После получения такой невероятной новости о новом назначении Гэврилу, который не особо обладал чувством моды, пришлось по возвращении в свою съемную квартиру немедленно сделать видеозвонок матери. Красивое материнское лицо Тины Бейнбридж, улыбающееся неожиданному звонку, появилось на экране телефона. (Гэврил теперь обычно звонил один раз в три недели и главным образом утром в субботу.) После обмена приветствиями Гэврил сообщил о неожиданном развитии событий на работе, завершив свою тираду так:

– Ма, ты должна мне помочь выбрать одежду для такого случая. Я не хочу выглядеть до смешного формально. Но и неряхой тоже не хочу показаться.

– Давай посмотрим твой гардероб.

Наводя камеру телефона на одежду в своей гардеробной, Гэврил слушал нескончаемый поток ай-ай-айев, божеправедных, нуидел.

– Неужели ты и в самом деле носишь пиджак из полосатой ткани с надписью на кармашке «Инспекционная команда Ирикского кабачка»?

– Ну что ты, ма, это же шутка в моей банде, мы так одеваемся, когда идем в загул.

Последний долгий вздох закончил инспекцию гардероба.

– Я сейчас же выйду на сайт «Биггест Ривер» и закажу тебе идеальный ансамбль с доставкой завтра. Когда его привезут, я хочу, чтобы ты показался мне в нем, чтобы я знала, что ты не надел рубашку задом наперед и у тебя из нагрудного кармана не торчит леденец на палочке.

– Ма!

– Никаких «нет»! Делай, что тебе говорят.

Когда из «Биггест Ривер» привезли пакет, Гэврил открыл его со смешанным чувством благодарности за помощь и смущения оттого, что в его возрасте мать до сих пор выбирает ему одежду. Несколько секунд он опасался, что она выбрала что-то странное. Но ему нужно было прежде думать головой – он ведь знал о дизайнерском вкусе матери и ее огромном опыте, хотя она и получала такие немыслимые заказы, как выбор скатертей и салфеток для франшизы «Гостиная Эллы Фицджеральд».

В коробке лежали светло-серые брюки льняной ткани, несколько шелковых рубашек разных пастельных оттенков без пуговиц и воротников и пара классических лоферов. Она не забыла даже про носки в цвет рубашкам! На вложенной карточке он прочел: «Срази их наповал, малыш!»

Гэврил, как и обещал, продемонстрировал Тине Бейнбридж, что вполне может одеваться самостоятельно. Демонстрацию завершили выражения любви, пожелания успехов и виртуальные поцелуи.

Сбросив этот груз с плеч, Гэврил не знал, что ему теперь делать все выходные, кроме как думать, тревожиться и ворошить прошлое, пересматривая каждое свое профессиональное решение, принятое за год работы, в надежде, что не выдаст никаких косяков в разговоре с Евангелиной Кочар. Он даже порепетировал произношение своей фамилии. Когда он повторил ее в сотый раз, то разуверился даже в произношении «Бейнбридж».

Его команда из Фабрики призраков пригласила его на их обычную попойку на уик-энд, но Гэврил вежливо отказался. Он не хотел утром понедельника страдать от похмелья, как не хотел и отвечать на бесконечный поток вопросов и спекуляций его друзей, а они, если уж говорить откровенно, вполне могли испытывать зависть, подсознательную или нет. Если он не будет видеть их неприкрытых эмоций, то, может, когда вернется на Фабрику призраков, их дружба сохранится. Его друзьям придется принять другую дату попойки со всеми анекдотами о стратосферных верхних эшелонах, которые он милостиво решит рассказать.

Потом он начал фантазировать: может быть, он нужен Кочар только для какой-нибудь программы связи с общественностью. Может быть, Крис Трой из отдела кадров или какой-нибудь статистический искусственный интеллект по обработке данных выделил его как полезную икону для пиар-целей консорциума. КВК постоянно запускал одну пропагандистскую кампанию за другой, рекламируя их продукты и способности предвидения, превосходящие таковые у «РМБ Индастриз», что иногда можно было приравнять к пропагандистской войне. И в конечном счете его история беженства всегда приносила ему очки на протяжении его жизни в бейнбриджскую эру, заслуживал он этого или нет, Гэврил не мог сказать. Он чувствовал, что всегда добивался успеха благодаря своим способностям без всяких ссылок на обстоятельства жизни. Но даже если отказаться от субъективных оценок, его жизнь и в самом деле была из ряда вон выходящей, примером триумфа над превратностями судьбы. У кого еще из сотрудников КВК пумы съели деда? Могло ли случиться так, что Гэврил Бейнбридж был специально выращен для того, чтобы стать лицом КВК после года эффективной работы – срок достаточный, чтобы установить его полезность и преданность.

К тому времени, как наступил поздний воскресный вечер, Гэврил был настолько измотан размышлениями, что больше уже не мог волноваться. Он позволил себе выкурить легальный шалфей предсказателей, после того как разыскал старую, помятую, немного затхлую пачку «Мазатекского дымка» от «Джонсон и Джонсон», лежавшую за комодом с его нижним бельем. (Он удивился, когда в посылке от матери не нашел ничего из нижнего, но посылка с нижним прибыла на день позже.) Убаюканный мягким успокоительным, он погрузился в глубокий и спокойный сон, населенный, однако, призраками и фантомами, выпущенными из подвалов его разума шалфеем. Но их характерные формы, лица и действия исчезли с пробуждением.

