Все ушли, но интуиция подсказывала ему, куда они пошли и куда ему следует идти теперь, если он хочет выполнить свою клятву, данную Мэдлин.
Словно почувствовав что-то в воздухе в тот день, в кампусе воцарилась тишина, исход студентов начался рано, возможно, в ожидании какого-то праздника, который Тревор не мог вспомнить. Как бы то ни было, отсутствие активности позволило легко обнаружить пикап Мака, стоявший возле дороги, ведущей к сараю. Хотя он двигался вяло и его ноги свело судорогой, Тревор почувствовал прилив энергии, когда увидел, что он стоит там. Он хотел и нуждался в помощи Мака.
Хромая по тропе, он увидел, что свиньи продолжали уничтожать их в его отсутствие, и Мак, очевидно, не мог справиться с натиском в одиночку. Его глаза осматривали деревья в поисках каких-либо признаков жизни, человека или животного, и, когда он не увидел ни одного, он ускорил шаг.
Он надеялся, что, открыв сарай, он обнаружит троих, ожидающих там. Мэдлин была готова к объятиям, которые он жаждал ей дать, казалось, неделями. Мак был готов принять заявление о том, что Тревор любит его как брата, не говоря уже о том, каким высокомерным и тщеславным он мог казаться в прошлом. И Роуз.
Роуз. Он до сих пор не до конца понимал, откуда она взялась и как она так легко ворвалась в их жизнь, но им нужно было установить для неё границы, потому что какую бы заботу она ни оказывала Мэдлин в те ужасные прошлые дни, когда он заболел, она не принесла ей пользу - это он знал, особенно если она выглядела так плохо, как описывал Мак. Плюс эти бредовые идеи по поводу беременности им тоже были не нужны. Это звучало так нездорово, просто ещё одно препятствие, которое им нужно было преодолеть, очень похоже на Маленького Лугоши, чьё отсутствие в квартире дало Тревору надежду на начало новой жизни. Возможно, когда Тревор откроет дверь сарая, он обнаружит Мака с винтовкой, направленной на Роуз, который будет держать её под контролем до героического появления Тревора, после чего они смогут вызвать соответствующие органы. Не то чтобы Тревор точно знал, какие законы она могла нарушить. Что-то точно могла, предположил он. Или он надеялся.
Но когда он толкнул металлическую дверь, он увидел только стол, на котором выпотрошили мёртвую свинью и который всё ещё был покрыт засохшей кровью.
Земля под ним всё ещё корчилась от червей, выпавших из её брюха, единственной жизни, которую сохранял сарай.
Это заставило Тревора вспомнить о ноже, которым Мак разрезал свинью. Он искал его, тела червей и личинок хлюпали под его ногами. Но он не мог его найти и не знал точно, для какой цели он ему нужен.
Снаружи он, наконец, оказался в присутствии кого-то ещё, но не того, кого он ожидал найти: бывшего профессора Кливленда Барнсваллоу.
- Ну, чёрт меня побери! Это неожиданная встреча, - сказал Барнсваллоу. - Вы здесь ради экспедиции?
Бывший профессор был одет в обтягивающие шорты цвета хаки и соответствующую рубашку, а также в бейсболку с клапанами, закрывавшими уши и шею. Капельки пота на его лице заставляли его сиять, как красный маяк. Его улыбка сделала его ещё ярче, так что Тревору пришлось практически щуриться. Как и раньше, он думал о гигантском ребёнке.
- Экспедиция?
- Экспедиция по поиску пруда. Мак пообещал мне экспедицию, как только будет праздничный день.
Тревор ещё раз подумал об отсутствии жизни в кампусе.
- Праздничный день?
- Да, ведь День Благодарения, естественно! Вы, конечно, знаете, что я не могу появиться в этом кампусе в обычные рабочие часы. Когда пришло моё увольнение, проректор, эти старые ссохшиеся половые губы, установила твёрдые правила. И всё из-за той неразберихи, о которой я вам говорил, из-за мелкой неосмотрительности. Поэтому, конечно, нам пришлось ждать праздника, - тогда он впервые заметил состояние Тревора. На этот раз Барнсваллоу сказал что-то таким голосом, который Тревор даже не узнал. - Что с вами случилось? Боже мой, вы выглядите ужасно. Ваши глаза краснее Марса.
- У меня был грипп.
Инстинктивно Барнсваллоу попятился.
- Теперь со мной всё в порядке, - сказал Тревор. - Где Мак?
- Вы не знаете? Я думал о вас двоих, как о двух товарищах из рабочего класса, жаждущих купить выпивку на вечер такому опальному академику, как я. Он сказал, что встретит меня здесь.
Тревор ещё раз изучил линию деревьев вдалеке. Взгляд Барнсваллоу проследил за ним.
- Как вы думаете, он стартовал раньше нас? - спросил Барнсваллоу.
