Гэврил проработал в «Клеоре» уже три года, когда появились первые слухи о кощеях, или «Бессмертных». Они возникли одновременно с разговорами о том, что Массив, интегрировав несколько своих планетных и лунных завоеваний, а также объектов в районах точек Лагранжа в одно органическое целое, готов теперь вынести свою кампанию по уничтожению и замещению на новые границы, пока вся Солнечная система не окажется под его властью. Победа их, однако, не была гарантированной. Миллионы людей были готовы сражаться до последней капли крови, только чтобы не лишиться еще одного дома. Но прошлый опыт Земли и других внутренних миров не сулил им ничего хорошего. Свирепость, использование армии как расходного материала и коварство воинов Массива, не говоря уже о ментальной координации их действий, являли собой такой набор свойств, победить которые было нелегко. Тем не менее война могла продолжаться с победами и поражениями несколько столетий, а медленный отход к Облаку Оорта позволил бы людям продержаться бог знает сколько поколений. И все же эти слухи вызвали напряжение и ярость, подозрения и отчаяние в городах на Марсе. Атмосфера «Клеоры», прежде карнавальная, неизменно шумливо-беспутная, теперь насытилась жаждой неистовых наслаждений, выхваченных из челюстей смерча.

За три года работы Гэврил приобрел крепкое сложение, вытянулся на несколько дюймов вверх и раздался во всех местах, где росли новые мускулы. Он был довольно красив, но скромен, обаятелен и ненавязчив, он не вызывал зависти среди мальчиков по вызову, а проститутки смотрели на него с восторгом. Ни гроша его мизерного жалованья не ушло в электронные кошельки работниц борделя, но недостатка в любовницах у него не было, его увлечения затягивались надолго, а не менялись ото дня ко дню. Клеора, тайно посетив его крохотное обиталище на чердаке, знала, что обстановка там остается спартанской, разве что на ночном столике появился электронный ридер. Еще там была полка привлекательных терракотового цвета камней, источенных ветрами и найденных во время долгих туристических походов за пределы Макалейтауна, и одно изображение в дешевой рамке, извлеченное из библиотечного модуля его разбившегося корабля. (Клеора сумела продать для него его корабль по хорошей остаточной цене, хотя тот уже успели разобрать на части.) Фотография нервно улыбающихся родителей Гэврила, селфи красивой молодой пары на палубе маленького суденышка с прибрежным городом на заднем плане. Вероятно, они уплывали на свое островное убежище, спасаясь от Массива. Гэврил тогда еще не успел родиться.

Клеора настояла на том, чтобы Гэврил ходил в свободное время в школу, и он очень быстро получил среднее образование, периодически посещая онлайн-занятия. Теперь он таким же образом проходил обучение в университете следопытов по специальности «технология спинтроники». Клеора купила для своего подопечного несколько новейших медицинских устройств для облегчения существования землян на Марсе – противорадиационные дермальные симбионты, легочные помощники и окулярные щиты, – что позволяло ему передвигаться по планете с такой же легкостью, с какой это делали коренные. Хотя, конечно, он никогда не смог бы приобрести то телесное изящество и легкое взаимодействие с планетой, какое было свойственно местным. Он с благодарностью избавился от всего того громоздкого оборудования, которое упрямо использовали предвзятые или бедные земляне, и поклялся Клеоре, что со временем возместит ей все расходы. Она улыбнулась и пренебрежительно отвергла его намерение, сказав только:

– Я не могу допустить, чтобы мои работники выглядели как кучка пыльных искателей оливина на задворках планеты. У нас элитное заведение!

В целом же Гэврил был вполне доволен за редкими исключениями. Работа у него была легкая и вполне его устраивала. Его замечательные друзья по борделю дали ему гораздо больше, чему могла научить порядочная школа, предлагали путь к настоящей самодостаточности и полезности. Клеора была скалой и сияющим маяком, к которому он всегда мог обратиться за советом или помощью. Страх перед Массивом был негромким, хотя и непрекращающимся гудением.

