- Он там? Чёрт возьми, он должен быть на работе.
Он попытался заговорить, но не смог, слишком болело горло. Ему хотелось спросить её, как ей удалось сделать этот трюк, говорить, не шевеля губами, и звучать так далеко. Вместо этого он просто кашлял. Много чего вытекло, включая кровь. Издалека он услышал шум смыва в унитазе. Мэдлин продолжала улыбаться ему сверху вниз.
- Не заходи сюда, - сказала она.
На этот раз её губы шевельнулись, и она звучала ближе. Эти слова она имела в виду для того, кто спускает воду в унитазе. Другой голос - её другой голос - ответил, слова были слишком приглушёнными, чтобы он мог их чётко расслышать. Затем она снова заговорила.
- Он подхватил это. Я имею в виду грипп.
Лицо, нависшее над ним, продолжало смотреть на него с полуулыбкой. Теперь что-то выглядело по-другому. Слишком лукаво, понял он, и к тому же она не пахнет ею. Тогда он понял, что это лицо вовсе не принадлежало Мэдлин, даже если оно было так на неё похоже.
- Свиной грипп, я уверена. Ты абсолютно не можешь этого уловить, Мэдс. Не в твоём состоянии.
Мэдс. Мэдлин нравилось, когда друзья называли её так, но Тревору нравилось, как звучит её полное имя. Сначала она просила его называть её Мэдс, как все остальные, но он всё время возвращался к Мэдлин, и она решила, что ей нравится звучание её имени, когда он это произносит. Мэдлин. Он хотел сказать это сейчас, но усилие привело к ещё бóльшему кашлю.
Но это не имело значения. Он понял, что эта женщина, склонившаяся над ним, была даже не Мэдлин. Он видел её в тот день в Рединг-Гроув, в "Уголке Яйцеголового". Должно быть, признание отразилось на его лице, потому что она кивнула.
- Да, мы встречались, Ковбой. Ты слышал, как я читала это стихотворение. Я думала, ты меня запомнил, прежде чем убежать. Я знаю, что ты едва можешь говорить, едва можешь даже сидеть. Грипп сильно ударил по тебе. Но я здесь, чтобы позаботиться о тебе. Я позабочусь о вас обоих. Я Роуз.
В ответ снова кашель. Роуз помогла ему сесть, и он выпустил серую слизь, от которой его рука стала влажной и липкой. Он почувствовал, как её рука похлопала его по спине, пока он продолжал выбрасывать содержимое своих лёгких. Кашель сотрясал его тело. Ему было так больно, что он даже не заметил, как похлопывания по его спине превратились в поглаживания.
Судя по всему, Мэдлин сказала что-то из другой комнаты. Роуз ответила:
- Я с ним тут. Мы уже становимся верными друзьями. Тебе действительно нужно оставаться там. Подумай о своём состоянии.
- Состояние? - успел сказать Тревор.
Но Роуз проигнорировала вопрос, слегка склонив голову и косясь, прислушиваясь к ответу, которого Тревор не услышал.
Затем она посмотрела ему в лицо и сказала:
- Ты пришёл больным, Тревор?
- Какой сейчас день? - спросил он.
Для его собственных ушей он звучал как призрак мистера Дрисколла, просто воздух, проносящийся сквозь безжизненное тело.
- Какое состояние? - он не хотел, чтобы Роуз была с ним в комнате.
Он хотел Мэдлин.
- Сейчас среда. Мэдс пыталась связаться с тобой, но твой телефон был выключен. Ей не следовало так путешествовать, но мы начали беспокоиться о тебе. О тебе никто ничего не слышал. Я сказала ей, что должна проведать тебя одна, но она настояла на том, чтобы пойти со мной. Хорошо, что я проверила спальню раньше неё. Ты же не хочешь подвергать её воздействию того, что у тебя есть в её состоянии.
- Какое чёртово состояние? - успел он спросить.
- Тревор? Мэдс беременна. Ты станешь отцом.
В этом не было никакого чёртового смысла. В лихорадочном потоке слов он объяснил почему. Этой Роуз, этой незнакомке, необъяснимо похожей на Мэдлин, он напряжённым голосом рассказал ей о всей крови, о менструации, которая не заканчивается. Он даже рассказал ей о страсти, которую это в нём разжигало, о том, как один лишь запах её тела вызывал желание, которое временами становилось практически невыносимым. Он говорил и говорил, бóльшую часть времени не понимая, что он говорит, пот его собственной лихорадки заливал ему глаза, так что её лицо стало размытым, когда она кивнула и улыбнулась в ответ на его слова. Но она, похоже, не понимала.
- Это любовь. Прекрасная любовь, - сказала она. - Я хотела поделиться этим с вами двумя. И теперь она беременна. Ты знаешь, что такое случается, да? И она так тебя любит. Прямо за этой дверью я усадила её на диван. Она так сильно хочет прийти сюда и увидеть тебя, но мы оба знаем, что она не может этого сделать. У тебя грипп, это плохо. Это может убить ребёнка.