Тревор глубоко вздохнул, обдумывая, что ему следует рассказать бывшему профессору. Когда он не смог прийти к какому-либо решению, он глубоко вздохнул и направился к тропинке, ведущей в лес. Солнце над головой начало спускаться, поджигая деревья оранжевым светом. Позади себя он услышал звуки пытающегося догнать его бывшего профессора, бормочущего цепочку слов, которые Тревор не мог расшифровать, кроме "экспедиции".
Но он знал, что не может позволить Барнсваллоу отвлечь его или замедлить. Вместо этого ему нужно было двигаться быстро, очистить голову, чтобы интуиция и память могли вести его и помочь повторить шаги, которые он сделал в тот день, когда впал в эту мысленную фугу. Даже несмотря на редеющий свет, температура, казалось, повышалась по мере того, как он углублялся в лес. Несмотря на приближающийся День Благодарения, было не по сезону жарко.
Хотя Барнсваллоу и задыхался, он продолжал идти в ногу с ним, его продолжающееся бормотание всё больше превращалось в бессвязный лепет.
Позади него Барнсваллоу что-то рявкнул.
- Что? - спросил Тревор, не оборачиваясь.
- Я спросил, действительно ли это та дорога? Мы идём правильно?
Тревор не знал, что сказать. Возможно, в этом походе ему нужен был Барнсваллоу. В конце концов, он, судя по всему, обладал какими-то особыми знаниями, учитывая то, что он говорил об укротителях пиявок и их ритуалах. Такая отвратительная мысль, но теперь он был уверен, что Роуз принадлежит к этой религии (культу, поправил он себя) и что она намерена продолжать его практику с Мэдлин. Если она убедила Мэдлин, что та каким-то образом забеременела (опять же, это невозможно, учитывая менструацию, которая никогда не заканчивается), то у неё должна быть какая-то зловещая цель привести её в это место. Возможно, Роуз надеялась, что потаённые места в этом лесу хранят воспоминания о том, что когда-то делали эти люди, и появление Мэдлин здесь пробудит их, выведет на свет. Эта мысль бросила его в ледяной ужас.
Но никакая мысль не тревожила его больше, чем мысль о Пасторе, этом гигантском животном, столь величественно чёрном, всё ещё откормленном остатками тела, которое оно съело много лет назад. Тревор теперь решил, что верит в Пастора, его существование неоспоримо. Он видел его. Он видел его вместе с Роуз, больше не сопротивляясь правде в том, чему он стал свидетелем. И теперь он был уверен, что она задумала нечто подобное и для Мэдлин, которая, по всей вероятности, понятия не имела, что её ждёт.
Да, ему нужно было, чтобы Барнсваллоу помог ему разобраться в этих событиях и объяснил их Мэдлин, если это необходимо. Одних его слов было бы недостаточно. Позади него бывший профессор остановился и прислонился к дереву. Тяжело дыша, мужчина достал из кармана флягу и начал пить её содержимое.
- На это нет времени, - сказал Тревор, всё ещё продвигаясь вперёд. - Двигаемся!
Ещё больше ворчал Барнсваллоу, но он вернул фляжку в карман и отправился за ним.
- Это точно тот путь? - спросил он запыхавшимся голосом.
- Да.
Но, двигаясь дальше через дикие кустарники, Тревор изо всех сил пытался вспомнить путь, который он проделал в тот день после расставания с Маком.
Бесполезно спрашивать Барнсваллоу. Он никогда не находил пруд самостоятельно и теперь не мог помочь Тревору.
"Что, если, - подумал Тревор, - они оба потеряют направление и заблудятся?"
Ему снова вспомнился тот день на ярмарке, как он время от времени думал об окровавленной женщине, появившейся в конце дома с привидениями. В разное время он почти обсуждал это с Мэдлин и спрашивал, стоило ли им колебаться, прежде чем двигаться дальше. Они могли бы спросить дежурного: там должна быть настоящая женщина? Если нет, мы видели одну, и она может пострадать.
Но, возможно, её видел только Тревор, а Мэдлин вообще её не заметила. Если так, то ответственность лежала исключительно на его плечах, и ему пришлось смириться с возможностью, что на карнавале присутствовал какой-то настоящий психопат, который на самом деле причинил боль, а может быть, даже убил невинную женщину. В то время оказалось проще отмахнуться от этого как от части шоу. Однако сомнение оставалось, и, оглядываясь назад, он чувствовал всю тяжесть своего бездействия, свой страх показаться дураком, которого легко напугать карнавальными фокусами. Он должен был что-то сказать. Теперь он знал это.
Наконец впереди появилась поляна, но не лощина с прудом, как он ожидал. Вместо этого небольшой подъём обнажил руины старой церкви. В сухой траве что-то лежало кучей. На неё запрыгнул кролик, словно привлекая к себе внимание Тревора. Его дыхание участилось, когда он приблизился, бывший профессор не отставал, но явно изо всех сил старался, его горячее дыхание обжигало Тревора в затылок.
- Божьи кости, - сказал Барнсваллоу, когда они подошли ближе, и куча оказалась в фокусе. - Это...
