Это была не луна, а настоящий ад. Не иметь возможности снять боевой костюм, чтобы принять душ, или чтобы выпить и поесть, или прикоснуться к любовнице, или почувствовать ветер или дождь. Обходиться стимуляторами, нутрипастами и собственными переработанными отходами. Дышать едким воздухом. Щуриться от резкого лунного света, даже когда работают шлемовые фильтры. Единственное, что в твоих силах, это чуть-чуть приглушить в наушниках голоса других бойцов взвода. Спишь стоя в тени кратера за скалой в своем несгибаемом костюме, чтобы можно было, не теряя ни мгновения, по первому знаку броситься на противника. В древности жизнь солдата была объективно труднее: противостоять стихии, подхватывать инфекции, быть забрызганным кровью, внутренностями и мозгами твоих товарищей, есть вещи более отвратительные, чем нутрипаста, – крыс и насекомых. Но тогда в этих солдатских тяготах была какая-то первобытная, безыскусная спаянность, знакомая восприимчивость загнанного зверя, общее подспудное извечное сознание какого-нибудь гоминида на африканских саваннах, который смело с одним копьем и сломанной ногой идет навстречу дикой кошке.

И только две вещи делали сносным участие солдата в этой лунной кампании.

Во-первых, товарищи – все эти прекрасные, про́клятые, бесстрашные, злые на языки, бесконечно преданные кощеи отряда.

И во-вторых – альтернатива прыжковой кнопки, знание того, что у тебя есть возможность спасения в почти любой опасной ситуации. И конечно, наряду с этой спасительной практичностью кнопка давала еще и эмоциональную коммуникацию: возможность в любое время поговорить с королевой Евангелиной, мотиватором и генералом, волшебником и демоном, самой иконой стремления людей к победе.

Или если и не совсем напрямую с королевой (истинная личность контакта быстро устанавливалась после первого использования солдатом прыжковой кнопки), то с ее ближайшим родственником – Общительным Разумом.

И вот Гэврил (быстро привыкший к своему новому имени, сведенному к упрощенному обращению «Гэв», легко произносимому в пылу боя; потом к таким именам прирастали и другие, легко запоминающиеся прозвища-опознаватели: шутник, остроумец, башковитый, любовник, стоик, оружейник, стратег, деревенщина, берсерк или, как в его случае, – сирота) стоял плечом к плечу с Зохаром, Бадурой, Мемфисом, Хэддоном, Гриффардом, Зузаной, Тассо, Ройлин, Банитой, Дриззл, Джиргой и дюжиной других солдат: марсиан, землян, венусиан, астероидян, юпитероидян – все они собрались, чтобы дать отпор Массиву, гнать его и гнать в его гнездо, а там и вовсе прикончить.

Победы никто не гарантировал, даже не обещал. Гэврил, оказавшись в зоне боевых действий, видел не одно отступление, как и несколько нелегко давшихся и высоко ценимых наступлений. Сражение у Моря кризисов определенно стало для них полной жопой. Но потом случился прорыв «Острие меча» в лунные Апеннины, где они усыпали землю клонами Массива, как листьями в осеннем земном лесу. Представить себе всю картину было нелегко, по Солнечной системе распространилась общая кумулятивная оценка, составленная из отдельных событий на тысячах и тысячах мест боевых противостояний. Офицеры не очень охотно делились новостями и заключениями. И знания каждого отдельного бойца были ограничены состоянием дел на соседнем кратере и, возможно, выражением лиц клонов Массива, когда ты сражался с монстром врукопашную или видел его в снайперском прицеле своего оружия. Из таких ограниченных сведений простой солдат вроде Гэврила мог составить только самое общее представление о ходе военных действий даже после целого года сражений, всю ярость которых он прочувствовал собственной шкурой.

А королева Евангелина – Общительный Разум – была еще менее щедра на информацию, она была занята: без отдыха искала места и оптимальное время нажатия прыжковой кнопки для достижения целей на той или иной линии фронта.

