- Боюсь, я рассказал тебе только часть истории, - сказал Мак.

- Опять эта чушь про Пастора, - сказал Тревор.

- Он настоящий, клянусь.

Мак упомянул о существовании гигантского кабана, который якобы жил в более отдалённом районе кампуса. Тревор не знал, почему его назвали Пастором, а у Мака никогда не было чёткого ответа, но он говорил об этом с трепетным почтением, свойственным какому-то непостижимо большому животному, которое годами ускользало от охотников. Выберите любой бар с сомнительной репутацией в округе Виссариа, и вы найдёте пьяного человека, рассказывающего историю об охоте на Пастора, а также рассказы о том, сколько людей он убил и как сверхъестественно долго он прожил. Судя по всему, истории о Пасторе уходили далеко в историю Виссарианского округа, до сих пор, по сути, подвергали сомнению достоверность, но Мак клялся в правдивости историй, в том числе и о том, как у него развился вкус к человеческой плоти. Мак даже утверждал, что видел его несколько раз.

- Он наблюдает за тобой с помощью того, что я могу назвать только человеческим интеллектом, - любил говорить Мак.

Следуя за Маком к густому ряду сосен, охранявших кампус, Тревор держал винтовку на сгибе руки, надеясь, что он выглядит с ней более комфортно, чем он себя чувствует. Люди полагали, что он разбирается в огнестрельном оружии. Чего ещё можно ожидать от садовника в южном климате? Не то чтобы он не умел стрелять - он знал, как работает оружие, - но он не верил в чушь о Боге и оружии, которую Мак любил проповедовать. По мнению Мака, религия и оружие сочетались друг с другом, как арахисовое масло и джем.

Когда они пробирались сквозь кусты и особенно упрямое перечное дерево, которое, казалось, взорвалось среди сосен, Мак сказал:

- Я видел его рано утром на этой неделе. Прямо вот здесь.

Тревор прищурился в том направлении, куда он указывал, борясь с каплями пота, которые уже затуманили его зрение, и едва различил небольшой уклон на земле, где упавшее дерево пересекало ту небольшую тропинку, которая у них была.

- В другой раз я увидел его там. Вон там на поляне, я думаю, ему там нравится. Ты поверишь в него, когда увидишь его. Дело не только в его размере, но и в его цвете. Чернее ночи, даже его бивни. Он был неестественным. Ты можешь увидеть это в его глазах.

- Ну, если ты так говоришь, - сказал Тревор.

Он думал о Мэдлин дома, задаваясь вопросом, лежит ли она всё ещё там, в собственной крови? Возможно, его воспоминания преувеличивали, сколько крови из неё вытекло, но теперь он задумался, стоило ли ему разбудить её, чтобы убедиться, что ей не нужна медицинская помощь? Конечно, она могла бы назвать его глупым из-за того, что он беспокоится о проклятых месячных. Ему следовало остаться дома. Ему здесь не нравилось.

Мак продолжил:

- После того, как я увидел его во второй раз, мне стал сниться сон. Три ночи подряд один и тот же сон. Бог разговаривал со мной, - Мак остановился и повернулся к Тревору, как бы доказывая свою серьёзность. - Мне явился Бог, и Он выглядел точно так же, как на картинах - старик с длинной белой бородой. В последний раз, когда мне приснился сон, Он сказал мне: "Мак, пригласи Тревора сюда на выходные. Настоящим я поручаю тебе убить эту злую свинью и поджечь её труп".

Солнце продолжало восходить, но лучи утра всё ещё цеплялись за бескрайнее море зелени вокруг них. Тревор глубоко вздохнул, обдумывая, как ответить.

- Мы охотимся и на других свиней?

- Если ты увидишь их и имеешь чёткий прицел, ты делаешь это. Но прибереги побольше патронов для Пастора. Тебе понадобится много, чтобы его победить. Он должен быть поджарен.

- Я не ем ничего, что мы убиваем, - сказал Тревор.

- Эта девчонка превратила тебя в вегетарианца?

Тревор замедлил шаг и почти остановился, задумываясь, откуда это взялось? Мэдлин ела мясо. Он никогда не подразумевал иного. Возможно, Мак, по-видимому, холостяк, предполагал, что все женщины были вегетарианками, которые замышляли превратить мужчин в травоядных. Он счёл за лучшее упростить свой ответ и просто сказал:

- Нет, у неё это не получилось.

- Ну, в любом случае, я бы не советовал тебе есть труп Пастора. Он больной, без сомнения. Полный червей Сатаны. Ты хочешь проверить поляну, о которой я упоминал, или ту лощину?

Тревор сказал, что возьмёт лощину.

- Скорее всего, ты увидишь Пастора как раз на поляне, - сказал Мак.

Тревор повторил, что возьмёт лощину.

- Держись на расстоянии крика, - сказал Мак. - Я услышу, как ты кричишь, и прибегу.

- Ты тоже.