Гэврил после его первого здесь появления в день начала работы много раз заходил во впечатляющий куполовидный вестибюль Боба. Но это место никогда не казалось ему таким чуждым и внушающим трепет, как сегодня. Журчание фонтанов создавало фон для звука его шагов, он прошел по просторному залитому солнцем пространству к столу дежурного, не исключая вероятность того, что увидит лицо того же самого парня, который приветствовал его год назад. Но судьба предпочла не повторять тот опыт, и Гэврила встретила сидящая за столом улыбающаяся чернокожая женщина средних лет. Несмотря на расовые различия, перед Гэврилом на миг мелькнуло почти забытое лицо его чикагской тетушки, и ему это сходство показалось хорошим знаком.

Едва увидев Гэврила, женщина улыбнулась еще шире и сказала:

– О, мистер Бейнбридж, вас уже ожидают. Ваш бейджик был перенастроен, он вам укажет путь в Орлиное гнездо.

Гэврил попытался было сказать «спасибо», но в горло ему словно попал песок, а его губы отказывались слушаться. Может быть, ночное курение было ошибкой. Обретя наконец способность говорить, он сказал:

– Да, отлично. Но нельзя мне выпить сначала водички?

– Да, конечно. Вы знаете, где стоят торговые автоматы?

– Да, естественно.

Выпив двенадцатиунцевую бутылочку озерной воды «Аляскан Кенай» (одной из дочерних фирм КВК), Гэврил восстановил работоспособность своего речевого аппарата. Теперь ему требовалось только не поощрять подавляющий позыв к мочеиспусканию во время его разговора лицом к лицу с Евангелиной Кочар.

Бейджик провел его мимо многолюдного строя лифтов общего пользования за угол к двери лифта без каких бы то ни было табличек на ней. На двери не было и панели с кнопкой вызова вверх или вниз (фундамент Боба уходил вниз на несколько этажей). Но стоило Гэврилу приблизиться, как дверь перед ним открылась.

Внутри тоже не было панели с кнопками, у этого лифта был один-единственный пункт назначения.

Он подумал было, что подъем будет продолжаться вечно, но лифт остановился слишком скоро, поднявшись на самый верх, а Гэврил даже не успел поправить на себе блейзер, чтобы сидел идеально. Он попытался вообразить, что произойдет, когда дверь откроется.

Но ни один из его вариантов не отвечал реальности. Когда половинки дверей разошлись, он увидел не кабинет, а что-то вроде роскошной, но в то же время обустроенной со вкусом жилой комнаты. По сланцевому полу были разбросаны несколько плотных белых ковров. С полдюжины кожаных кресел со столиками перед ними предлагали возможность расслабиться, передохнуть. Из-за нелинейной формы Боба, наполненные книгами шкафы уходили вверх по двум стенам, а там повторяли кривизну конструкции. Повсюду на стенах, на не занятых ничем другим площадях висели картины в рамах. Обширный световой люк пропускал внутрь теплые золотистые лучи Тихоокеанского Северо-Запада. (Климатические изменения пощадили этот район – ущерб здесь был минимальный, и, конечно, продолжающиеся восстановительные мероприятия и программы секвестрации углерода, спонсируемые КВК и другими, давали положительный эффект. Может быть, когда-нибудь даже Финикс станет пригодным для жизни обитателей иных, чем пумы.) Бар со множеством разных напитков, огромный холодильник «СабЗеро» предвещал закуску, сцена маленького домашнего кинотеатра с гигантским плоским экраном занимала один из секторов комнаты.

Поначалу никто из обитателей комнаты не попался на глаза Гэврилу, но секунды через две, которые ему потребовались, чтобы он получил представление об интерьере, ситуация изменилась.

Дверь в дальнем конце помещения – ведущая, вероятно, в спальню – широко распахнулась, из нее вышла Евангелина Кочар и широкими шагами направилась к нему.

Он только теперь понял, что все еще стоит в раскрытой кабине лифта, чья дверь вежливо осталась открытой, и теперь Гэврил вышел наружу и двинулся навстречу хозяйке.

Евангелине Кочар, ставшей к тридцати годам миллиардершей, теперь перевалило за сорок, но выглядела она такой же юной, как и ровесники Гэврила. Ее изящная походка подчеркивала ее красоту, и она излучала энергию и интеллект, как никто из людей, с которыми сталкивался Гэврил.

Он оценил песочного цвета костюм из шерсти букле, решив, что рядом с этим его собственный костюм выглядит так, будто его взяли из контейнера с пожертвованиями. Литые ноги, хорошо тренированные руки в сочетании с поразительной симметрией ее лица, глянцевитым водопадом светлых волос и ее божественные изгибы завоевали сердце и душу Гэврила.

Потом она оказалась настолько близко к нему, что он ощутил слабый насыщенный запах парфюма.

Гэврил протянул руку и скорее прокашлял, чем сказал:

– Ммм, мисс Кочар, я…

Неужели он уже умер? Евангелина Кочар заключила его в объятия, чмокнула в щеку. Ее прикосновение почему-то вызывало иллюзию полного погружения в теплую ванну. Нет, такое чувство должно продолжаться вечно.

Но вдруг генеральный директор КВК отошла назад, оставив на его плоти призрачное воспоминание о ее теле. Отдалилась она от него всего лишь на расстояние ее вытянутых рук, положенных на его плечи, с этой дистанции она и вглядывалась в его лицо.

– Гэврил, из мальчика ты превратился в красавца-мужчину. Каждый раз, видя тебя, я неизменно чувствую удивление и счастье!

По истечении нескольких вялых, путаных секунд Гэврил сумел выдавить из себя лишь:

– Ммм, спасибо. Но что…

– Почему ты здесь? Почему я пригласила тебя? Это просто. Я могу это объяснить одним предложением. Мне нужно, чтобы ты убил Дюрана ле Массифа.