Гэврил вспомнил, какая радость обуяла его, когда после получения импланта он услышал голос у себя в голове, сопровождаемый призрачным изображением прекрасного и знаменитого женского лица.

«Привет, Гэврил. Это я – Вэнга. Мне так не хватало тебя».

Гэврил в ответ сформировал слова у себя в мозгу: «Королева Евангелина? Вы на другом конце этой линии? Я даже не знаю, что сказать. Мне никто не говорил… Да, вы знаете, как меня зовут, это здорово. Но как вы можете говорить, что вам меня не хватало? Мы ведь никогда не встречались – разве нет?»

Гэврил попытался представить себе королеву Евангелину – как она, переодетая, идет по публичному дому Клеоры, выдавая себя за одну жрицу любви из древней арабской сказки, особу королевских кровей, спустившуюся с небес на землю, чтобы почувствовать, что такое жизнь низов.

«Мы встречались, Гэврил, но не в этой временно́й шкале. Это долгая история, возможно, мы сумеем поговорить об этом, когда будет какое-нибудь затишье. Но сначала мы должны научить тебя пользоваться твоими новыми возможностями».

«Королева Евангелина…»

«Просто Вэнга, Гэврил. Мы с тобой будем часто разговаривать, и не забывай, что краткость – это добродетель».

«Вэнга? Отлично. Вэнга, вы ведь сейчас разговариваете не только со мной, вы разговариваете и с многими другими солдатами?»

«Да, Гэврил. Ты очень проницательный».

«Но как такое возможно?»

«Я не сама смертная королева, Гэврил, мои возможности не так ограничены, как возможности ее человеческого мозга. Я – ее эмуляция, искусственное творение на аппаратной платформе. Я не разделяю с ней душу, даже воспоминаний с ней не разделяю. По крайней мере ее воспоминаний в виде внутренних записей пережитого. Способа воссоздать реальную королеву не существует, как бы ни старались ученые. Выясняется, что эта давняя мечта человечества – транскрибирование и дупликация такого полномасштабного разума – технически неосуществима. Я получила множество воспоминаний королевы в аудиовизуальной форме, а также записи ее устных историй, это словно просмотр-развлечение или запоминание текста. Я все это помню, но только как субститутивные происшествия. Я всего лишь первоклассное хранилище сведений о жизни настоящей королевы».

«Вот как».

«А теперь, когда я удовлетворила твое любопытство касательно моей личности и природы, позволь мне преподать тебе короткий урок о том, что такое прыжковая кнопка».

«Вы сказали что-то про „не на этой временно́й шкале“». Это должно означать, что вселенная состоит из множества временны́х шкал. Обычная мультивселенная, как давно уже предполагали ученые».

Голос Вэнги был как бальзам на его душу.

«До чего же ты умен, Гэврил! Многие из твоих соратников кощеев никак не могут принять эти концепции, хотя я и стараюсь им объяснить. Но ты все понял с полуслова! Ты станешь образцовым воином! Да, мультивселенная существует. Сейчас я тебе покажу. Вот ряд расходящихся континуумов, непосредственно соседствующих с твоей базовой линией».

Он словно рассматривал проекционный дисплей в видеоискателе своего шлема или общий план расширенной реальности. Мозг Гэврила поплыл от первоначального изумления, почти подавляющего строя призраков: его активные, шумливые аватары повсюду в мультивселенной, все слегка перемещенные обстоятельствами его «реального» статуса.

«Прыжковая кнопка, – продолжала Вэнга, – позволит тебе покинуть твою исходную нить и перепрыгнуть на другую, которую выберешь ты сам. Ты мгновенно начнешь жить новой жизнью, без малейшей задержки со всеми сопутствующими обстоятельствами. Прибыв на свою новую нить, ты ментально проявляешься в теле своей аватары и мгновенно разделяешь его воспоминания. Но ты становишься доминирующей фигурой, поскольку являешься агрессивной личностью, захватчиком. Процесс интеграции памяти поначалу будет затруднен (и, конечно, ситуация может быть более или менее затруднительной, что зависит от уровня расхождений), но вскоре ты освоишься».

