Про большой кабинет Вардиса Солтхауса в штаб-квартире Храма нельзя было сказать, что он претенциозный, помпезный, барочный, элегантный или даже роскошный. Лидеру этой церкви не требовались никакие подобные дорогие атрибуты, на которые претендовали другие звезды телеэкрана. Кабинет с его мебелью имел чисто функциональный характер и был таким непримечательным и аскетическим, что даже наводил на мысли о ложной скромности: стол от «Стилкейса», настоящая рабочая станция для экспедитора, разные офисные кресла и приставные столики, несколько почти пустых книжных шкафов с ламинатным покрытием, всевозможные лампы и, наконец, диван, такой неудобный на вид, что всякие мысли о прикорнуть на нем в рабочее время или предаться разврату даже в голову не приходили. У кабинета, как у внутреннего помещения, даже окон не было.

На столе лежали разнообразные офисные инструменты (степлер, нож для вскрытия конвертов, ролодекс) и единственный неуместный здесь предмет: компьютер IMac G3 пастельно-голубого цвета, он напоминал какого-то вымершего пластмассового зверя из детской коробки с игрушками.

Крис всегда гордилась отречением Вардиса от всяких статусных символов (а фактически утратой всякого интереса к ним), которые могли бы (а кое-кто мог бы сказать «должны») сопутствовать его статусу основателя и главы этой растущей и влиятельной организации. Если не считать дорогих костюмов – вкус к ним развивался у него тактически и основывался прежде всего на необходимости производить впечатление на тех, на кого нужно и хочется производить впечатление, – то он оставался прежним грубо отесанным, не от мира сего, невзыскательным чудаком, в которого она влюбилась несколько лет назад. По существу, он не изменился, несмотря на новую, более широкую сферу деятельности. Разве что, часто нашептывала она себе, в одном отношении: в его рвении и амбициях. Эти его качества взлетели вверх на немыслимую высоту, что иногда пугало Крис. Но Вардис Солтхаус так ловко скрывал свои желания получить больше, еще больше власти над миром и внешними силами даже от своей жены, что Крис по большей части удавалось убедить себя в его неизменном человеколюбии и преклонении перед мудростью, которая стоит выше всего.

Но сегодня, взволнованно расхаживая по своему кабинету после исторического и ошеломительного чуда Вэнги, проповедник пребывал в чем-то вроде гиперболического экстаза. Крис надеялась, что этот момент перевозбуждения всего лишь продукт воздействия потока эндорфинов, вспышка мозговой химии и гормонов. Она знала, что, если Вардис позволит ей вмешаться, то она сможет опустить его с небес на землю, привести его к более практичному объяснению последнего благодеяния Вэнги.

Но в кабинете находились не только муж с женой – в другой ситуации Крис позволила бы себе больше интимности и свободы действий, – но и еще несколько человек.

Сенатор Кэлгари выглядел почти столь же смущенным и витающим в облаках, как и проповедник. Но он не проявлял своих эмоций хождением туда-сюда, а только присел на край стола и, не переставая, бормотал, повторяя снова и снова одно и то же на разный лад: «Если бы я не видел это своими глазами. Но я это видел, я знаю, что видел. Как такое возможно? Видел ли я это? Да-да, я знаю, что видел!» Каждые несколько минут он подходил к кулеру, брал бумажный стаканчик, наливал в него воду и опустошал одним глотком, словно пытаясь погасить какой-то внутренний пожар.

Еще одним участником этого собрания по окончании службы (обычно Вардис и Крис вместе заходили сюда, когда все срочные дела были улажены) был профессор Кочар. На его лице застыло мрачное, но интеллектуально вдумчивое выражение, дотошный университетский ученый продолжал возиться со своим электронным прибором, произнося ни к кому не обращенные объяснения. «Эти показания были сверх всякого ожидания. Какой-то квалиа-штурм! Беспрецедентно. Мне такие показания и в голову не приходили».

То зашкаливающее эмоциональное и ментальное воздействие публичного представления, разделенное всеми ими – Крис, Кочаром, Кэлгари и Солтхаусом, – прошло мимо пятого человека, присутствовавшего в кабинете. Крупный и мускулистый Берни Вэнсон, бывший мебельный перевозчик и в настоящем глава службы безопасности Храма, сидел в кресле за столом Вардиса и демонстрировал бесстрастие и хладнокровие. Время от времени он отстукивал что-то на клавиатуре компьютера, предположительно, манипулировал чем-то во Всемирной сети – той области, о которой Крис почти ничего не знала.

