Это вызвало выражение веселья на лице Барнсваллоу, как будто Тревор уже должен был знать ответ. Рука Тревора начала чесаться и кровоточить. Он изо всех сил старался скрыть следы от двух других. Совсем недавно он снова позволил Мэдлин использовать свою руку во время очередного кормления Маленького Лугоши.

- Из-за необычной природы этих вод - если предположить, что старые рассказы окажутся правдой. Судя по всему, в пруду обитает особая порода пиявок, вырастающая до необычных размеров, и нередко можно было встретить их длиной до тринадцати дюймов, а иногда даже больше. Эти существа служили неотъемлемой частью ритуала крещения. Я полагаю, вы слышали об укротителях змей? Или змеиные культы? Что ж, паству этой церкви привлекло именно это место из-за пиявок. Крещения проводились со всеми участниками обнажёнными, чтобы их тела были полностью открыты для пиявок - чтобы привлечь их. Крещение, конечно, обычно означает очищение от греха. Появление пиявок на теле означало нечто гораздо бóльшее, чем очищение тела. Когда кто-то погружался в воду, надеялись вернуться на поверхность, насколько это возможно, покрытые пиявками. Они считали это благословением.

Услышав всё это, рука Тревора ощутила новую волну раздражения. Он сделал всё возможное, чтобы не поцарапать её. Из кармана он достал затхлую пачку сигарет, которую они с Мэдлин когда-то держали возле кровати. Он закурил и предложил одну Маку. Мак согласился, но после первой затяжки взглянул на Тревора и затушил её.

- Должно быть, это выглядело очень похоже, - продолжил Барнсваллоу. - Эта практика, без сомнения, выглядела языческой, нехристианской и даже кощунственной. Не то, что добрая, благочестивая душа ожидает от церемонии в честь так называемого спасителя. По правде говоря, неясно, какому богу поклонялась эта церковь. Возможно, они сами поклонялись пиявкам. Но, ох, они действительно любили свои крещения. Вы можете себе это представить? Вы поднимаетесь с телом, покрытым извивающейся массой чёрных тел, питающихся вашей кровью? Боль вызывала религиозный экстаз. Даже видения. Вскоре они отказались от претензий на то, что их церемонии имеют какое-либо отношение к очищению или искуплению. Только видения имели значение. Я бы всё отдал, чтобы узнать, что они видели. Ты бы посмотрел на это, Мак? Мой напиток снова иссяк.

Мак заплатил за пополнение, хотя и не без некоторого ворчания. Даже Тревор хотел услышать больше, но бывший профессор не стал продолжать, пока его стакан не вернулся пополненным. Чем больше он пил, тем больше он напоминал гигантского младенца.

Когда Мак снова сел, Тревор подсказал ему, прежде чем он успел начать уничтожать свой новый напиток:

- Вы сказали, что они похожи на укротителей змей.

- О, да, действительно. Я уже упоминал, что пиявки там вырастали довольно большими? - Тревор и Мак одновременно кивнули. - Ну, на самом деле они могли стать весьма чудовищными. Возможно, из-за частых кормлений, предлагаемых верующими. По их мнению, пиявки были наделены сверхъестественной силой, а самых крупных несли в церковь для других обрядов. Согласно отчётам, чтобы нести самую большую из них, потребовались двое мужчин. На самом деле это совершенно невообразимо и, вероятно, преувеличено. Или, возможно, они поймали какого-то угря. В любом случае, эти другие церемонии оказались ещё более кощунственными и непристойными, чем крещения, и мельница слухов стала весьма активной. Только представьте себе, какие похотливые вещи можно делать с пиявкой.

Он сделал паузу, как будто Мак или Тревор хотели поделиться парой идей. Когда ни один из них не заговорил, он сделал жаждущий глоток и пошёл дальше.

- Некоторым наиболее откровенным критикам церкви не потребовалось много времени, чтобы сформировать комитет для расследования. Под этим я, конечно же, подразумеваю, что они сформировали толпу. Сначала они действовали скрытно, подкрадываясь к окнам, чтобы проверить, правдивы ли слухи. То, что они увидели, потрясло и разозлило их. Что именно их возмутило, я сказать не могу. Возможно, богохульство? Доказательства перед их глазами того, что члены этой общины поклонялись пиявкам, а не святому отцу? Возможно, одно это не могло побудить их действовать так, как они поступили. Некоторые возвращались с проверки, бормоча о каком-то рождении, возникновении чего-то, что требовало быстрых и решительных действий. Господа, я единственный, кто пьёт?

- Просто продолжай, - сказал Мак. - Расскажи нам, что они сделали.