Когда Мак пошёл в другом направлении, Тревор начал спускаться по участку наклонной местности, поскользнувшись на неровной поверхности. Ещё ниже стали видны тонкие завесы тумана, остатки ещё не догоревшего утреннего солнца. Туман, казалось, поднимался по мере того, как он спускался дальше, и его удивило, как изменилась местность, учитывая характерную равнину их региона. Из-за тумана всё было труднее видеть, и Тревор впервые почувствовал страх. Он подавил желание окликнуть Мака, проверить, как далеко донесётся его голос и сколько времени понадобится другому мужчине, чтобы преодолеть расстояние, разделявшее их. Он снова подумал о Мэдлин, о тепле её тела, а также об этой высыхающей луже крови. Как она могла спать на ней?

Глубже в лощине он услышал незнакомый звук. Сопение. Что-то задыхающееся.

Тревор остановился и представил себе бога, который посетил Мака во сне. Теперь он попытался воззвать к этому богу, но образ, описанный его коллегой-садовником, стариком с длинной развевающейся бородой, слился с тем, что он видел, вышедшим из ванной накануне ночью: морщинистым, обнажённым призраком.

"Это всего лишь сон", - напомнил он себе.

Он попытался вернуться тем же путём, которым пришёл, но сгущающийся туман исказил его чувство направления, и он обнаружил, что ходит кругами. Сопение и тяжёлое дыхание, казалось, усиливались независимо от того, в какую сторону он поворачивался. Его дезориентация возрастала, пока земля не начала наклоняться, и он наткнулся на лощину, где слои тумана начали подниматься.

Сначала он просто увидел воду, большой пруд, о существовании которого он даже не подозревал.

Затем он увидел возле своего берега ещё одну вещь, образ, который он изо всех сил пытался разгадать в своём уме.

Гигантская фигура, покрытая грубыми чёрными волосами, рождает какое-то бледное, извивающееся существо.

Это событие происходило на ковре из травы, окружающем чайную воду пруда. Тревор моргнул, всё ещё пытаясь понять смысл увиденного.

Затем он осознал, на что наткнулся.

Это не рождение.

Гигантская чёрная свинья накрыла обнажённую женщину с длинными чёрными волосами.

Совокупление.

Тревор попытался позвать Мака, но смог издать только тихий, отчаянный звук, едва слышный.

Но достаточно громко, чтобы его услышали свинья и женщина. Они оба посмотрели в его сторону.

Словно напуганная его присутствием, женщина начала бороться под свиньёй, а Тревор поднял винтовку, на ужасный момент подумав, что охота превратится во что-то гораздо худшее, более жестокое. Если Тревору нужно было выстрелить, он не мог гарантировать, что не попадёт в женщину по ошибке. Но прежде чем он успел что-либо сделать, женщине удалось выбраться из-под свиньи, и она бросилась к лесу, уносимая длинными голыми ногами, где она быстро исчезла.

Свинья не погналась. Вместо этого она посмотрела на Тревора с тем, что он мог интерпретировать только как очень человеческую ненависть, гнев из-за того, что его спаривание было прервано таким грубым образом. Его распухший инструмент выглядел блестящим и воспалённым, и из него капало что-то отвратительное на землю. Его изогнутые бивни чернели в лучах утреннего солнца.

Теперь Тревор мог понять, что Мак имел в виду под неестественными глазами Пастора.

Затем чудовищная свинья помчалась по той же тропе, по которой ушла женщина, и исчезла в лесу позади неё.

Тревор попытался позвать Мака, но сумел издать лишь вялый звук, его разум был забит вопросами о том, чему он только что стал свидетелем.

Например, как это может быть реальностью?

И эта женщина с длинными чёрными волосами, форму её тела он узнал.

Неужели он только что видел, как Мэдлин убежала обнажённой в лес после того, как совершила что-то невыразимое с дикой свиньёй, хотя он не так давно оставил её дома?

6.

Позже, когда они нашли друг друга и договорились прекратить охоту без единого выстрела, Мак попытался уговорить Тревора выпить пива, но Тревор отказался, объяснив, что ему нужно немедленно вернуться домой.

- Ты уверен? - сказал Мак. - Ты выглядишь как-то не так. Ты видел его, не так ли, Пастора? Я не слышал выстрелов. Он тебя напугал?

Тревор проворчал нерешительное подтверждение. Он потерял сознание после того, как увидел то, что увидел, как будто его мозг просто не мог этого вынести, и Мак обнаружил, что он сидит один в глубине леса, прислонившись спиной к разрушенному фундаменту какого-то старого, давно забытого здания. Тревор не помнил, как шёл туда, и не мог вспомнить, как наткнулся на него.

Маку пришлось несколько раз щёлкнуть пальцами перед лицом, прежде чем Тревор хоть немного заметил присутствие Мака. Предположив, что он, должно быть, заблудился в тумане, Тревор спросил, сколько времени.