И конечно, еще один и последний человек из находившихся в комнате демонстрировал на свой полукатонический манер еще более невозмутимое спокойствие, чем это мог делать даже сугубо практичный Вэнсон: собственное восприятие реальности, стерильное, замороженное, может быть, даже не имеющее ничего общего с тем общим согласием, к которому пришли взрослые.

Облаченная все еще в свои похожие на тюремные одеяния, Вэнга сидела с прямой спиной на диване, куда ее посадил Гэврил, который вынес девочку со сцены. Ее конечности утратили работоспособность, сама она демонстрировала неожиданную потерю воли или умения идти по своему желанию. Крис подозревала, что колоссальные усилия, использовавшиеся для разделения близнецов Перкинс, потребовали от Вэнги затрат энергии гораздо больших, чем предполагала сама девочка. Хотя никто не знал, как действует энергия Вэнги, одно универсальное правило должно было оставаться неизменным: никакие физические результаты не могут быть достигнуты без расхода энергии. А какой огромный объем энергии израсходовала Вэнга – об этом можно было только догадываться.

Усадив Вэнгу на диван, Гэврил вполголоса сказал Крис:

– Мама Крис, почему бы мне не отвезти Вэнгу домой с нами, как обычно?

Крис успокаивающим жестом прикоснулась к локтю парня.

– Я не уверена, дорогой. Твой отец хочет, чтобы она побыла здесь еще немного.

– Ну хорошо, наверно у папы Солтхауса есть свои соображения. Но обычно я после выполнения задания пытаюсь покормить измотанную сестренку чем-нибудь питательным. Это помогает ей вернуться в обычное ее состояние.

– У меня в сумочке есть два злаковых батончика. Этого хватит, чтобы довезти ее до дома. Сомневаюсь, что мы надолго задержимся. Я ценю твою любовь и заботливость, Гэврил. Но ты можешь не беспокоиться.

Гэврил тем не менее сомневался, судя по его виду, хотя и кивнул, неохотно соглашаясь с Крис. Он поцеловал Вэнгу в лобик и ушел со словами:

– Остальные под моим присмотром, можете не волноваться.

После ухода Гэврила Крис предложила Вэнге протеиновый батончик, но чудо-девочка не проявила к нему никакого интереса. Крис удалось дать ей стаканчик прохладной родниковой воды, но дальше этого дело не пошло. Крис пыталась погасить охватившее ее беспокойство, она говорила себе, что девочка перед представлением хорошо поужинала и не проявляла никаких признаков недомогания. Она пожалела, что милый доктор Траутмен уже ушел – увез ликующих Типпи и Рису. Скованные и застенчивые перед публикой в то время, когда они еще оставались соединенными, близняшки теперь освободились от своей пожизненной связи, и языки у них развязались, они превратились в болтушек, ликующих соро́к, они были не в состоянии дойти до машины, которая должна была отвезти их к изумленному персоналу и обитателям приюта. Завтрашние газеты и другие средства массовой информации взорвутся репортажами об этом чуде. Вардису придется собрать весь свой здравый смысл и прибегнуть к помощи всех своих сотрудников, чтобы прореагировать на это чудо и полностью использовать случившееся к большей славе Храма. Будут, конечно, и сомневающиеся, и куча неверующих – с ними придется побороться. Крис могла вполне представить, что наступающие дни превратятся в дурдом и цирк. Неужели ее муж на самом деле предусмотрел все последствия своих действий? Выбрал ли он самый мудрый из путей? Не руководствовался ли он одним желанием – произвести впечатление на сенатора Кэлгари? Что именно сможет этот политик положить на стол, что оправдывало бы весь этот шум?

Крис отметила, что профессор Кочар сел на диван рядом с Вэнгой и продолжает мониторить ее своим устройством. Это казалось таким безобидным, что Крис ни слова не сказала Кочару.

Вардис стал первым из них, кто сумел взять себя в руки. Он налил стаканчик воды из кулера и плеснул себе в лицо. Потом без предупреждения то же самое сделал с сенатором Кэлгари!

Ошарашенный, но не негодующий сенатор отер воду с лица краем ладони. В его глазах появилось выражение, свидетельствующее о том, что заработал его аппарат расчета и стратегии.

– Хорошо, Солтхаус, вы сделали то, что обещали. Откровенно говоря, я никогда не верил, что вы сделаете это, но вы сделали. Или это сделал ваш маленький монстрик, когда вы ее попросили. А это означает, что мы и дальше можем действовать в соответствии с нашими договоренностями.