Но менструация, которая не заканчивается. Он ещё раз об этом упомянул. Трезво взглянув на пятна крови на простынях, на которые указал Тревор, она сказала:
- Мне кажется, что ты кашлял кровью.
- Не я, - сказал Тревор хриплым голосом.
- Я уберу это позже. Я буду здесь некоторое время. Для вас обоих.
Потом снова эта полуулыбка, очень похожая на улыбку Мэдлин.
- Перестань улыбаться, - сказал Тревор. - Это не твоя улыбка.
- Отдыхай, - сказала она, улыбаясь.
- Ты нас не знаешь. Где Мэдлин?
Он выкрикнул её имя так громко, как только мог, но это звучало так, словно бедренная кость попала в мусоропровод.
- Тревор? - голос Мэдлин доносился из другой комнаты и звучал так далеко, за тысячу миль отсюда. - Роуз, что с ним?
- Лихорадка ещё не спала, - сказала Роуз.
Тревор начал вставать. Но его старый друг головная боль возобновила свою работу, и его внезапно вырвало, и он упал обратно на кровать. Он снова попытался встать и обнаружил, что весь в своей блевотине.
- Я не смогу о тебе позаботиться, - сказала Роуз, - если ты не послушаешься меня. Мэдс?
- Да?
Тревор теперь слышал её голос более отчётливо и снова начал её звать, пока Роуз не достала мокрую тряпку и не начала протирать ему лицо. Его рот наполнился кислым привкусом, и он поперхнулся.
- Скажи Тревору, чтобы он меня слушал, - сказала Роуз, вытирая блевотину. - Скажи ему, что это в его интересах и особенно в твоих.
- Послушай Роуз, - позвала Мэдлин. - Она здесь, чтобы помочь нам.
Тревор ещё раз попытался сесть, и, чтобы удержать его на месте, Роуз оседлала его. Сквозь её одежду он чувствовал тепло её тела. Своим весом она удерживала его, вытирая остатки рвоты. Он боролся с ней, но её сила оказалась для него слишком велика.
Работая над ним, она спросила:
- Что ты сделал с дверью? - она задала этот вопрос так, как будто уже знала ответ. - Дерево треснуло. Похоже, кто-то пытался проломить его кулаками, - её бёдра сжались вокруг него, и он почувствовал, как её колени прижались к его рёбрам. - Ты не из тех парней, которые любят бить кулаками, да?
- Я не знаю, о чём ты говоришь. Последнее слово прозвучало как крик, когда она усилила давление на его рёбра, перекрывая ему доступ воздуха.
- Помни, - сказала Роуз, - что Мэдс находится в деликатном положении. Я не могу позволить тебе использовать кулаки любым старым способом, который тебе нравится. Ты должен понимать, что дверь остаётся закрытой. Ты ведь не собираешься её разрушить?
Как он мог рассказать ей о том, что произошло, о том мокром, блестящем существе, которое барабанило в дверь, пока мистер Дрисколл не впустил его, чтобы оно могло бродить по комнате и в конце концов залезть к нему в постель.
Позиция почти такая же, как сейчас у Роуз.
Неужели это действительно произошло - стук и треск дерева?
Она сжала его ещё сильнее и одновременно надавила на его грудь, заставив его вскрикнуть от боли.
Из другой комнаты послышался голос Мэдлин.
- Это Тревор? С ним всё в порядке?
- Просто лихорадка, - сказала Роуз. - Наряду с некоторыми другими болями. Затем тише, чтобы только он мог услышать:
- Тебе нравится, что я делаю? Мэдс говорит, тебе нравится, когда она это делает. Я тебе тоже нравлюсь?
- Нет, - прохрипел он.
Но затем она сделала нечто ещё худшее. Она сняла рубашку, обнажив бледную маленькую грудь. Схватив его запястья, она положила на них его руки. Пытаясь оторвать их, он рефлекторно оттолкнул их, вызвав неожиданную струю молока, вырвавшуюся из одного из сосков. Оно ударило его по лицу, попав в рот. На вкус оно было одновременно сладким и медным.
Это заставило её громко рассмеяться.
- Упс, - сказала она. Она снова потянулась за тряпкой, которой вытирала рвоту, и снова начала протирать ему лицо. - Это не должно так продолжаться, - наклонившись так, что её губы оказались на расстоянии нескольких дюймов от его уха, она спросила: - Тебе это понравилось? Или ты предпочитаешь видеть меня по-другому? На четвереньках, может быть? Моя задница в воздухе? Хочешь, чтобы я была твоей свинкой?
Она откинулась назад, чтобы оценить его реакцию.
Запыхавшись, он успел спросить:
- Чего ты хочешь?
- Позаботиться о тебе, Мэдс, и твоём поросёнке. Знаешь, я в долгу у Мэдс за то, что она сделала для моего дедушки. Ты когда-нибудь встречался с ним?
Возможно, он слишком долго колебался, прежде чем покачал головой. Её полуулыбка вернулась, когда она изучала его лицо.
