопреки ожиданиям юноша вновь повернулся к ней и низко поклонился.
Хуа Цяньгу на мгновение застыла с каменным выражением лица, а потом поспешила протянуть руку, чтобы помочь ему подняться.
– Юнь Инь, не надо так пугать ее. О делах поговорим в главном зале, – тихо проговорил Бай Цзыхуа.
Только теперь юноша поднялся. Его светлый и восторженный взгляд ненадолго задержался на девочке. Похоже, ему многое хотелось с ней обсудить. Осознав, что подобное поведение бестактно, он тут же вновь склонил голову и вежливым жестом пригласил ее пройти.
– Косточка! – В этот момент Тан Бао резко вылетела из ладони Ло Шии, приземлилась девочке на плечо и, заливаясь слезами, обняла ее. «Как же напугала!»
Улыбнувшись, Хуа Цяньгу ткнула ее пальчиком, едва заметным жестом успокоила Цин Шуй и отправилась в зал вслед за Юнь Инем и Бай Цзыхуа.
Стоило им только уйти, как толпа тут же оживилась. Все были поражены тем, что вроде бы ничем не примечательная Хуа Цяньгу, без каких-то особых способностей и с низким происхождением, вдруг оказалась главой целой школы.
Ни Маньтянь сжала кулачки чуть ли не до хруста. Похоже, она и правда недооценивала ее. Рано или поздно эта девчонка точно станет серьезной угрозой.
Лишь войдя в зал, Хуа Цяньгу обнаружила, что там находятся и Почтенный мастер, и Почтенный ученый. Тан Бао тотчас же поспешила тихо спрятаться в ее ухе.
Поскольку в этот раз пришел посторонний, Шэн Сяомо держался иначе, оправив полы одежды и чинно усевшись. Только лицо его по-прежнему выражало безразличие к происходящему. Мо Янь, видимо, все еще тая обиду, косо посматривал на девочку.
– Приветствую Почтенного мастера и Почтенного ученого! – Хуа Цяньгу преклонила колени и, почтительно склонив голову, отвесила поклон.
Но в ответ услышала суровый, ворчливый голос Мо Яня:
– Мы недостойны такой чести, глава Маошань.
Девочка остолбенела, жар прихлынул к ее щекам.
Шэн Сяомо вздохнул:
– Старший, Цяньгу была вынуждена принять эту должность в критический момент.
Мо Янь холодно произнес:
– Будучи ученицей Чанлю, возглавляет другую школу! Это же самая настоящая нелепость! Наша школа заставила вас, такую важную особу, опуститься до столь ничтожного уровня. Возвращайтесь-ка лучше поскорей в Маошань и займите свое место главы!
После этих слов сердце Хуа Цяньгу сжалось. Она взволнованно посмотрела на Бай Цзыхуа, но увидела лишь, как тот с равнодушным видом поставил на стол чайную чашку, не сказав ни слова.
Юнь Инь нахмурился, но, покорившись обстоятельствам, промолвил:
– Узнав о происшествии, я сразу отправился в Маошань готовиться к похоронам. Поскольку мне сказали, что наша глава вместе с Владыкой вернулась в Чанлю, я успокоился. В школе дел было невпроворот, поэтому я не хотел, чтобы глава пришла к нам в не лучшее время и столкнулась с подобными трудностями и хлопотами. К тому же я услышал, что глава стала ученицей Чанлю и каждый день усердно учится, поэтому не стал ее беспокоить. Последние полгода я все время спрашивал о главе непосредственно через Владыку. Сейчас в Маошань почти полностью восстановлен порядок, необходимо, чтобы глава вернулась и заняла свой пост. Поэтому в этот раз я прибыл специально ради вас.
Хуа Цяньгу в недоумении посмотрела на него. Он же прекрасно знает, что она – обычный человек, которому Цин Сюй, находясь на пороге смерти, вынужденно передал знак главы! Раньше он с ней не связывался, поскольку, очевидно, понимал, что она ничем помочь ему не сможет.
Даже если бы девочка осталась главой школы Маошань и передала всю власть в руки Юнь Иня, по правилам ему все равно пришлось бы в любом деле спрашивать ее указаний, что, безусловно, крайне неудобно. К тому же у нее нет никаких способностей, а раз она даже себя защитить не сможет, ее безопасность придется обеспечивать немалому числу учеников. Маошань и так понесла серьезные потери. Если с главой опять что-то случится, школа неизбежно падет. Но, оставив ее под защитой Чанлю, Юнь Инь смог навести в Маошань порядок и действовать более свободно.