Крис была озадачена и немало раздражена словечком «монстрик».

– Договоренностями? Какими договоренностями?

Вардис подошел к ней и попытался рассеять ее сомнения нежной мужниной лаской и сладкозвучным голосом.

– Сенатор хочет, чтобы мы использовали таланты Вэнги, чтобы помочь ему в одном весьма благородном деле. Теперь он считает, что, хотя его цели превышают все, с чем прежде справлялась Вэнга, они все же остаются в пределах ее возможностей. Его в этом убедило то, что он увидел сегодня. И если она сможет исполнить его желания, то и Храм, и вся наша семья от этого только выиграют. Выслушай его план с открытым разумом, моя дорогая. Сохраняй объективность, и я уверен, ты поймешь, что для нас – это единственный возможный путь, если мы хотим обеспечить себе будущее.

Вардис придвинулся к Крис вплотную и прошептал ей в ухо:

– И не забудь, что ты не так давно обещала мне – что будешь мне доверять и согласишься на нечто очень крупное, если вникнешь в него.

Вардис отступил от нее, и Крис стала ждать плана сенатора. Она и сама пребывала высоко на небесах после того, что сделала Вэнга, а потому была готова согласиться, не вдаваясь в подробности.

Кэлгари окончательно взял себя в руки и, несмотря на свой забрызганный водой костюм, инстинктивно перешел к самой своей сладкоречивой и самой искренней манере обращения, как если бы выступал с трибуны ООН.

– Крис, дела обстоят следующим образом. Я весьма озабочен местом и статусом Америки в этом мире. Нашей безопасностью и процветанием страны. Вы знаете, что после падения Советского Союза десять лет назад мы стали единственной супердержавой. Наша гегемония – наша способность делать то, что правильно, и то, что нужно нашей планете, пропагандировать наши уникальные американские идеалы – не имеет себе равных. Или по меньшей мере она не видела никакого реального противостояния до последнего случая терроризма.

– Вы имеете в виду тех выходцев с Ближнего Востока, которые пытались угнать самолет?

– Да, именно о них. Невероятные самоуверенность, наглость и ненависть, продемонстрированные этими заговорщиками, которых поддерживает агрессивная теократия Саудовской Аравии и других стран, указывают на то, что у Соединенных Штатов все еще много врагов, которые намерены сокрушить нашу прекрасную страну. По отдельности они не имеют ни малейшего шанса. Но все вместе, даже в условиях плохой координации, они могут нанести нам немалый ущерб. Я хочу предотвратить такое развитие событий. Я хочу сделать так, чтобы наша страна оставалась сильной и процветала.

– Я уверена, что того же для нашей страны хочет и президент Буш.

Кэлгари с силой сжал запястье Крис.

– Вот в этом вы ошибаетесь. Да, его инстинкты показывают ему верное направление, но он окружил себя чиновниками, которые демонстрируют слабость и утрату силы воли, начиная с этого пустоголового вице-президента, Лиз Доул. Кейес, Хэтч, Форбс, Нейдер и еще шайка других из его кабинета – они все советуют ему замириться с саудитами, судить этих террористов так, будто они кошелек у кого-то украли. И он пойдет у них на поводу! Вместо того чтобы рассматривать этот инцидент как объявление войны, он собирается сделать вид, что эти тюрбаноголовые безумцы всего лишь шайка карманников или поганцев, засоряющих наши улицы! Мои источники подтвердили этот факт. А когда он выступит с такой стратегией, имидж Америки отправится в унитаз. Мы будем выглядеть как слабая сестра и тем самым провоцировать мир, наполненный хищниками, начать сужать круги с жертвой в центре.

Крис пыталась переварить весь этот неожиданный поток геополитической информации.

– Но зачем мы нужны вам? Вы наверняка сможете сколотить коалицию из других сенаторов, ваших единомышленников, и таким образом изменить планы Буша…

– Нет. К сожалению, это невозможно. Он всех одурачил. И даже если бы я смог организовать оппозицию, мы уже слишком опоздали. Эти суды должны вот-вот начаться, а тогда уже вернуться назад будет невозможно. Мы должны судить этих террористов как военных преступников, какие они и есть, а потом приняться за тех, кто стоит за ними. Нет, Крис, я все это тщательно продумал. Единственный способ спасти страну от исчезновения – это получить помощь от вашей маленькой девочки – Вэнги. Я хочу, чтобы она сделала меня президентом!

– Но… но это невозможно!

Кэлгари рассмеялся грубым смехом.

– Невозможно! После того, что она сделала на сцене сегодня? Ну уж нет.