- Это была бойня, - сказал Барнсваллоу. - Резня, совершённая под заходящим солнцем. Внутри тех руин, на которые вы наткнулись. Толпа ищущих справедливости, но на самом деле просто ханжеских фанатиков. Используя топоры, мачете и даже сельскохозяйственное оборудование, они убили всех в этом молитвенном доме, включая их пастора, очень харизматичного джентльмена, который, очевидно, стал отцом нескольких детей в этой общине. Они сохранили его напоследок, используя лошадей, чтобы вытащить и четвертовать его. Закончив эту резню, они сожгли церковь и оставили там гнить тела. На несколько дней они оставляли там свои работы тушиться на солнце, пока кто-то с нечистой совестью не решил вернуться на место преступления, возможно, чтобы похоронить жертв должным образом. Вместо этого тот человек нашёл стайку диких свиней и кабанов, питающихся останками.

- Пастор, - сказал Мак издалека.

Барнсволлоу кивнул.

- Пастор.

- Подождите, - сказал Тревор. - Что тогда?

- Духи этих людей живут в свиньях - сказал Мак. - Они стали злее. Более неуправляемыми. А Пастора называют "Пастором", потому что...

Барнсваллоу закончил за него.

- Потому что он съел голову и туловище их харизматичного лидера. Вот почему его называют Пастором. Внутри этого животного живёт пастор этой неортодоксальной церкви. Вы слышали, что он особенно любит человеческую плоть? Одно время был даже полицейский детектив, который клялся, что животное съело ему ногу. По крайней мере, этот бедолага выжил, и бóльшая часть славы Пастора проистекает из рассказа об этом человеке. Что же касается других жертв Пастора, то им не посчастливилось уйти - или, по крайней мере, уползти - прочь.

10.

Если бы этот разговор не прервался, он бы затянулся до позднего вечера. Стало очевидно, что бывший профессор Барнсваллоу любил поспорить, и ему определённо нравилось, как Мак продолжал угощать его выпивкой, так что им пришлось услышать ту же историю во второй раз, хотя и в менее искусной и менее связной форме. В конце концов они покинули Барнсваллоу, оставив ему единоличное владение столом, сильно невнятно бормоча, хотя он продолжал говорить про себя.

По этой причине, когда от Мака прозвучал второй призыв бросить всё и как можно скорее присоединиться к нему, Тревор проигнорировал бы его, если бы не непреодолимое желание выйти из церковных планов Мэдлин.

Она этого не оценила.

- Я не люблю ходить в новые места одна.

- Тогда не ходи, - сказал Тревор.

Рубцы, оставленные Маленьким Лугоши, продолжали раздражать Тревора, и он постоянно их чесал. У Мэдлин таких пятен было гораздо больше, чем у него. Он задавался вопросом, как она могла это выдерживать? Он никогда не видел, чтобы она так безумно чесалась, как он.

- Я пойду, - сказала она.

На ней было жёлтое платье, которое Тревор любил за то, как оно подчёркивало её бёдра. Как это случалось много раз на этой неделе, он чувствовал глубокую боль из-за неё, растущую внутри него. Требовалось сознательное усилие, чтобы держать его руки подальше от неё.

- Я обещала Роуз, и я искренне хочу с ней встретиться. Да ладно, Тревор, не будь засранцем. Пойдём со мной.

Тревор знал, что под этим платьем тампон продолжал впитывать кровь менструации, которая просто не заканчивалась. Её запах пропитал всё - её волосы, её кожу, её одежду. Это опьяняло его, заставляя постоянно возбуждаться. Ему практически нужно было прийти в себя, прежде чем он сможет ответить.

- Я просто не могу. Мак нуждается во мне. Есть какая-то работа.

- В воскресенье. Ты собираешься работать в воскресенье?

- Свиньи не перестают есть по воскресеньям.

Неуклюжесть собственного оправдания заставила его поморщиться. Как будто ему было не насрать, в какой день свиньи решили испортить ландшафт. Он просто надеялся, что не обнаружит бывшего профессора Барнсваллоу, ожидающего его вместе с Маком. Прежде чем уйти, он осмотрел алтарь Маленького Лугоши, где горели две новые свечи. Внутри контейнера пиявка продолжала расти и толстеть. Тревор задумался, когда же он перерастёт свой дом, и тогда он придаст хоть какую-то достоверность истории Барнсваллоу. Эта мысль заставила его испугаться.

Всё началось многообещающе, когда он обнаружил, что Мак ждёт его один, принимая свою ковбойскую позу, прислонившись к своему грузовику. Бывшего профессора не было видно.

- Ты выглядишь не очень хорошо, - сказал Мак.

- Забавно. А чувствую я себя прекрасно. Как нельзя лучше.

Следы на руке Тревора начали кровоточить, и, не задумываясь об этом, он пальцами вытер кровь. Он сунул пальцы в рот, чтобы облизать их, и сразу подумал о Мэдлин в этом платье.

Мак усмехнулся, не особо заботясь о том, что чувствует Тревор.

- Ты должен увидеть, что я сделал. Наконец-то я поймал этого ублюдка. Готово!

