Тебе нужен товарищ. Предпочтительнее весь взвод, но, если взвода нет, хотя бы еще кто-то один из пехтуры. Вот что позволяло переносить тяготы войны. Один солдат без товарищей оказывался в невыгодном положении. Ему требовались глаза на затылке. Если никого не оставалось на вахте, то ты и уснуть толком не мог. Не с кем поговорить – никто не даст тебе совета, не выскажет своего суждения, не расскажет о собственном опыте. А все твои планы без этого будут хромать. Когда ты один, твои риски повышаются. Но когда у тебя нет выбора, тебе приходится рисковать.

– Эй, Гэв, постой-ка! Эта малышка весит тонну!

Гэврил резко развернулся с оружием наизготовку.

В нескольких ярдах от него шел другой солдат, держал в руках здоровенную совершенно убойную стрелялку. Это была пехтура женского рода, хорошего сложения, светловолосая, судя по ее виду, знающая толк в войне, облаченная в такую же униформу – синюю с зеленым, – что и Гэврил. На ее нарукавном ярлычке было напечатано «БЕЙНБРИДЖ», но эта фамилия ничего ему не говорила.

Гэврил повеселел при виде товарища, которого ему не хватало; эта женщина материализовалась из одних его пожеланий и нужды́, пусть он и не знал ее. Гэврил поспешил к ней навстречу.

– Дай-ка я тебе помогу – понесу эту хрень, а то ты, я вижу, еле тащишься.

Женщина передала ему оружие. Оно и в самом деле было тяжелым, и Гэврил недоумевал, как она и сюда-то дошла.

– Ух, спасибо. Леталка вышла из строя милях в трех отсюда, но пушку я не могла оставить. Я знала, что она нам понадобится.

– Конечно, понадобится. Тут за холмом пара дюжин Массивов свили себе гнездышко.

– За каким холмом?

Гэврил повернулся. Гребень, на который он нацелился, выйдя из деревни людей с глазами-блюдцами, исчез. Осталась только плоская земля, на которой росли редкие деревья с пурпурного цвета листьями.

– Я… мне сказали…

– Слушай, не бери в голову. В Самотеке все перемешалось. Я уверена, мы идем в верном направлении. Доверяйся своему чутью. Массив – он повсюду, верно? Рано или поздно мы на них выйдем. И тогда они попляшут!

Гэврил попытался собраться с мыслями.

– Ты права. Идем.

Через час ходьбы по неменяющейся местности Гэврил остановился у маленького ручейка.

– Тут вода. Похоже, чистая. Передохнем. У тебя есть что-нибудь съестное? Я пустой.

Женщина скосила глаза на Гэврила.

– У тебя на поясе целая упаковка нутрипасты из каракатицы. На двоих хватит.

Гэврил опустил глаза и, к собственному удивлению, увидел у себя на поясе упаковку.

– Ух ты, я и забыл. Ну хорошо, присядем тут в тенечке.

Они поели, запили пасту водой. Сразу же уходить из этого привлекательного оазиса не хотелось, и они принялись неторопливо говорить о войне, обмениваться историями героизма, переменчивости удачи, самых их умных и важнейших прыжков, побед, вырванных из челюстей поражения, обычным набором комических, трагических и абсурдных анекдотов, полных всяких солдатских унижений, радостей, веры.

Наконец, Гэврил почувствовал, что больше не может сдерживать своего любопытства.

– Послушай, не пойми меня неправильно, но я не знаю, как тебя зовут.

Женщина улыбнулась, положила грубую ладонь на его щеку.

– Гэврил, это я, Тина, твоя мать.