Он проделал очень большой путь от потерянной подворотной крысы, раскапывающей объедки. Боль и скорбь по потерянным родителям – по утраченной Земле – превратились в тихий подспудный шепоток, иногда напоминающий о себе уколами в сердце. Но эти воспоминания со временем тускнели все больше, и врожденная жизнерадостность Гэврила брала верх.

В данный момент времени Гэврил, если бы кто-то спросил у него, ответил бы, что у него нет никаких других амбиций, кроме того пути, который он уже выбрал и который казался ему идеальным.

Но потом в холодную ночь Пятнадцатого месяца в «Страстях Клеоры по Вечным холмам» появился первый кощей – прежде их в Макалейтауне никогда не видели, – и безмятежный поезд Гэврила сошел с рельсов.

Обязанности Гэврила по вечерам почти всегда были самыми разнообразными и непредсказуемыми. Сегодня ему приходилось подменять заболевшего уборщика посуды, доставать грязные тарелки или тащить бутылки с алкоголем из винного погреба. А завтра – использовать свои начальные кибернетические таланты, чтобы исправить заглючившую внутреннюю систему наблюдения. А может быть – выступить в роли прислуги при каких-нибудь частных тарантасах, которые привозили клиентов с чертовых куличек. (Единственный конкурент «Клеоры» сравнимого масштаба, «Приемная Павла», располагался в соседнем городке Ласвице, заведение, которое, по сугубо субъективному взгляду Клеоры, было «похотливой конюшней».) Непредсказуемые зигзаги его работы были для него частью ее привлекательности. Ни мгновения скуки!

В вечер появления первого бессмертного Гэврил стоял на стремянке, заменял две перегоревшие лампы в высокой люстре в большом овальном вестибюле дома. Стенная роспись, украшавшая это помещение во времена «Приземления дочерей Девы», сохранилась до сих пор в виде иронической остро́ты, поскольку она изображала в высшей степени ирреальную посадку древнего корабля на сырой песок еще не переформатированного под Землю Марса. Из корабля появлялись крепкие астронавты-мужчины, которых приветствовала группка воистину вымышленных и символических марсианских нимф в прозрачных платьях.

Гэврил поставил лестницу так, чтобы ее не задела открывающаяся внутрь дверь, но он никак не предвидел торопливого входа довольно крупного парня – тот влетел внутрь, опережая группу более спокойных постоянных клиентов.

Повернув назад голову, этот самоназначенный глава стаи, продолжая движение вперед, посмотрел на свое случайное сопровождение и закричал: «Освободить дорогу! Я бесхвостый слонопитон, который не трахал ничего теплее, чем дыра во влажной земле агрономического купола Штросса на Тефии. И этот слонопитон так и жил монахом с того времени, как начал тренировки, и у него накопился громадный груз спермы, подготовленный к доставке!»

Это заявление сопроводили широко расставленные руки, одна из которых ударила по лестнице.

Гэврил уронил картонку с лампами – хлоп! хлоп! хлоп! – и раскинул собственные руки, после чего рухнул вниз.

Тот, кто случайно уронил его, стал вовсе не случайным его спасителем – он без труда поймал Гэврила и тут же поставил его на ноги.

Гэврил посмотрел на человека, с его языка была готова сорваться тирада сердитых обвинений, несмотря на давнее, но остающееся в силе предупреждение Клеоры о том, что клиент всегда прав. Но он поймал себя за язык, прежде чем дал волю своим чувствам, которые уже ослабевали перед лицом весело улыбающегося противника, у которого была густая рыжая борода и не менее густые рыжие волосы – настоящий обмарсианившийся землянин, у него было крепкое тело и серая с синим униформа в стиле комбинезона, но затейливо усовершенствованного и усиленного закрепленными на нем гаджетами, защитными вставками и панелями. Ансамбль завершали крепкие черные ботинки. На его груди была стилизованная эмблема, видимо, обозначавшая организацию, к которой принадлежал человек: упрощенное изображение головы и торса странного на вид существа весьма зрелых лет, но при этом сохранившего силы и энергию, иными словами, человека на вершине власти и мудрости, руки его были сцеплены на уровне груди и держали рукоять меча.