А раз теперь порядок в школе восстановлен, она просто возьмет и передаст ему подвеску с пером главы. Незачем ей возвращаться в Маошань неприятности устраивать. Тем более время поджимает: с ее нынешним уровнем она даже на подмосток Состязания мастеров меча вскарабкаться не сможет. Хуа Цяньгу всем сердцем желала стать ученицей Бай Цзыхуа. Какое ей было дело до звания главы Маошань?
– Я ничего не умею и, как быть главой, не знаю. Ты пришел как раз вовремя. Я сейчас же передам тебе пост главы. Именно это и было истинным желанием даоса Цин Сюя.
Юнь Инь покачал головой:
– Я знаю, чего хотел наставник, и ваши сомнения мне понятны. Но сейчас школе Маошань беда грозит извне, да и внутренние беспорядки не прекращаются. Если в этот решающий момент я приму должность главы, будет куда сложнее справиться с делами. В школе сейчас нет единства. Некоторые недовольные ученики могут воспользоваться случаем и поднять бунт. Поэтому я лишь могу покорнейше просить вас, барышня Цяньгу, продолжить исполнять обязанности главы. Вы получили должность лично от наставника и оказали школе великую милость, поэтому сможете убедить учеников. Сейчас наступил подходящий момент. Если позже вы не пожелаете исполнять обязанности главы, мы что-нибудь придумаем. Вы согласны?
В глубине души Хуа Цяньгу все понимала. Она еще совсем юная, да еще и обычный человек без каких-либо способностей. Юнь Инь просто хочет сделать из нее марионетку, которой будет управлять из тени. Только так он сможет отвести от школы опасность.
Раз уж его слова не лишены смысла как со стороны чувств, так и со стороны разума, разве может она отказать ему? Хуа Цяньгу оставалось лишь неохотно кивнуть:
– Но я от начала и до конца буду ученицей Чанлю.
– Понимаю. – Поклонившись, Юнь Инь продолжил: – Но через несколько дней в Маошань будет торжественная церемония. Все странствующие ученики вернутся на гору. Прошу, найдите возможность поприсутствовать. Во-первых, ради того, чтобы успокоить учеников, во-вторых – чтобы положить конец слухам, ну и в-третьих – чтобы поднять боевой дух. Потребуется всего несколько дней. После этого я лично сопровожу вас обратно на гору Чанлю.
Хуа Цяньгу подняла голову и посмотрела на Бай Цзыхуа. Тот слегка кивнул, выражая молчаливое согласие.
– Хорошо, я отправлюсь в Маошань вместе с тобой.
В небе сияла яркая луна. Хуа Цяньгу воскурила благовония и подожгла в лесу жертвенные деньги, потом села под деревом и стала неотрывно наблюдать за пламенем костра. Гора Чанлю славилась изобилием не только самоцветов, но и различных благовоний. Из чего был изготовлен этот аромат, девочка не знала, но он отличался от ароматов других мест, вызывая тоску и горестные мысли, отчего у вдыхавших его на глаза наворачивались слезы.
Девочка пробралась сюда тайком, потому что сегодня был день ее рождения и годовщина смерти ее матери.
Обычно люди празднуют день рождения с беспредельной радостью, но Хуа Цяньгу могла лишь грустить и сокрушаться, поскольку всегда приносила окружавшим ее людям несчастье и поэтому была обречена на мучительное одиночество.
Завтра вместе с Юнь Инем ей придется отправиться на гору Маошань. На полгода распрощавшись с миром, она вновь вернется туда. Насколько сильно изменился он за время ее отсутствия?
– Что ты здесь делаешь одна?
Внезапно раздавшийся голос напугал девочку так сильно, что она чуть с жизнью не попрощалась. Не успев поднять голову, Хуа Цяньгу тут же бросилась на колени:
– Приветствую, Владыка!
Опустив глаза, она заметила, что к краям его белой одежды прилипла увядшая листва, и ей вдруг очень захотелось протянуть руку и смахнуть ее.
– Почему ты одна здесь жертвенные деньги сжигаешь? Чей сегодня день поминовения?