– А что выиграет Храм от таких гигантских перемен?

– Когда я стану президентом, Храм человеческого потенциала станет официально принятой государственной религией – или верой, если вам так предпочтительней, – Соединенных Штатов со всеми привилегиями и возможностями государства.

– Я… нет, это просто неправильно…

В разговор вступил Вардис.

– Крис, ты знаешь, я никогда не искал возможности применить материализаторские способности Вэнги, чтобы вывести нашу организацию на позицию, которую она не заслужила. Напротив, я просил ее творить чудеса, чтобы помогать другим, понимая, что отраженные лучи славы в конечном счете поднимут и нашу репутацию на постепенный, вполне заслуженный манер. Использование Вэнги для того, чтобы мгновенно поднять Храм выше всех других верований одним щелчком пальцев, приведет к созданию неестественного мира, не находящегося в гармонии с космическими принципами. Но если мы сделаем сенатора президентом, а потом он возвысит нас своей легитимной властью – созовет Конституционное собрание, или объявит в стране чрезвычайное положение, или выпустит какой-нибудь подобный акт исполнительной власти, устанавливающий наше верховенство как первых среди равных, – то мы достигнем нашей цели в соответствии с законами страны и вселенной. Не говоря уже о том, что глубоко продуманный политический курс президента Кэлгари предотвратит поражение и исчезновение страны. Неужели ты не понимаешь, что для нас это единственный логический и мудрый путь?

Не имея ни веры, ни интереса к политикам, Крис задумалась: а не прав ли Вардис? Какая разница, кто сидит в Овальном кабинете. А если Вардис в конечном счете сможет подняться на верхнюю ступеньку собственных амбиций, может быть, он тогда и расслабится, повеселеет, и они снова смогут быть просто семьей. И опять же, ее прежняя клятва с пониманием относиться к его планам оставалась в силе…

– Хорошо, я даю согласие.

– Замечательно! Мы знали, что как мама Вэнги вы должны полностью принять наши планы. Я уверен, что у вас с нею существует уникальная связь, которую мы не можем оспаривать, даже если сама она не может эту связь объяснить. В конечном счете ведь вы первая обнаружили ее и ее способности. Спасибо, дорогая. Вы не пожалеете о принятом решении.

– Но я сохраняю за собой право просить ее вернуть все в прежнее состояние, если окажется, что от этого плана один только вред.

– Конечно, конечно, это всего лишь умная защитная мера. Я бы и сам предложил ее.

– И когда же мы предпримем эту попытку?

– А почему бы не сейчас, в эту самую минуту? – сказал Кэлгари.

– Разве у нас нет времени подумать?..

Тон сенатора сменился с заискивающего на требовательный.

– Все глубокие и вдумчивые соображения уже приняты. Не будем терять время.

– Хорошо, наверное…

Вардис, Крис и Кэлгари подошли к дивану, а Берни Вэнсон остался сидеть за столом. Профессор Кочар не обращал внимания на их разговор, а теперь окинул их взглядом, полным недоумения, вызванного их намерениями.

– Профессор Кочар, – сказал Солтхаус, – вы проводили регистрацию физических затрат нашей дочери, когда она разделяла близнецов?

– Да, несомненно. Измерения весьма точные, рад вам сообщить. Но теперь я понимаю, что должен подключить какое-то записывающее устройства к моему прибору, чтобы записать телеметрию.

Вардис движением руки отмел планы профессора.

– Прекрасно. Для этого я и попросил вас остаться. Пожалуйста, продолжайте вести наблюдения и дайте нам знать, прилагает ли Вэнга такие же усилия в ответ на наше желание снова воспользоваться ее способностями.

– Я полагаю, у меня нет оснований возражать против простого научного прибора…

– Отлично, отлично. Крис, сядь, пожалуйста, и придержи Вэнгу. Это повысит уровень ее комфорта.

Крис сделала то, что просил муж: взяла маленькую податливую и несопротивляющуюся девочку в свои объятия. От Вэнги, как и всегда, исходил запах детской присыпки и пюре из фруктов и овощей.

Вардис опустился на колени перед матерью с ребенком, Кэлгари, трепещущий от нетерпения и сомнений сенатор Брэд Кэлгари, встал рядом.

– Вэнга, моя маленькая девочка, узел распределения всей блаженной атманической силы. Слушай меня внимательно. Я хочу, чтобы ты сделала этого человека, стоящего рядом со мной сенатора Брэда Кэлгари, надлежащим образом избранным президентом Соединенных Штатов!