Человек принес с собой дыхание холодного и сумасбродного зимнего марсианского воздуха. Он не демонстрировал ни малейшего раскаяния в связи с тем, что отправил Гэврила в опасный полет. Вместо этого усмехался, чуть ли не поздравляя себя.

– Тебе понравилось, как легко и мгновенно я тебя спас, малыш? Так действуют бессмертные. Трах-бах-бух – и ты спасен или убит, в зависимости от намерений!

Остальные новоприбывшие клиенты уже прошли внутрь, оставив временно Гэврила один на один с этим немного помешанным незнакомцем.

– Бессмертные? Это кто еще такие?

– Ну это только прозвище. Но какое точное! Мы – недавно созданный легион кощеев, преданных солдат королевы Евангелины – дай ей бог долгого царствования! Такая прекрасная королева. К тому же наш последний бастион против Массива!

Это занятное сообщение озадачило Гэврила. С таким же успехом кто-нибудь мог провозгласить свою преданность Елене Троянской и объявить о близком с ней знакомстве или королеве Софонисбе, абсолютно вымышленному персонажу, предъявленному миру в экстравагантной сказке «Войны в Демонленде», распространенной медиа в XXI веке.

Много столетий назад, когда Массив только начинал свое покорение Земли, у Дюрана Ле Массифа был, как писали во фрагментарных сообщениях, единственный враг и неколебимый противник, женщина по имени Евангелина, глава некой огромной организации, сведения о которой весьма расплывчаты. Многие документы были утрачены или преднамеренно уничтожены в последующие годы, а текущие подробности были туманными и обрывочными. Но рассказывалось, что Евангелине (каким-то образом в ходе ее загадочной жизни ей был дарован титул королевы) в конечном счете удалось бежать от Массива, возможно, с несколькими соратниками и персоналом, но можно сказать наверняка, что ее спутником был некий искусственный интеллект, названный Общительный Разум. Они смогли добраться до окраин Солнечной системы, Облака Оорта, где и осели втайне и уединении до того дня, когда появится спрос на их силу и услуги.

Гэврил скосил глаза на рыжеголового солдата.

– Королева Евангелина – всего лишь миф.

– Да неужели? Кто же тогда готовит батальон за батальоном бойцов на Европе, называясь ее именем? Я бы смирился с мнением, что организаторы, возможно, принадлежат какой-то группе, а сами просто хотят хорошо заработать на ее легенде. Но я в этом сомневаюсь. В особенности после того как пережил нажатие этой жуткой прыжковой кнопки. Когда ты нажмешь на эту кнопку, у тебя не останется сомнений в том, что королева Евангелина вполне себе реальна.

Человек постучал себя по виску толстым крупным указательным пальцем.

– Прыжковая кнопка?

– Это секретное оружие, которое обратит ход войны не в пользу Массива. Военная подготовка на Европе – это высокий класс. Специалисты муштруют солдат – штурмы, высадки, всякая военная херня. Да пока мы тут вдвоем стоим-разговариваем, я мог тебя убить семью способами, даже не напрягая ни одного мускула. А оружие, какое получает каждый кощей, – оно самое-самое. Правда, человечество уже давно освоило самые крутые приемы и оружие, чтобы победить Массива еще раньше, но всегда плоховало. Нет, ключ к победе – прыжковая кнопка. С нею мы неуязвимы!

– Но что она делает?

Солдат подмигнул ему, широко улыбнувшись.

– Не могу тебе сказать. Может, и без того уже наговорил тебе лишнего. Но ты, кажись, парень свойский. Если хочешь узнать побольше, сам должен записаться. Но ты поспеши. Как только численность воинов-кощеев достигнет критической массы, мы перенесем сражение прямо к дверям Массива. Ты ведь не хочешь пропустить всю заварушку и славу этой кампании, верно говорю?