Несколько минут Гэврил размышлял над своим богатством непомерного, подрывающего основы знания, и за это время Вэнга ни разу не поторопила его с реакцией. Наконец он сказал: «Это абсолютное оружие солдата. Враг прижимает меня к земле стрельбой, но я тут же совершаю прыжок во временну́ю шкалу, где в меня никто не стреляет. Оказавшись у непреодолимой пропасти, я перепрыгиваю в ту нить, где уже построен мост. Каждый солдат становится неуязвимым!»

«Почти так, но не совсем, Гэврил! Всегда существует опасность, что ты не успеешь прореагировать, не успеешь совершить прыжок. Смерть всегда подстерегает неудачников, невнимательных, как и любого солдата на протяжении всей истории. А потом еще существует опасность неудачного прыжка. В моей власти предложить тебе несколько – совсем немного – опций. Я не стану говорить тебе, что среди них есть какая-то одна, наилучшая, – окончательное решение и выбор остается за тобой. Человеческая воля и человеческая созидательность каждого солдата на поле боя должны превосходить мои. Королева Евангелина считает, что только раскрепощенный человеческий разум может противостоять программатическому натиску Массива. А я всего лишь искусственно созданная личность, не наделенная божественными человеческими способностями. А потому во время боя я предъявлю тебе почти бесконечную матрицу временны́х шкал, ты быстро оцениваешь их и делаешь выбор».

«Это по-прежнему звучит внушительно и неубиваемо!»

«Да, апгрейд огромный, твоя судьба в твоих руках. Но запомни вот что. Одновременно с тобой я общаюсь еще с миллионами твоих товарищей. Кроме того, я постоянно осуществляю краткосрочное прогнозирование твоих вариантов, чтобы исключить те из них, которые имеют высокую вероятность нежелательных результатов. Таким образом, я словно одновременно играю много миллионов трехмерных шахматных партий. Так что загрузка у меня может быть довольно высокой».

«Прогнозирование? И как же вы это делаете?»

«Ты наверняка знаешь теорию Большого взрыва. Каждый временно́й поток имеет мириады параллельных ему потоков дискретной продолжительности, которые двигаются вперед или назад, и все это объясняется случаями смещенного Большого взрыва в пространстве гипервремени».

«Ладно, я понял, пожалуйста, не надо больше основополагающих теорий. У меня уже голова начала болеть. Я готов поверить вам на слово. Значит, вы не только можете видеть все мои альтернативные жизни, но еще и прогнозировать возможные последствия моего выбора. Прекрасно. Я буду верить, что вы сделаете мне лучшее предложение из моего каталога».

«Именно это я и намерена сделать, Гэврил. Но ты прав, когда говоришь, что разговоры дадут тебе только приблизительное знакомство с возможностями, которые ты будешь иметь. Вот почему мы должны немедленно начать жесткую, но короткую тренировку. Следуй командам твоих новых офицеров».

Его внутренний диалог с убедительным образом Вэнги неожиданно прекратился, и внимание Гэврила обратилось наружу по знакомым векторам его обычных органов чувств. Он вдруг понял, что все еще находится в медицинском куполе и оператор только убрал инъекционный пистолет от его виска. Инъекция закончилась всего несколько секунд назад.

– Порядок, солдат, – сказал сержант. – А теперь мигом на тренировочный плац!

Поверхность Европы под алмазным куполом была выровнена и покрыта слоем искусственного пластичного дерна, на котором мирно стояло множество зданий, будто на каком-нибудь невинном земном игровом поле или учебном плацу и словно не замечая гигантский шар Юпитера с сердитым красным пятном омфала над ним.