Это было оно.
Подойдя ближе, Тревор увидел ещё кроликов. Чтобы не смотреть на кучу, он попытался пересчитать кроликов и остановился, когда дошёл до двадцати. Они собрались вокруг кучи, но разошлись, уступив место Тревору.
Среди обломков и разложений лежало тело Мака. Вместе они смотрели на него.
- Посмотрите на это. Что-то его сожрало, - сказал бывший профессор через плечо Тревора.
Казалось, он хотел держаться позади Тревора, быть подальше от останков. Живот Мака теперь превратился в зияющую пасть с свисающими из полости кишками, его органы блестели красным и фиолетовым в золотых лучах солнца. Кролик прыгнул по ногам бывшего профессора, заставив его отшатнуться назад.
- Кролики? Они это сделали?
Тревору пришлось подавить рыдание, прежде чем ответить.
- Нет...
Он заставил себя изучить кровавую бойню. Что-то действительно пожирало тело Мака, крупные куски откусывались и отрыгивались в окружающей траве. Рядом лежала куча фекалий - человеческого или животного происхождения, Тревор не мог сказать.
- Он был таким восхитительным человеком, - сказал Барнсваллоу, почти плача. - Кто мог сделать такое?
Тревор не ответил, но у него были свои идеи. Основной разрез на теле выглядел линейным и однородным, напоминая, как Мак разрезал мёртвую свинью в сарае. Этот разрез выглядел почти идентично. Над этим глаза Мака тупо смотрели вперёд, его рот был открыт, как будто он собирался выразить жалобу. В другом месте Тревор мог видеть то, что могло бы прекратить эту жалобу: открытая рана на шее, двойная рана на животе. Тревор надеялся, что Мак умер быстро.
Один из ближайших кроликов присел на корточки, явно что-то почувствовав. Он смотрел на запад, и Тревор проследил за его взглядом туда, где сгущался лес. Судя по всему, Барнсваллоу тоже посмотрел, потому что он снова заговорил первым.
- Это он, - сказал бывший профессор, и его голос уже не звучал так, будто ему хотелось рыдать. - Просто посмотрите - он потрясающий.
Там стояла чудовищная свинья, её клыки были такими же чёрными, как её шкура, а глаза были маленькими и красными. Его форма господствовала над ландшафтом, и хотя они оба стояли в ледяном трепете, кролики, окружавшие тело Мака, начали разбегаться и прятаться. Свинья до такой степени доминировала над вниманием Барнсваллоу, что он, казалось, не замечал того, что видел Тревор.
Сразу за свиньёй стояла фигура, похожая на человека. В основном человеческая, по крайней мере, тело обнажённое и женское, но шея, ведущая к голове - свиньи. Голова выглядела сильно разложившейся, шерсть местами отвалилась, обнажая кости. Тревору потребовалось мгновение, чтобы опознать её, но даже на таком расстоянии он мог видеть, что тело принадлежало Роуз, а голова свиньи выглядела так, как будто она принадлежала забитому животному, которое они с Маком когда-то увезли в лес.
Это зрелище шокировало Тревора, пока Барнсваллоу наконец не увидел женщину.
- О боже, - сказал бывший профессор, его голос был едва громче тишины.
В его голосе звучало смутное волнение, что насторожило бы Тревора, если бы он чувствовал хоть что-то в этот момент. Несмотря на смерть вокруг него. Несмотря ни на что, включая себя.
Прежде чем он успел ответить Барнсваллоу, Роуз повернулась и исчезла среди деревьев, бегая так же быстро, как он видел в тот день возле пруда. Пастор нашёл время, чтобы выдохнуть, чтобы показать своё презрение к ним, прежде чем тоже повернулся и последовал за ней.
- За ними! - сказал бывший профессор, но Тревору не нужна была никакая поддержка.
Он уже начал бежать в их направлении.
Пара хотела, чтобы они последовали за ними, почувствовал Тревор. Редко он терял их из виду, и даже тогда он мог определить, куда они пошли, по звукам потревоженного кустарника и ломающихся ветвей. Несмотря на свой вес, Барнсваллоу шёл в ногу с Тревором, звук его затруднённого дыхания никогда не отставал.
Погоня закончится у пруда с пиявками. Тревор не просто надеялся на это, он знал это, как и то, что в этом месте он найдёт Мэдлин. Он просто не знал, в каком состоянии он её найдёт. Затянувшаяся неуверенность побудила его преодолеть жалобы в конечностях, которые болели от дней бездействия и голода. Он продолжал бежать ради Мэдлин, а не ради наготы безумной Розы с её свиной головой или шанса снова увидеть Пастора. Всё ради Мэдлин.
Без предупреждения земля опустилась, и он скорее упал, чем побежал в яму. Когда ему удалось встать на ноги, он увидел это.
Пруд оказался больше, чем он помнил, и ещё одна обнажённая фигура на его краю.
На этот раз не Роуз, а Мэдлин. Роуз исчезла из поля зрения, как и Пастор.