- Она не беременна, - сказал Тревор. - Она не может быть, - он начал говорить о менструации, которая не заканчивается, но продолжал кашлять, и слова выходили искажёнными.

- Он не в себе, - сказала Роуз. - Тебе следует дать ему отдохнуть.

Но Мак проигнорировал её.

- Тревор! Приведи свою голову в порядок! Ты будешь папой. Я только что видел её. Живот вырос до подбородка. Но она не выглядит такой уж счастливой. Я беспокоюсь за вас обоих.

- Я забочусь о них двоих, - сказала Роуз. - У тебя есть своя работа. Очевидно, с ним сложнее. Мэдс в полном порядке. Просто беременна, - это слово вернуло боль в голос Мака.

- А ты мне даже не сказал. Я бы сказал тебе, если бы собирался стать папой. Так делают друзья. Они делятся такими вещами.

- Продолжай, Тревор. Поделись чем-нибудь, чтобы Мак мог уйти, - сказала Роуз. - Прежде чем ты его заразишь.

Мак стукнул себя в грудь.

- Железное здоровье. Никогда в жизни не болел, поэтому никакой грипп мне не страшен. Это он должен бояться меня.

- Кролики, - понял Тревор, - он боится кроликов.

Ни один не ответил сразу. Скрестив руки на груди, Роуз с любопытством посмотрела на него. Мак сердито посмотрел на него, боль ушла, сменившись чем-то, похожим на предательство.

- Ты избегаешь кроликов, - сказал Тревор. Он не знал, что именно хотел этим сказать. Просто казалось важным сказать это. - Ты их боишься.

- Я совершил покаяние, - сказал Мак. - Это моё бремя.

- Покаяние? - сказала Роуз. - Кроликам? Какого чёрта?

- Кролики прячутся и оставляют своих детёнышей там, где их не видно. Особенно, когда ты едешь на одной из тех больших старых газонокосилок, которые мы используем в колледже.

Это заставило всех замолчать, и на мгновение Тревор забыл о себе и о Мэдлин. Он уставился на Мака, всё ещё осознавая смысл, хотя Роуз произнесла это вслух.

- Чёртово дерьмо! Ты проехал по маленьким крольчатам на своей газонокосилке?

- Это называется кроличьи прятки, - сказал Мак. - Как я уже сказал, я совершил покаяние, и когда кролики встречаются мне сейчас, они делают это с пониманием, что я не причиню вреда ни им, ни их потомкам.

Всё ещё скрестив руки на груди, Роуз покачала головой и рассмеялась. Но Мак, похоже, этого не заметил. Тревору он сказал:

- Но я уже говорил тебе это раньше, а теперь ты заставляешь меня повторять это перед незнакомцем.

- Ты никогда не говорил мне.

Но Тревор задавался вопросом, сколько раз он не обращал внимания на чепуху этого человека, и задумался, что, возможно, просто не услышал его?

- Да, но ты даже не сказал мне, что ждёшь ребёнка.

- Говорю тебе, что нет.

- Он в бреду, - сказала Роуз, - а ты делаешь ему ещё хуже. Тебе следует уйти отсюда. Ты поймаешь то, что у него есть, и пожалеешь.

- Мэдлин нездорова, - сказал Тревор. - Она не в безопасности, Мак. Из-за неё. Она ведьма или что-то в этом роде.

- Это не я сделала эти щели в двери. Видишь, что он там наделал? - спросила Роуз Мака.

Мак кивнул.

- Разбито. Я видел. Тревор, ты пытался пробить дверь кулаком?

- Уведи Мэдлин отсюда. Ей нужно выбраться из этой квартиры.

- В этом он прав, - сказала Роуз. - Ей действительно нужно выйти на прогулку. Я планирую сделать это в ближайшее время. Пусть она погуляет. В её состоянии ей это необходимо.

Мак похлопал Тревора по ноге, стараясь не коснуться испачканных участков простыней.

- Ты слышишь это, партнёр? Роуз собирается вытащить её.

- Ты сделай это, - сказал Тревор. - Уведи её куда-нибудь подальше отсюда.

Мак рассмеялся.

- Куда бы я её увёл? Работать со мной? Показать ей сарай с удобствами? Знаешь, у нас там до сих пор черви.

- Там приятно гулять по лесу, - сказала Роуз. - Вообще-то я думала отвезти её туда.

Мак повернулся и посмотрел на неё, выражение его лица стало критическим. "Вот, - подумал Тревор, - он наконец-то понимает, что что-то не так".

Мак сказал:

- Я видел тебя там, не так ли? Ты студентка?

- Не прямо сейчас. Но я иногда туда прихожу.

- Ты ходишь в Уголок Яйцеголового, не так ли?

- Что такое Уголок Яйцеголового?

- Место, куда Яйцеголовые ходят читать стихи.

Без тени искренности Роуз рассмеялась и коснулась плеча Мака, как будто он только что сказал что-то хорошее. Роуз сказала:

- Да, я иногда хожу туда и слушаю. В основном я выхожу, чтобы рассказать людям о моей церкви.