Прежде чем Гэврил успел ответить, солдат похлопал его по спине и сказал:

– Хватит скалиться! Тут целая поляна пусек – заждались, когда их вспашут. Так мне, по крайней мере, сказали!

Направившись к следующей – внутренней – двери, человек, казалось, полностью выкинул Гэврила из головы. Гэврил окликнул его.

– Постойте! Как вас зовут?

– Солтхаус! Вардис Солтхаус! Гордый член армии кощеев королевы!

С этими словами он исчез за дверью.

Гэврил, не спеша обдумывая все услышанное, поставил лестницу. Потом отправился за шваброй и совком, а также за новыми лампочками. Ввернув их в люстру, Гэврил доложился своим профильным начальникам и получил еще бог знает сколько поручений: принести из бутика на улице дорогие конфеты и сигареты, запрошенные компанией богатых землян; помочь поставить на опоры вертел с насаженной на него двухсотфутовой свиньей в пропахшем сожженным деревом подвале, где готовят барбекю; отремонтировать насадку в джакузи на третьем этаже. Действовал он, как всегда, умело, но ему не хватало обычной его сосредоточенности, благодаря которой его работа всегда была безупречной.

В часы пик среди персонала и клиентов разошлись слухи об экстравагантных желаниях, хвастовстве, достижениях и требованиях, провозглашенных, заявленных и подтвержденных неким Вардисом Солтхаусом. Гэврил в тот вечер больше не сталкивался лицом к лицу с этим одержимым похотью солдатом, но всюду, где он оказывался, чтобы подобрать мусор, успокоить напуганных проституток, принести полотенце или смягчительные мази, Солтхаус опережал его на шаг или два.

Около двух часов ночи Клеора обратила внимание на некоторую недорасторопность Гэврила, не свойственную ему задумчивую вялость.

– Что случилось, Гэв? Что-то на любовном фронте? Если дамы относятся к тебе ненадлежащим образом…

– Нет, мадам, ничего такого. Наверное, я просто слишком уж задумался о своем будущем. И может быть, о будущем всех нас.

– Ты имеешь в виду слухи про Массива, который подбирается к тебе? Все мы в одной лодке. Но пока мы не столкнемся с быком нос к носу и не ухватим его за рога, нам приходится жить обычной нашей жизнью, действовать наилучшим образом. По крайней мере, так я понимаю жизнь.

Гэврил кивнул, но Клеора не была уверена, сумела ли она донести до Гэврила то, что хотела.

– Сходи-ка покорми в проулке голых котов. Короткий перерыв и немного свежего воздуха пойдут тебе на пользу.

Пока бродячие коты терлись о его ноги, кружа в полутьме вокруг своих блюдечек с H₂O₂, Гэврил поднял голову к ярким и многочисленным звездам. Никто, конечно, не мог увидеть мириады невыразимо далеких неотражающих тел Облака Оорта. Но Гэврилу показалось, что царство королевы Евангелины повисло над его головой, как меч.

* * *

Клеора перестала плакать только для того, чтобы прокричать:

– Нет, черт побери! Я тебя не отпущу.

Гэврил печально повесил голову, но ничего не сказал в ответ. Такое поведение оказалось единственным, вероятно, способом защиты, против которого Клеора была бессильна: его оскорбленная невиновность. Она бросилась на Гэврила и заключила его в жилистые марсианские объятия. От нее пахло туберозами с Большого Сирта, и этот запах заполонил его чувства.

– Ах, Гэврил, у меня такое чувство, будто ты только-только появился здесь! Ты помнишь? Этакий маленький опасливый недомерок. Это правда! Ты почти не мог протащить по ковру пескосос. И такой печальный! А теперь посмотри-ка на себя! Ты взрослый парень, сильный мужчина, умный и красивый, уверенный в себе и жаждущий себя проявить, оставить свой след. Ну почему это непременно должно было произойти! Почему тебе непременно нужно было вырасти? Почему все мы должны стариться?