По словам Мака, прошло более двух часов, отчасти благодаря тому, что он потратил время на поиски Тревора. Кивнув в сторону горизонта, Мак сказал:

- Думал, мне придётся вытаскивать тебя из того пруда. Когда я не смог тебя найти, я подумал, что ты упал и утонул. Хорошо, что я не вскочил и не проверил, - он посмотрел на Тревора с серьёзным выражением лица. - Пиявки, - добавил он. - В пруду полно чёртовых пиявок. Однажды я видел свинью, вылезшую из этой воды, с которой свисали пиявки, словно рождественские украшения.

Это заставило Тревора подняться на ноги.

- Мне нужно идти домой.

Путь назад происходил в обратном порядке: на этот раз Мак шёл сзади, а Тревор двигался слишком быстро, чтобы он мог угнаться за ним.

- Пиво в другой раз? - спросил Мак, почти вне пределов слышимости Тревора.

- Ага. Конечно.

Он оставил Мака в полном замешательстве, а также нахмурился, выражая сомнение в том, что он когда-нибудь сдержит своё обещание.

Позже он нашёл Мэдлин там, где оставил её, всё ещё лежащей в постели, но уже проснувшейся и с включенным телевизором.

- Что? - спросила она, видимо, почувствовав взгляд, который он направил на неё с порога.

Простыни под ней оставались испачканными засохшей кровью.

- Я знаю, - сказала она, неверно истолковав его каменное молчание. - Мне надо это убрать. Мне просто лень.

Она подвинулась и позволила одеялу упасть, её тело всё ещё было обнажено. Она жестом пригласила его присоединиться к ней, но Тревор остался на месте, изучая её ноги, изгибы её тела, выискивая грязь и синяки, любые признаки её совокупления со свиньёй в лесу. На её бёдрах было тёмное пятно крови, но в остальном она выглядела чистой. Тревор подумал о том, чему он стал свидетелем в лесу, и о своём видении накануне ночью старика, и впервые в жизни начал сомневаться в своём здравом уме. Вздохнув, он залез на кровать рядом с ней, чувствуя, как её руки обвивают его.

- Так что там? - спросила она. Она повернулась так, чтобы его голова могла лежать у неё на плече. - Ты позаботился об этих свиньях?

Поколебавшись на мгновение, Тревор сказал:

- Да, мы о них позаботились.

- Надеюсь, не убили их.

Когда он вздохнул, Тревор услышал слабое хрипение, доносившееся из его груди. Возможно, ему нужен был врач.

- Просто прогнали их.

- Они вернутся, ты знаешь. Если дикие свиньи попробуют что-то на вкус, они уже никуда не уходят.

Он поднял голову и изучал её.

- Прошлой ночью мне приснился сон, - продолжила она, - самый лучший, самый красивый сон в моей жизни. Это был мистер Дрисколл, не живой, но каким-то образом воскресший. Он вошёл через окно, плывя по ковру света. Он пришёл сказать мне, что рай существует и что когда-нибудь я присоединюсь к нему. Я имею в виду, ты вместе со мной, конечно. Даже во сне я рассуждала, говоря, что рая не существует, но он протянул мне руку, и я взяла её, позволив ему окутать меня светом своего тела. Это было похоже на поцелуй, самый тёплый поцелуй, который только мог получить человек, и он показал мне рай, который мы все когда-нибудь сможем разделить. Я хотела остаться там, но он сказал мне, что я пока не могу, и я заплакала. Я так плакала. И он снова поцеловал меня. Он сказал, что мне нужно остаться на земле, чтобы я могла забеременеть и родить ребёнка.

Она повернула голову, чтобы увидеть его реакцию, прочитать его мысли. Тревор почувствовал кислоту в горле. Он встал и нашёл на комоде антациды. Жуя, он смотрел на кровь на простынях, на то, как она стала коричневой, как хрупкие корни мёртвого дерева.

- Нам нужно навести здесь порядок, - сказал он. - Мы не богаты. Мы не можем просто пойти и купить новые простыни.

- Мы можем подумать об этом, верно? Ребёнок? Я имею в виду, я знаю, что ты уже говорил об этом раньше. Возможно, я передумаю.

Тревор хмыкнул, начиная стягивать простыни. Он чувствовал усталость, но Мэдлин лишь вяло пыталась помочь ему, пока он скатывал простыни в комок, чтобы отправиться в прачечную. Взяв пригоршню четвертаков, он отправился в путь один.

Вернувшись, он обнаружил Мэдлин, одетую, в гостиной, которая переставляла книжную полку, висевшую на стене, для фотографий и тех немногих книг, которые у них были. На ней больше не было этих объектов. Вместо этого полка стала местом для двух горящих свечей, а между ними стоял контейнер с Маленьким Лугоши.

Молча он наблюдал за ней, пока она тщательно всё расставляла.

Тревору это показалось похожим на алтарь.

7.

Какое-то время им удавалось избегать темы ребёнка дома; на работе Тревор был слишком занят, чтобы много говорить о Пасторе. В воскресенье после их большой охоты Мак продолжал присылать Тревору сообщения с просьбой узнать, в порядке ли он, и выискивал информацию о том, что именно произошло в той лощине, когда они разошлись.