Тишина была тяжёлой, пока Мэдлин наконец не нарушила её.

- Помнишь то, что я тебе говорила, я хотела попробовать.

Тревор кивнул, его грудь всё ещё поднималась и опускалась, огромные волны бились о него. Он знал, что она имела в виду.

- Эта вещь. Ты это сделаешь? - спросила Мэдлин.

Посадить Маленького Лугоши на его член. По какой-то причине никто из них не хотел говорить этого вслух.

- Я не знаю, - сказал Тревор, удивляясь самому себе, что не сказал "нет" сразу. Он до сих пор не вернулся в своё тело. - Может быть.

- Подумай об этом, - сказала она. - И если ответ отрицательный, это нормально. Есть и другие вещи, которые мы можем попробовать.

- Другие вещи, - повторил Тревор, не совсем задавая вопрос.

Ниже линии талии он мог видеть пятна менструации Мэдлин, покрывающие его пах. Опять же, это удивление женскому телу, его сети трубок, предназначенных для изгнания, изгнания, изгнания и всегда быть правым, всегда быть идеальным и нормальным.

"Она хочет, чтобы я тоже истекал кровью", - подумал он.

- На работе произошло ещё много вещей, - сказала она. - Даже не говори этого, я знаю, о чём ты думаешь. Нет, я не позволю Маленькому Лугоши больше питаться жителями. Как я тебе уже говорила, мистер Дрисколл был особенным, его кровь смешалась с нашей в Маленьком Лугоши.

Глубоко внутри тела Тревор всё ещё пульсировал. Слушая Мэдлин, он протянул указательный палец и постучал по пластиковому контейнеру. В воде Маленький Лугоши обнимал край контейнера и, казалось, пульсировал вместе с ним.

- Итак, что случилось? - спросил Тревор.

- Я просмотрела его вещи. Вещи мистера Дрисколла. Когда кто-то вроде него регистрируется в этом месте, они просто запихивают все личные вещи, которые у них есть, в чулан, и если они умирают, и ни одна семья не заявляет права на эти вещи, их просто бросают в коробку, а может быть, и выбрасывают в конечном итоге. Кто знает? В любом случае, я нашла старую адресную книгу, которую добрые старики любят хранить, и, знаешь ли, я наткнулась на строку о Роуз - прямо там, под буковой Р.

Воспоминание об этом обнажённом видении вернулось к нему, и ему внезапно стало холодно при мысли об этом гротескном, похожем на пиявку существе, висевшем у него между ног. Его собственное тело втянулось, когда он вспомнил, как призрак вошёл в их спальню.

"Прямо здесь, в этой комнате, - подумал он, - он произнёс это имя: Роуз".

Мэдлин сказала:

- Помнишь, что я говорила тебе о том, что родственников не осталось в живых? Ну, я всё равно позвонила по этому номеру, и ты поверишь, что я дозвонилась до церкви? Прежде чем ты что-нибудь скажешь, я знаю, это плохой знак, но женщина, которая ответила? Это была Роуз. В конце концов, она не умерла. Она там работает или типа того. Это не похоже на большую церковь, вероятно, на ту, которая собирается в одном из этих одиноких, заброшенных на вид торговых центров. В любом случае, я собираюсь туда в воскресенье. Главным образом, чтобы встретиться с ней.

- Главным образом, чтобы встретиться с ней, - Тревор повторил эти слова, чтобы посмотреть, поможет ли ему их произнесение вслух понять.

Он вытащил палец из пластика, в котором находился Маленький Лугоши, и крошечное существо, в свою очередь, отпустило его и начало свободно плавать, как будто размышляя о смысле вселенной или существовании Бога.

Мэдлин сказала:

- Я поеду не по религиозным причинам. Просто поговорить с ней об этом старике. Я имею в виду, он умер один, без семьи. Я была самым близким ему человеком. Тревор, ты должен понять; иногда это сложно. Нет ничего хуже, чем умереть в одиночестве, одному.

- Ты возьмёшь это? - Тревор имел в виду Маленького Лугоши.

- Его. Ты имеешь в виду, возьму ли я его? Нет. Или, я имею в виду, я так не думаю.

В комоде они хранили пачку сигарет. Они редко прикасались к сигаретам, и к этому времени пачка, должно быть, уже залежалась, но Мэдлин потянулась за одной и зажгла её. Она предложила одну Тревору, и он её принял. Они лежали на кровати и курили.

"Так стереотипно, - подумал Тревор, - сигарета после секса".

Он подумал о том, чтобы предложить одну Маленькому Лугоши.

Тогда Мэдлин сказала:

- Я не возьму его с собой, если ты поедешь со мной. Вот что я хотела сказать. Если бы ты поехал.

- Я даже не знаю...

Вкус сигареты чуть не заставил его поперхнуться. Они стали старые и высохшие.

- Я не очень хорошо отношусь к новым людям. И это может быть весело. Возможно, они говорят на разных языках. Разве это не было бы потрясающе?