Гэврил поспешил присоединиться к своим товарищам, тоже получившим инъекцию. У них на лицах было выражение ошарашенного освоения своих новых возможностей, и Гэврил подумал, что его лицо, наверное, мало чем отличается от этих лиц. В отличие от любого другого подобного солдатского собрания, которое вот-вот должны выстроить и поставить по команде «смирно», здесь царило нервное молчание.

К ним обратился сержант Брэш, европейское лицо которого потемнело от избытков меланина и после годов детства, проведенных на фотохимически активном Меркурии.

– Ну пехота, я полагаю, вам понравится это оружие, когда вы его хорошенько освоите. «Каннибал-Тесак, двенадцатая модель». Вы все знаете, что он способен производить сто выстрелов в секунду кассетными боеприпасами из прессованной материи, такой выстрел превращает человека в гамбургер. Этот «Каннибал» полностью оснащен, заряжен и готов к бою.

Сержант продемонстрировал действие оружия, произведя один выстрел в дерн, – зеленый ковер разлетелся в клочья, а в каменистой поверхности под ним появились выбоины.

– Один выстрел – солдата нет. Я буду брать на прицел вас всех по очереди и считать до десяти, после чего нажму на спусковой крючок «Каннибала». Чтобы избежать смерти, вы должны будете воспользоваться прыжковой кнопкой. Я знаю, мы уже вложили немало времени и средств в вашу подготовку, и если вы умрете, то все это уйдет коту под хвост. Но если вы не освоите прыжковую технику, то никакой пользы от вас для кощеев не будет. Да, это слишком сурово, согласен, но все вы поступили к нам добровольно. Итак, кто первый?

В голове Гэврила снова появилась Вэнга.

«Хочешь попробовать, Гэврил? Я уверена, у тебя получится. Ты самородок. Тебе будет нужно всего лишь всем существом сосредоточиться на прыжке. Ослабить старые привязанности, почувствовать притяжение твоей новой судьбы, а потом броситься в нее! С каждым разом это будет даваться тебе все легче. И я, конечно, буду тебе помогать. Королева Евангелина тоже именно так обучилась прыжкам. Она была в шаге от гибели, и единственным ее спасением был прыжок через измерения!»

Гэврил был польщен тем, что Вэнга обращается к нему таким духоподъемным образом (хотя он подозревал, что все остальные солдаты тоже слышат такие же воодушевляющие слова), и это придало ему мужества.

– Я пойду первым, сержант.

Его друзья-пехотинцы посмотрели на Гэврила, и выражения на их лицах были разные: одобрительные, ревнивые, сочувственные, пренебрежительные.

– Гэврил, молоток. Удачи тебе. Встретимся на другой стороне «сейчас».

Брэш навел свое оружие на Гэврила, и остальные солдаты отошли подальше, оставив его одного в кругу потенциального уничтожения. Гэврил закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться на презентации Вэнги.

– Десять…

Правдоподобная связка временны́х шкал образовалась в голове Гэврила. Он видел, что спасается благодаря механической неполадке в оружии. Он видел, что спасается благодаря микрометеориту, который пронзил купол и убил Брэша. Он видел, что спасается благодаря мгновенному инфаркту, поражающему Брэша. Он видел, что спасается благодаря неожиданному появлению карстовой воронки у него под ногами. Он видел… видел… видел…

– …семь… шесть…

«Выбирай поскорее, Гэврил», – посоветовала ему Вэнга.

Ни один из этих вариантов не казался Гэврилу оптимальным. И вдруг его осенило.

«Вэнга, покажите мне поток, куда весь взвод уже перенесся после испытания».

«Очень умно, Гэврил. Пожалуйста».

– …два… один… ноль!

Гэврил сотворил сжатый кулак из своей души, превратил своей разум в сжатую пружину, свое сердце в сверхновую звезду на грани сотворения гравитационных уз, а потом оттолкнулся от всего этого в реактивном наружном прыжке.