– Но вы ничуть не стареете, Клеора. Вы такая же, какой были, когда я впервые появился здесь. Для меня вы всегда такая совершенная и замечательная.

Клеора отпрянула от Гэврила на длину руки.

– Не удивительно, что все девки прыгают к тебе в постель! Ты такой льстец.

– Нет, Клеора, вы знаете, что я не льстец по отношению к вам! Я говорю вам правду.

– А может быть, я и не возражала бы, если бы ты мне льстил. Ну хотя бы разик. Но это невозможно. Я заняла место твоей мертвой матери, а это начисто исключало какие-либо похотливые мысли и игры. Но одно я тебе скажу: когда ты вернешься сюда солдатом (я хочу сказать, если ты вернешься), я тебя так поимею, что у тебя голова пойдет кругом!

Гэврил почувствовал, как жаркий румянец затопил его щеки.

– Я вернусь, можете не сомневаться, Клеора. А тогда… тогда мы посмотрим.

– Когда корабль отправляется на Европу?

– Через три дня.

Клеора вскочила на ноги.

– Черт, времени почти в обрез, чтобы организовать прощальную вечеринку! Я немедленно закрываю «Страсти» до твоего отлета. И мне плевать, что скажут хозяева, пусть возьмут недополученную прибыль из моего кармана. Я хочу всем дать немножко отдохнуть, пусть погуляют на твоих про́водах. Ты почему все еще сидишь, малыш? Прежде всего мы должны сделать запас шампанского галлонов этак в тысячу.

* * *

По мере того как сине-зелено-красно-белый мрамор Марса сжимался в размерах на корабельных телеметрических экранах заднего вида, Гэврил все сильнее ощущал приток неизбежной грусти и осознания, вытеснявший из него все другие чувства. В окружении нескольких сотен незнакомых людей, мужчин и женщин, землян и марсиан, которые, как и он, решили, что не могут оставаться дома, а должны, если потребуется, положить собственные судьбы и тела, чтобы расстроить планы Массива, Гэврил размышлял о том, как же получилось, что он с такой легкостью и окончательностью расстался со своей прошлой безмятежной жизнью. Что было у него в голове? Только что у него была приятная жизнь, непыльная работа, а через минуту он подписался на незнамо какие тяготы и трудности, вызовы и терзания.

Но потом он вспомнил вопрос Вардиса Солтхауса: «Ты ведь не хочешь пропустить всю заварушку и славу этой кампании, верно говорю?»

Нет, этого он не хотел.

Когда корабль преодолел полпути до Европы, Гэврил обзавелся многочисленными новыми приятелями и обнаружил, что даже среди этих неопробованных и амбициозных салаг уже возникло чувство товарищества, которого ему так не хватало в мягких покоях дома Клеоры.

А в конце изнурительных недель и месяцев тренировок под алмазными куполами луны, покрытой замерзшим океаном, с висящим наверху Юпитером, похожим на большой глаз (иногда у него возникали сомнения, что он выдержит столь суровую муштру), дружба, закаленная пережитыми вместе трудностями, только стала еще прочнее.

А потом настал день, когда они все должны были пройти через медицинский купол, где им всем имплантировали прыжковую кнопку. Назначение этого устройства до самого последнего момента держалось в тайне. Очевидно, что вслед за установкой приставки в их мозги последует еще немалый объем тренировок, их последнее испытание.

Когда подошла очередь Гэврила, он проникся мыслью, что его ждет боль или потрясение. Но это самособирающееся устройство безболезненно инжектировалось в его черепную коробку и так же без боли после введения обосновалось в его голове.

И тогда прыжковая кнопка ожила, перед его мысленным взором появилось прекрасное женское лицо, и ее голос заполнил его внутреннее ухо.

– Привет, Гэврил. Это я – Вэнга. Мне так не хватало тебя.