Всю неделю ему удавалось сохранять уклончивость, планируя в последнюю минуту найти оправдание, если понадобится. Маленький Лугоши продолжал расти, и ещё дважды Тревор ловил Мэдлин, кормившую его тампоном. Как и в первый раз, вид этого акта возбудил его, и это привело к ещё одному траху, даже более долгому, чем в прошлый раз. И более кровавому. Хотя никто не следил за менструальным циклом Мэдлин, казалось, что её менструация длилась бесконечно. Её тело просто не хотело останавливать кровотечение.

9.

Тревору удавалось уклоняться от вопроса, поедет ли он с ней на встречу с этой Роуз. Он не чувствовал желания идти в эту церковь, да и в любую другую церковь, если уж на то пошло, но он поддерживал такое постоянное возбуждение вокруг Мэдлин, что произнести эти слова стало почти невозможно. Теперь он всё время чувствовал головокружение.

Становясь всё больше и больше, Маленький Лугоши, казалось, процветал благодаря крови Мэдлин, питаемый менструацией, которая никогда не заканчивалась. Как ни странно, этот период питал и Тревора, наполняя его чувства так, как он никогда не испытывал. Она пахла по-другому. На вкус она была другой. Он вдыхал её при каждой возможности и с наслаждением прятал лицо между её бёдер, со всей силой втягивая её аромат, и поднимался подышать воздухом в пьяном от крови оцепенении.

И всё же ему не хотелось ехать с ней в церковь и знакомиться с какой-то незнакомкой по имени Роуз.

Идеальный повод пропустить поездку в воскресенье появился из-за Мака, который позвонил в субботу вечером и сказал, что ему обязательно нужно приехать в кампус на следующее утро.

- Мне нужно кое-что тебе показать, - сказал Мак почти с головокружением.

- Просто скажи мне, что это такое. Мне не нравятся эти игры.

- Просто будь там. Ты не захочешь этого пропустить, - на этом Мак повесил трубку.

Мак сказал то же самое ранее на этой неделе, убеждая Тревора встретиться с ним в баре после работы, используя ту же фразу: "Ты не захочешь этого пропустить", и Тревор поддался на это. Ранее он появился и встретился с профессором Кливлендом Барнсваллоу.

Оказалось, что он бывший профессор, потому что, когда Мак пообещал академическую помощь в решении проблемы свиней, профессор антропологии или археологии, о котором он говорил, некоторое время назад фактически потерял свою должность в колледже. Это объясняло, почему Тревор не узнал его.

- Неблагоразумие, - сказал бывший профессор, пожимая руку Тревору. - На самом деле глупая неосмотрительность. Вы не можете себе представить, с каким давлением приходится сталкиваться академику, особенно когда он работает с молодыми женщинами, достигшими совершеннолетия, которые отчаянно пытаются заслужить расположение, чтобы получить более высокую оценку.

- Даже не рассказывайте, - сказал Тревор, который не хотел знать.

- А я расскажу. Собственно, в этом самом баре. Если бы я согласился встретиться здесь с одной молодой женщиной, я бы всё равно не работал в этом несчастном заведении. Теперь я провожу здесь бóльшую часть времени. Один.

Бывший профессор Барнсваллоу не выглядел способным соблазнить молодую студентку колледжа. Средних лет, с выступающим животом, блестящей лысой головой и очень круглым красным безволосым лицом, он выглядел как гигантский ребёнок. От него слегка пахло нафталином и лакрицей. Очевидно, он чувствовал мысли Тревора.

- Не позволяйте моему внешнему виду обмануть вас. Я совершенно неотразим для молодых женщин, - сказал он.

- Даже не рассказывайте, - снова сказал Тревор, и ещё раз бывший профессор Барнсваллоу ответил: "А я расскажу".

Но все предварительные разговоры закончились, когда Мак позвал их к столу, который он заказал в дальнем конце комнаты, вдали от той небольшой активности, которую видел бар в тот ранний час.

Настоящий разговор начался, когда Мак сказал:

- Тревор здесь видел Пастора.

Бывший профессор не проявил немедленной реакции. Он сделал первый из серии смелых глотков коричневой жидкости, наполнившей его стакан.

- Понятно, - сказал он, вытирая рот запястьем. - Редкое явление. Чего бы я не отдал за то, чтобы увидеть этого пресловутого Пастора. Мак, ты, конечно, знаешь, что я сомневаюсь в существовании этого животного.

Мак совсем не выглядел обескураженным.

- Но ты также не говорил, что в него не веришь.

- О, я знаю, что на самом деле есть основания. Хотя моя настоящая специализация - социология, коллекционирование историй о Пасторе стало моим хобби. Однако история не является моей официальной сферой деятельности, и когда я сообщил, что планирую опубликовать статью о Пасторе и о его значении для Виссарианского уезда, так уж случилось, что моя маленькая неосмотрительность имела место. Совпадение, которое администрация восприняла как возможность прекратить мой срок полномочий? Думаю, нет. Мак, мой напиток уже закончился. Не мог бы ты пополнить его? Ты уже знаешь эту информацию.