Она сказала:
- Знаешь, он вырастил меня в этой церкви. Церковь неискуплённых. Он научил меня любить своё тело, уважать его естественные функции. Не для того, чтобы скрыть их из какого-то страха перед грехом. Он учил нас освящать себя собственной кровью. Но когда у него стала слабеть голова, нам пришлось его упрятать, и довольно скоро все остальные начали отмирать или уходить. Теперь я просто поддерживаю это в чёртовом торговом центре, прямо между комиссионным магазином и отделом с радиодеталями. Но я продолжала это делать, сохраняя всё, что могла: все фотографии, документы, историю. Я была единственной, кто удерживал его от вымирания - пока не появилась Мэдс. Я ей всё показала, и она сразу всё поняла. Она поняла. И что ещё более важно, я её поняла. Мы сразу подключились. Знаешь, есть вещи, о которых она не может с тобой говорить. Вещи жизни и смерти. Вещи рождения. Когда она пришла ко мне на встречу, мы проговорили всю ночь и даже утро. Когда она наконец уснула, я держала её в тепле и безопасности. И теперь я делаю то же самое для тебя, - она коснулась его лба и нахмурилась. - Ну, ты сам горячий от лихорадки, но ты понимаешь, что я имею в виду.
Стук прервал её речь. Одновременно их головы повернулись к двери. Мгновение назад Тревор не хотел ничего, кроме того, чтобы Мэдлин вошла в комнату, но если бы она сделала это сейчас, то увидела бы Роуз, оседлавшую его своими железными бёдрами и подтекающей грудью.
Но Мэдлин не вошла в комнату. Только её голос.
- Ты обещаешь, что с ним всё в порядке?
- С ним всё будет в порядке, но тебе нужно снова лечь. Не заходи сюда, Мэдс, я серьёзно. Тебе не нужен этот грипп, я тебе обещаю.
- Мэдлин, - сказал Тревор, - позови мне Мака, - он сказал это потому, что его телефон пропал, вероятно, его забрала эта сумасшедшая, находившаяся на нём сверху. - Скажи ему, что мне нужно его увидеть.
- Это зависит от того, заболел ли он свиным гриппом, - сказала Роуз. - Я... я уже это пережила, и это не пикник, поверь мне, но у меня уже должен быть иммунитет, - затем она наклонилась ближе к лицу Тревора. Капля её молока упала ему на губы, и она сказала уже тише: - Ты не поверишь, как я заразилась свиным гриппом.
Дверь продолжала их разделять, Тревор то засыпал, то просыпался, его время от времени будила Роуз, которая приносила ему тарелки зеленоватого супа, которые она запихивала ему в рот. Он изо всех сил старался сдержать это и несколько раз испачкался. В какой-то момент он проснулся и обнаружил, что она снабдила его каким-то подгузником для взрослых. Волна бреда захлестнула его, когда он наблюдал, как она с отстранённым любопытством чистила его губкой и тазом с водой, напевала какую-то диссонирующую мелодию. Несфокусированным зрением он мог видеть, что она разделась догола, чтобы выполнить такую задачу.
- Ты довольно грязный, - сказала она, - на самом деле отвратительный. Можешь ли ты поверить, что твоё тело произвело всё это?
Но в её голосе не было никакого отвращения, а скорее веселье, и в завершение этих сеансов она накрывала его толстым одеялом, от чего его температура подскакивала ещё сильнее.
"Она пытается меня убить", - подумал он.
В конце концов он проснулся с другим лицом и поначалу приписал это одному из мучивших его безумных снов. Лицо принадлежало Маку, и он сморгнул сон, чтобы посмотреть, исчезнет ли лицо, но оно осталось и стало ещё более чётким. Роуз, пока одетая, нависла над плечом Мака и наблюдала.
- Тревор, чувак, ты выглядишь дерьмово. И я не говорю это грубо. Ты действительно выглядишь очень бледным.
По обеспокоенному выражению лица Тревор мог сказать, что Мак сказал это без преувеличения.
Его первая попытка ответить не удалась, и губы Мака скривились от отвращения, когда Тревор выкашлял комок чего-то зелёного цвета, вероятно, непереваренного супа.
- Тебе не следует здесь находиться, - сказала Роуз, всё ещё глядя на Тревора, хотя она разговаривала с Маком, - он довольно заразен.
- Я ни разу в жизни не болел, - сказал Мак, не глядя на неё. - Хорошо, только один раз. После того, как мы вырезали из этого животного всех червей, у меня появились такие пятна, какие ты не поверишь, но они прошли. Похоже, тебя это сильнее задело.
- Мэдлин, - сумел сказать Тревор, - где она?
- Она там. Я только что видел её, Тревор. Я думал, что я твой друг.
Тревор изучал искреннюю боль на лице Мака.
- Мы друзья, - сказал Тревор. - Партнёры.
- Ну, почему же тогда ты не сказал мне, что ждёшь... Или я имею в виду, что Мэдлин ждёт, - теперь он посмотрел на Роуз. - Разве не так следует говорить, когда жена парня беременна? Вы говорите, они оба ждут?
Роуз пожала плечами. Она наблюдала за Тревором.
- В любом случае, ты мог бы мне сказать. Мы партнёры, как ты и сказал. Я думал, ты скажешь мне что-то в этом роде. Всё это время и ни слова.