- Церковная девушка, - сказал Мак.

- Она ведьма, - сказал Тревор, но они его проигнорировали.

- Да, я церковная девушка. Может быть, я смогу как-нибудь выйти и поговорить с тобой об этом.

- Не надо, - сказал Тревор, но начал кашлять.

Мак отшатнулся от того, что Тревор выбросил из своих лёгких. Роуз встала между ними и начала наливать в чашку с лекарством что-то молочно-белое.

- Тебе пора идти, - сказала она, начав вливать жидкость в рот Тревора. - Его жидкости, они все разбалансированы. Они доводят его до бреда. В прежние времена врач пришёл бы, чтобы пустить ему кровь.

Мак ушёл не сразу.

- Уходи! - сказала она.

Мак, очевидно, ответил на команду её голоса, потому что, когда Тревору удалось увидеть сквозь жгучие слёзы, он больше не видел своего друга, и его начало сильно клонить в сон.

"Наркотик какой-то, - подумал он, - она мне дала наркотик. Что-то, что она выделяет сама", - представил он на волне головокружения и в который уже раз погрузился в глубокий сон.

15.

Воздух медленно двигался в комнате, ровно настолько, чтобы заставить жалюзи подняться и позволить вспышкам полуденного солнца проникнуть в его веки. Когда он уже почти проснулся, свет заставил его вспомнить о том времени, когда он впервые встретил Мэдлин. Тогда она впервые назвала его Ковбоем.

- Привет, Ковбой. Мне нужен кто-то, с кем можно покататься, - сказала она ему на ярмарке округа Виссарии, той самой, которая приезжает каждую осень, и она крикнула ему с аттракциона "Уничтожение".

Она сидела одна в одной из машин, билетёр двигался в противоположном направлении, повернувшись спиной, продолжая брать билеты и рассаживать других пассажиров. Сначала Тревор не понял, что она имела в виду его. Он стоял один возле металлической баррикады аттракциона.

- Я? - он произнёс это слово, указывая на свою грудь, на что она яростно кивнула, время шло, дежурный обязательно обернётся в любой момент и увидит, как она подбадривает Тревора перепрыгнуть через линию и запрыгнуть к ней.

- Поторопись, - сказала она, - перепрыгни через забор и садись - я не буду кататься на этой штуке одна.

Он колебался. Он пришёл на ярмарку один, выхватив бесплатный пропуск у прилавка аптеки и не имея в тот день ничего лучшего, чем заняться.

- Перепрыгивай через забор СЕЙЧАС, - кричала она шёпотом, - прежде чем этот засранец тебя увидит.

Затем она подарила ему ту полуулыбку, которая заставила все его колебания исчезнуть. Это сработало как заклинание. Тревор перепрыгнул через забор, редкий для него спортивный подвиг, и устроился рядом с ней прежде, чем придурок-билетёр успел что-нибудь увидеть. Вместе они ехали на "Уничтожении", центробежная сила езды прижимала её к нему, их плечи прижимались друг к другу, и они оба смеялись над всем этим подвигом. Прежде чем поездка закончилась, они узнали имена друг друга.

Тревор никогда раньше не делал ничего подобного, столь импульсивного. Остаток дня и последующий вечер они провели вместе на ярмарке. Тревор узнал, что парень Мэдлин расстался с ней всего за час до того, как она позвала Тревора перепрыгнуть через забор. Она не оплакивала расставание. Она решила, что этот ублюдок ей всё равно никогда не нравился, так что скатертью дорога. И почему ей должен быть испорчен день на ярмарке из-за того, что кто-то недостаточно умён, чтобы её удержать? Она рассказала всё об этом Тревору, пока они вместе катались на карусели.

Позже, когда взошла луна, они впервые поцеловались на самой высокой точке колеса обозрения. Пока они спускались вниз, Тревор знал, что он ни за что не хотел, чтобы поездка заканчивалась, никогда не хотел покидать её присутствие, всегда купаться в сиянии, которое, казалось, окружало её. По этой причине он согласился, когда она сказала, что хочет найти палатку с уродцами.

И всё же он должен был что-то сказать.

- Я думаю, что у них их нет.

Но она продолжала настаивать.

- Должна же быть палатка с уродцами, а какой карнавал без неё?

Итак, вместе они исследовали внешние окраины ярмарочной площади и в конце концов нашли аттракцион, изолированный от всего остального, дом с привидениями, как выяснилось, тот, который вы можете испытать, проезжая по нему в крошечной машине, едва достаточно большой для одного взрослого. Но они втиснулись вместе, Мэдлин и Тревор, держась за руки, как будто знали друг друга всегда, и снова их плечи прижались друг к другу, когда двери дома с привидениями распахнулись, и машина ввезла их внутрь.

В основном пустая темнота внутри, редкая паутина падала на их лица и глубокий, звонкий смех доносился из скрытых динамиков. Как только Тревор пришёл к выводу, что в поездке вообще нет ничего страшного, что-то наконец произошло, прямо перед тем, как поездка достигла финала. Это оказалось настоящей кульминацией многого из ничего.