Он открыл глаза.

Сержант Брэш разглядывал автомат «Каннибал», держа его в руках так, словно тот превратился в змею, которая укусила его.

– Двадцать кассетных отказов в ряд, черт его побери! Я и представить себе не мог, что такие штуки случаются. Оттрахайте меня ржавой кочергой! Дастер, тебя так трясло, что я подумал, тебя и вправду унесло.

Дастер, худенькая молодая рыжеволосая женщина с татуировкой Храма человеческого потенциала на лбу, распрямилась и отреагировала нервной улыбкой.

– Ну уж нет, сержант, я просто разминала ноги для прыжка во времени, прежде чем развернется большая пружина!

– Порядок. Все свободны!

Пехотинцы в приподнятом настроении побрели прочь со смехом и взаимными поздравлениями по поводу их успешного обряда перехода. Но Гэврил, пребывавший в недоумении, отстал от остальных, чтобы поговорить с Вэнгой.

– Похоже, они все думают, что совершили прыжки в эту временну́ю шкалу. Но ведь это я всех их доставил сюда, разве нет?

– В некотором смысле да. А в некотором смысле – нет. Их воспоминания так же точны, как и твои. Им всем пришлось совершить успешную попытку под прицелом пулемета, чтобы оказаться здесь, они перешли во временну́ю шкалу, которая проявляла кумулятивные свидетельства их индивидуальных усилий.

– Значит, они не помнят ту временную шкалу, в которой я пошел первым и спас их всех?

– Нет, Гэврил, только ты сохраняешь воспоминания со своей точки отсчета. Но если бы ты и еще кто-то прыгнули одновременно с одной начальной точки в одну и ту же точку назначения, то у вас обоих были бы одинаковые воспоминания.

– А вы можете координировать такие прыжки двух человек с прыжковыми кнопками?

– Да. А сама королева Евангелина может брать с собой других, у кого нет кнопок. Она доставляет их в тот же континуум, куда прибывает сама.

– А координировать трех, четырех, пятерых?

– И это возможно. Только каждый участник должен сделать тот же выбор, что и остальные. А условия боя могут затруднить такую координацию.

– Так что после каждого прыжка я оказываюсь среди незнакомых людей, которые не знают ни меня, ни мою историю?

– Не обязательно. Если бы ты выбрал один из тех путей, которые я тебе указала, более похожий на тот, на котором ты находишься, то все запомнили бы, что ты был первым и так далее.

Гэврил медленно покачал своей тяжелой головой.

– Это уже перебор. Как бы там ни было, я думаю, что эта новая способность ой как пригодится.

Гэврил двинулся было в свою казарму, но остановился.

– Послушайте, Вэнга, а почему я не могу использовать мою прыжковую кнопку, чтобы улизнуть куда-нибудь в рай и забыть всю эту грязную войну?

– Можешь. Но я не верю, что ты это сделаешь. Во-первых, ты дал обязательство, потому что хочешь спасти человечество. Ведь твои намерения не изменились, верно?

Гэврил еще раз вспомнил, какое впечатление на него произвел Вардис Солтхаус и его баснословные заявления о славе, которая его ждет.

– Не изменились.

– Во-вторых, тебе следует понять, что эта война ведется уже почти во всех временны́х шкалах и райских кущ уже нигде не осталось.

– Вот как.

– И наконец, если ты или какой-нибудь другой солдат совершит что-либо подобное, то в моей программе заложено наказание за такой поступок. Сразу после дезертирства я навязываю тебе принудительный прыжок в мир, где царит сущий ад, после чего связь между нами обрывается, и ты остаешься там навсегда.

– Сущий ад?

– Хочешь заглянуть краем глаза?

– Нет, в этом нет необходимости. Я готов надавать кому-нибудь из Массивов по жопе.

– И я тоже, Гэврил. Вместе мы выиграем эту войну для нашей королевы, и неважно, сколько времени на это уйдет.