– Моей матери, – с грустью произнесла Хуа Цяньгу.
– Прими мои соболезнования. – Бай Цзыхуа не привык много говорить и совершенно не знал, как утешать других. Он смотрел на девочку, такую худенькую и маленькую, стоявшую преклонив колени и дрожащую на осеннем ветру.
Вот же ребенок! И почему она так сильно его боится?
– Встань для начала.
Девочка встала, но не осмелилась поднять голову и посмотреть ему в лицо.
– Владыка, вы искали меня в связи с завтрашним отбытием на гору Маошань?
Бай Цзыхуа кивнул. Он действительно пришел к ней за этим.
– Как прибудешь туда, береги себя. Возможно, там тебя будет поджидать опасность.
– Почему?
Всего-то нужно в церемонии поучаствовать. Не на битву же она идет.
– Хоть Дань Чуньцю всегда отличался коварством, но он не настолько безумен. К кровавому побоищу в Маошань, безусловно, причастен Юнь И. Поскольку он стремится уничтожить школу, то, разумеется, не захочет возвращения главы и, возможно, попытается навредить тебе. С другой стороны, в Маошань сейчас беспорядки, найдется немало претендующих на место главы. Они тоже могут устроить неприятности. Юнь Инь, конечно, приложит все усилия, чтобы защитить тебя, но за всем уследить невозможно. Поначалу я планировал отправить с тобой Ло Шии, но в дела другой школы нам вмешиваться не подобает, поэтому тебе придется справляться самостоятельно. Главное – не подведи Маошань и Чанлю.
– Поняла.
Немного помолчав, Бай Цзыхуа продолжил:
– Ты все еще не научилась управлять мечом?
Хуа Цяньгу пришла в ужас и виновато кивнула. Владыка, наверное, сильно в ней разочарован.
В этот момент Бай Цзыхуа взмахнул правой рукой. Пурпурный луч молнией вырвался из его пояса, взметнулся в небесную высь, несколько раз прокрутился и замер в воздухе. Тонкий, словно крыло цикады, сверкающий и прозрачный подобно стеклянному жадеиту, переливающийся разными цветами клинок издавал протяжный звон.
– Я научу тебя.
С этими словами он протянул девочке руку.
Она изумленно подняла голову и посмотрела в его ясные глаза. Ей показалось, что ослепительно сияющая луна позади него вдруг померкла, лишившись красок. Точно завороженная, Хуа Цяньгу в оцепенении ухватилась за ледяную, будто вода, руку Владыки и ощутила холод по всему телу. Она не могла дышать, но отступать было некуда. У нее вдруг возникло предчувствие, что до конца своих дней ей больше от него не скрыться.
Глядя на девочку, Бай Цзыхуа сказал:
– Не забывай про суть техники. Самое главное – добиться единения с мечом. Воспринимай его как часть собственного тела. Тогда ты полетишь туда, куда пожелаешь, и, разумеется, никуда не свалишься.
После этих слов он, стоя вместе с Хуа Цяньгу на мече, медленно и плавно взмыл в воздух. В длину меч составлял не больше трех чи, но из-за своего маленького роста девочка не ощущала тесноты.
Ощущая, что вот-вот упадет, Цяньгу почувствовала, как Бай Цзыхуа сзади придерживает ее, отчего стало намного спокойнее.
– Переведи дух. Не бойся. Сейчас я передам тебе управление.
Тут меч начал раскачиваться из стороны в сторону, а затем, извиваясь, стал планировать вниз.
«А-а!» – завизжала про себя девочка. Увидев перед собой огромное дерево, в которое вот-вот врежется, она тотчас закрыла глаза. Вдруг вспомнив о том, что Владыка стоит у нее за спиной, Цяньгу быстро сосредоточилась на собирании ци и, напрягая все силы, дернула меч в сторону. Он пролетел мимо, едва не коснувшись листвы. С Цяньгу градом лился пот.
– Отлично. Теперь выровняй меч и осторожно поднимайся.
Хуа Цяньгу чувствовала, как меч беспорядочно кружится в воздухе, то взлетая вверх, то устремляясь вниз, на расстояние не больше чжана от земли, и не могла побороть страх. Но этот результат уже превосходил ее ожидания. Во-первых, потому что под ногами был превосходный меч, наделенный духом и легко поддающийся контролю. Во-вторых, потому что позади нее стоял Владыка, с одной стороны придающий ей спокойствия, а с другой – оказывающий на нее серьезное давление: ведь не могла же она вместе с ним в дерево врезаться!