Реальный человек - по крайней мере, Тревору так казалось настоящим человеком - выдвинулся к ним из тени без каких-либо заикающихся движений, которые можно было бы ассоциировать с грубыми аниматронными фигурами, встречающимися в таких поездках. Реальный человек, женщина.

- Помогите мне! - закричала она, одетая в то, что выглядело как остатки старого выпускного платья.

Даже в тусклом свете кровь, покрывавшая её шею и плечи, выглядела поразительно реальной.

- Помогите мне!

Она снова закричала голосом, который не был похож на сценический голос, а передавал искреннюю боль и ужас. Когда машина проезжала мимо неё, Тревор увидел две вещи: во-первых, её левая грудь была обнажена, совсем не то, чего он ожидал на детской ярмарке, и во-вторых, ещё одна фигура скрывалась в тени позади неё, одна одетая в чёрный плащ. Из складок плаща высунулась бледная рука с острыми, слишком длинными ногтями, угрожая схватить женщину и утащить её обратно в тень.

Но прежде чем сцена завершилась, они снова оказались снаружи, затаив дыхание от увиденного. Решётка безопасности машины уже начала подниматься, и билетёр, старик в комбинезоне, стал приказывать им высадиться.

- Было ли это на самом деле? - спросил Тревор у Мэдлин, пока они, спотыкаясь, уходили. - Это не может быть реальностью, не так ли?

Но Мэдлин посмеялась над его реакцией.

- Это было потрясающе, - сказала она и, всё ещё намереваясь найти палатку уродцев, провела его мимо аттракциона.

За домом с привидениями они наткнулись на фургоны и старые автомобили, срок службы которых истёк, а также бочку для мусора, которую кто-то использовал для разведения слабого огня.

Рядом с бочкой сидела женщина в футболке с Тупаком и курила сигарету, сурово глядя на них обоих. Они намеревались держаться от неё подальше, уважая её частную жизнь; она удивила их, подозвав к себе и предложив погадать.

Мэдлин не смогла устоять. Её рука в руке Тревора была горячей и вспотевшей, и он нисколько не возражал против этого, пока она подводила его к женщине. На обеденном подносе, на котором стояла пепельница, женщина раздала несколько карт, и в свете костра Тревор увидел содержащиеся в них символы: чашки, жезлы, мечи и одну с изображением мужчины, подвешенного вверх тормашками. Последняя осталась лицевой стороной вниз, и после монотонного объяснения значений карты женщина объяснила, что последняя карта расскажет им их судьбу. С размахом она перевернула карту. На её лицевой стороне были изображены обнявшиеся мужчина и женщина.

- Влюблённые, - сказала гадалка всё ещё ровным тоном. - Ваша судьба быть вместе.

Каким-то образом к этому моменту Тревор уже знал об этом факте. Судя по тому, как она сжимала руку Тревора, Мэдлин тоже это знала, и, обнявшись, они вручили женщине двадцатку и пошли прочь.

- Подождите, - окликнула их гадалка, прежде чем они ушли очень далеко. - На земле лежит карта. Она вылетела с колоды. Вам нужно обратить на это внимание.

Они вернулись к столику женщины и увидели новую карту, которую женщина положила рядом с остальными. На ней они увидели гротескное существо, приковавшее к себе влюблённых цепями.

- Дьявол, - сказала женщина, закуривая новую сигарету. Пламя огня танцевало перед её лицом, когда она серьёзно смотрела на Тревора. - Тебе придётся защитить её. Если ты любишь её, пообещай защищать её. Защищайте друг друга. Обещайте это прямо сейчас.

Они пообещали перед гадалкой, и это стало первым способом выразить свою любовь друг к другу, хотя ни один из них ещё не использовал этого слова. В конце концов, они этого ещё не сделали, хотя и знали друг друга целый день, но они всё ещё чувствовали правду в своих обещаниях. Мэдлин пообещала, и Тревор пообещал. Позже они могли сказать себе, что всё это было всего лишь шуткой, представлением перед этой женщиной, которая, казалось, верила в послание карт и восприняла это как ужасное предупреждение. Однако обещания превратились в нечто гораздо бóльшее.

До сих пор он почти не помнил этих обещаний, но теперь, пробуждаясь от лихорадочного сна, он думал о том, как он дал своё. Его веки упрямо открылись, и он оглядел комнату. Сейчас было пусто - ни Розы, ни призраков, ни пиявки, ломящейся в дверь. Только звук его собственного дыхания и запах его болезни. Примечательно, что теперь он чувствовал себя хорошо, его больше не тошнило, но, когда он с трудом встал с кровати и попытался заставить ноги вспомнить, как работать, он обнаружил, что вся квартира пуста. На алтаре уже не горели свечи, а контейнер упал, оставив пятна прогорклой воды на стене и полу внизу. Рядом на диване лежала связка использованных одеял и подушка, на которой всё ещё был отпечаток головы Мэдлин. Стакан, наполовину наполненный водой. Недоеденная тарелка тошнотворного супа.