Мак что-то проворчал, но отнёс пустой стакан в бар.

Маленькими глазами, зарытыми в куче красного детского мяса, бывший профессор смотрел на Тревора.

- Он милый человек, - сказал Барнсваллоу.

- У него есть свои моменты. Я имею в виду, что в принципе он хороший парень. Немного...

- Одержимый? Возможно, ему нужно поймать Пастора, чтобы облегчить утомительную работу.

- Это не так уж и утомительно.

- Не со свиньями, постоянно разрывающими ландшафт? Я полагаю, что это всё ещё происходит.

Тревор подумывал спросить бывшего профессора, знает ли он, почему Мак так странно вёл себя с кроликами, почти боясь их, но прежде чем он успел выразить эту мысль словами, Мак вернулся с новым стаканом, наполненным до краёв. Барнсваллоу принял его с благодарностью и с энтузиазмом глотнул, в результате чего почти половина напитка тут же исчезла. Мак сел, опёршись локтем на стол.

- Что я пропустил? - спросил он.

- Просто говорим о свиньях, - сказал Тревор. - Несколько дней назад мы ходили в лес.

- Вокруг этого кампуса довольно дикая местность, - сказал бывший профессор. - Знаете, очень древний лес. В отличие от остальной части нашего штата, ураганы проходили через эту территорию лишь изредка, поэтому то, что вы там видите, оставалось нетронутым на протяжении веков. И это, должно быть, был довольно трудный путь. Эти акры дикой природы простираются на многие мили, не так ли?

- Да, это так. А насчёт того, что говорил Мак: мы разошлись, и я просто немного перегрелся на солнце. Мак нашёл меня возле того, что осталось от какого-то старого здания.

Глаза Барнсваллоу, казалось, мерцали, когда он слушал, как будто ему нравилось знать что-то, чего не знал никто другой.

Тревор продолжил:

- Я не помню, чтобы ходил туда. Я был возле пруда, где мог видеть свинью, и... ну, я не уверен.

- Пруд, говорите? - поведение Барнсваллоу изменилось. - Вы нашли пруд? Это не просто пруд. Боже мой, если вы имеете в виду пруд, о котором я думаю, то какая удача! Господа, я искал этот пруд повсюду, пока работал в этом адском заведении, и вы поверите, что я так и не смог его найти?

Тревор посмотрел на Мака, затем снова на Барнсваллоу, внезапно забеспокоившись, что сказал слишком много.

- Он довольно хорошо спрятан внутри лощины. Но он есть.

- Потрясающе, - сказал бывший профессор. - Просто удивительно. И вы говорите, что оказались среди каких-то руин? - опять это мерцание.

- Да, просто куча обломков вокруг старого фундамента.

Мак добавил:

- Он выглядел невменяемым.

- Ну, видите ли, пруд и это старое здание связаны между собой. Я знаю о руинах. Однажды я нашёл их сам и, записав их местонахождение, убедил ректора колледжа, эту старую черносливину, отметить их и сохранить как важное историческое место. Не то чтобы она слушала. Она просто хотела поговорить о моей неосмотрительности.

- Как связаны? - спросил Тревор, не желая больше слышать жалоб по поводу этой неосмотрительности.

Выпив ещё из стакана, Барнсваллоу сказал:

- По времени и событию. Видите ли, этот старый фундамент принадлежал церкви, вымершей, я мог бы добавить, с некоторыми довольно эксцентричными практиками, к счастью, потерянными для времени. Прихожане проводили крещения в водах этого пруда, и это были, по меньшей мере, интересные церемонии. Во времена этих крещений пруд был, судя по всему, довольно большим. Судя по всему, за десятилетия он втянулся, и когда мне так и не удалось его найти, я решил, что он полностью высох. Какую поразительную находку вы сделали! Скажите мне, не могли бы вы проследить свои шаги и найти его снова?

В голове Тревора промелькнули образы того, что произошло в тот день возле пруда. Эта огромная свинья, размером почти с трактор, и её гротескно раздутый инструмент. Он никогда никому об этом не рассказывал, особенно учитывая ужасный половой акт, который он прервал. Эта женщина, обнажённая и убегающая за деревья, вне его поля зрения. Он был уверен, или, по крайней мере, почти уверен, что это была не Мэдлин и что ему всё это показалось.

Вопрос бывшего профессора повис в воздухе. Мак посмотрел на Тревора, словно задаваясь вопросом, найдёт ли он когда-нибудь время ответить?

Наконец Мак ответил за него.

- Мы сможем найти его снова. Я имею в виду, это должно быть довольно просто. Мы умнее, чем кажемся. Верно, Тревор?

- Почему это имеет значение? - Тревор практически кричал, надеясь скрыть своё беспокойство.