В лесу негде было развернуться из-за множества препятствий. Девочка сосредоточилась и, глядя на луну, неустанно повторяла про себя: «Наверх! Давай же! Наверх!» Наконец, резко набрав высоту, меч вылетел из леса и понес двоих к луне, сияющей подобно водной глади.
Встречный ветерок подул на Хуа Цяньгу так, будто хотел унести за собой. Меч постепенно обрел устойчивость.
Она глубоко вдохнула. Вокруг витали ароматы трав и цветов. Казалось, можно было почувствовать даже запах луны. Так вот оно какое, ощущение полета! Только крыльями ее оказался не меч, а сам Владыка.
Хуа Цяньгу постепенно уловила суть. Несколько раз перевернувшись в воздухе, она обнаружила, что наконец-то может летать так высоко, что способна охватить взглядом гору Чанлю и три острова. Медленно опустившись на землю, меч сам вернулся к Бай Цзыхуа и влетел в ножны, прицепленные к поясу.
– Хороший полет, – одобрительно закивал Владыка, после чего снял меч с пояса и вручил девочке. – Вижу, с этим мечом вас связала судьба, поэтому дарю его тебе.
Хуа Цяньгу побледнела от испуга:
– Разве же так можно? Благодарю вас за доверие, Владыка, но меч я принять не посмею.
– Не волнуйся. Это не меч главы. Просто я часто ношу его с собой. Имя меча – Отрешение от мыслей. Он тонкий, изящный и легкий, как раз подходит для девушек. У тебя ведь еще нет оружия? Пусть Отрешение от мыслей не является несравненным божественным мечом, но он определенно – один из лучших, известен с древних времен и обладает духом. В момент опасности он пару раз сможет защитить тебя. К тому же сегодня ведь твой день рождения. Считай, что это – подарок от меня. Хорошенько учись и оправдай статус хозяйки этого меча.
– Благодарю, Владыка. Я поняла… – срывающимся голосом ответила Хуа Цяньгу, дрожащими руками взяла меч и преклонила колени. Это был первый за всю ее жизнь подарок на день рождения. Из-за смерти матери отец всегда избегал разговоров об этом дне, что уж говорить о празднике.
Всеобъемлющее чувство тепла разлилось в ее сердце. Глубокое волнение и горечь одновременно переполняли девочку, губы ее дрожали. Не в силах больше произнести ни слова, она подняла голову и посмотрела на Бай Цзыхуа. Он видел, как ее личико колышется от ночного ветра подобно одуванчику. Казалось, одно неловкое движение – и оно рассеется.
– Владыка, как вы… – Она сказала лишь о том, что сегодня – день смерти ее матери. Как он мог узнать про ее день рождения?
Бай Цзыхуа слегка покачал головой:
– Тяжелая тебе выпала судьба…
Он понял, что ее мать наверняка скончалась во время родов. Немного помолчав, он продолжил:
– Маошань славится своим искусством управления мечом. Теперь ты научилась летать на мече. Если в будущем столкнешься с трудностями, сможешь сама с ними справиться. Нельзя во всем полагаться на Юнь Иня. Что ж, ладно. Уже глубокая ночь. Тебе пора отдыхать, завтра предстоит долгий путь.
Расчувствовавшись, Хуа Цяньгу даже и не знала, что ответить. Мало того, что, оказывается, Владыка пришел специально, чтобы обучить ее управлению мечом, так еще и свой собственный меч ей подарил! Вот, значит, какой за этим скрывался смысл. Наверное, он беспокоился, что будет совершенно неподобающе вернуться в Маошань в статусе главы, но при этом на мече или на облаке с Юнь Инем. Так она не только не сможет убедить людей, но и пострадает от тех, кто имеет скрытые намерения. А теперь, если при столкновении с нечистью Юнь Иня рядом не окажется, у нее будет шанс спастись бегством.
Владыка так внимателен и заботлив по отношению к ней… Разве можно ей в таком случае жалеть себя?
Наблюдая за тем, как силуэт Бай Цзыхуа постепенно отдаляется, словно облако, плывущее по ветру, Хуа Цяньгу прижала к себе меч, и ей вдруг очень захотелось заплакать.