Он повёл Тревора по изжёванной траве к зданию. На их пути лежал кролик, особенно храбрый, судя по его неподвижному присутствию. Возможно, из прошлого опыта он узнал, что Мак не представляет для него угрозы. Даже сейчас Тревор заметил, как долго Мак кружил вокруг животного, оставляя его на достаточном расстоянии. Он ничего не понимал насчёт Мака и кроликов. Хорошо, что Пастор не был кроликом.

- Ты имеешь в виду, что поймал Пастора? - сказал Тревор, чтобы заполнить тишину.

- Конечно, чёрт возьми. Бóльшую часть субботы я провёл на охоте, и как раз собираясь взять свои вещи, я ещё раз прошёл мимо тех церковных руин, и вот он. Просто смотрит на меня самым злым взглядом, который только может изобразить животное.

Они добрались до сарая, и ещё до того, как Мак открыл дверь, Тревор почувствовал запах чего-то гниющего и мёртвого.

- Ты держишь его там?

- Куда ещё я бы его засунул? Я не собирался оставлять его там. Тебе нужно это увидеть.

Металлические петли на двери заскрипели, когда Мак открыл её. Среди беспорядочных инструментов для ландшафтного дизайна, между газонокосилкой и дальней стеной, стоял незнакомый стол из потёртого дерева, что-то большое, накрытое брезентом. Обычно Мак почти никогда не улыбался, но теперь он делал это так часто, что Тревор подумал, что это может быть основанием для переименования его в Мистера Улыбку. Он пригласил Тревора войти, и запах стал ещё хуже, особенно когда он подошёл к столу. Кровавые шишки на руках Тревора чесались и кровоточили по мере того, как он приближался к укрытому телу. Он ещё раз облизнул пальцы и почувствовал, как его промежность зашевелилась.

Мак сказал:

- Барабанная дробь... пожалуйста-а-а! - растягивая последний слог, как карнавальный зазывал Мак.

Затем он схватился за край брезента и лёгким движением запястья отдёрнул его.

Тревор уставился на животное, лежащее перед ним. Сначала казалось, будто чёрная шкура животного шевелится, создавая иллюзию, что оно продолжает дышать. Затем Тревор понял, что в его желудке осталось скопление живых чёрных пиявок.

- Вот и всё, не так ли? - спросил Мак, всё ещё сохраняя ухмылку, которая казалась ему такой чужой. - То, что ты видишь. Что, у тебя всё перевернулось в голове? Говорил же тебе, что я его уделал.

На боку животного была зияющая дыра - результат оружия, которым Мак убил его. Вокруг этой дыры извивалось ещё больше чёрных существ, некоторые зарывались в свинью. А ещё маленькие белые. Личинки, понял Тревор. Одна из пиявок упала и ударилась об пол. Мак раздавил её каблуком ботинка. Она лопнула, как воздушный шар, наполненный кровью.

Тревор сказал:

- Да, ты всё правильно сделал.

Но в тот день возле пруда он видел другое существо. Свинья, которую он видел во время совокупления с женщиной, выглядела значительно крупнее этой, размером практически с небольшую лошадь. Он даже представить себе не мог, что другая свинья поместится на столе. У него также была более тёмная шкура. Тот, что лежал на столе, выглядел скорее тёмно-коричневым, чем чёрным. Тревор обошёл стол, чтобы рассмотреть его поближе, пытаясь скрыть отвращение, которое вызвали в нём пиявки. Ещё одна упала на пол, и когда Тревор посмотрел вниз, он увидел, что земля была усеяна маленькими телами, такими же раздавленными, как и то, которое, как он видел, топтал Мак. Тревор также увидел между ног свиньи инструмент гораздо более скромного размера, совсем не похожий на стебель, свисающий с другой свиньи. Бивни этого животного тоже выглядели по-другому - желтовато-белые, совсем не похожие на неестественный чёрный цвет, который он видел на его огромном сородиче.

Пока Тревор изучал труп, Мак открыл небольшой холодильник, который они хранили в сарае. Официально он предназначался для их обедов, но в нём хранили и запас пива. Мак вытащил две банки и отдал одну Тревору. Они чокнулись донышками банок.

- За свинью, брат, - сказал Мак, и они выпили.

Подавив отрыжку запястьем, Мак сузил глаза.

- Ты же не думаешь, что это не он?

Тревор оглядел мёртвое животное, заметив, что некоторые из тех, кого он принял за пиявок, больше походили на червей. Они продолжали выпадать из тела свиньи, и он помог Маку наступить на несколько из них.

- Нет, не знаю, - наконец сказал Тревор. - Я хочу, чтобы это было так, но не думаю, что это он.

Мак снова рыгнул. Затем он сказал:

- Мне приснился этот момент: мы с тобой стоим здесь вот так. Ты сомневаешься в истине перед нами. Во сне ты сказал именно эти слова: "Я не думаю, что это он". Так ты знаешь, что я сделал?

Мак поднял палец, чтобы задержать ответ Тревора, подошёл к верстаку с инструментами и вернулся с чем-то в руке. Тревор напрягся, когда увидел, что держал Мак: длинный зазубренный нож.