Тревор не стал подниматься на ноги, вместо этого пополз к ней по-крабьи. Позади него бывший профессор тоже нашёл лощину. Тревор услышал, как другой мужчина ахнул, когда Тревор направился туда, где Мэдлин сидела, сгорбившись в странной позе, подняв колени вверх.

Подойдя ближе, он увидел, как ужасно она выглядела. Даже при убывающем солнце он мог видеть пятнистую сыпь на её бледной коже, её волосы выглядели рваными, тонкими и местами отсутствующими, её скулы вваливались в лицо. Её живот выглядел раздутым, и, пока он не увидел, как она вздрогнула, Тревор боялся, что она умерла в той позе, которую занимала: полулёжа, полусидя на корточках, раздвинув колени.

Каким-то образом, несмотря на то, что бывший профессор выглядел непривычным к тяжёлой физической активности, он справлялся с неровной местностью гораздо лучше, чем Тревор. В отличие от Тревора, он остался на ногах и медленно пошёл по пути к Мэдлин, прежде чем резко остановиться. На подъёме слева от них послышалось движение, и Тревор услышал, как другой мужчина пробормотал слова с трепетом и удивлением.

- Это ты, не так ли? Я знаю тебя.

Тревор посмотрел, опасаясь увидеть Пастора, собирающегося предъявить им обвинение, но вместо этого он снова увидел Роуз, всё ещё украшенную головой мёртвой свиньи. В руке она держала нож, который узнал Тревор, тот самый, который был в сарае, которым Мак потрошил свинью. Тревор знал, что это тот самый нож, который в конечном итоге оборвал жизнь Мака.

Её настоящее лицо было где-то внутри черепа этой штуки, Роуз всё же умудрялась говорить голосом, который они могли услышать и понять. Звук дошёл до них чёткий, усиленный, устрашающий.

- Привет, профессор. Это я.

Она сделала реверанс, и этот жест стал ещё более гротескным из-за крови и грязи, покрывавших её.

Барнсваллоу громко сглотнул.

- Что ты сделала?

- Ты не гордишься мной? Твоей свинкой?

- Неблагоразумие. Маленькое недоразумение, - сказал Барнсваллоу, возможно, представляя, что за одним из окружающих деревьев прячется и подслушивает ректор.

- Я больше не твоя свинка? Или это недостаточно научно звучит?

- Ты... - тут Барнсваллоу наконец потерял равновесие.

Он съехал с насыпи на своей широкой заднице, пока не остановился в нескольких футах от Тревора и Мэдлин, всё ещё глядя на Роуз.

Прежде чем он успел принять сидячее положение, прибежала Роуз. Из головы свиньи она издала звук дикой ярости. Пока она бежала, держа нож в воздухе, Тревор задавался вопросом, как она вообще может видеть? Оказалось, что она прекрасно видит, потому что опустила нож как раз в тот момент, когда достигла положения лёжа, для некогда потерявшего дар речи Барнсваллоу. Лезвие ножа вонзилось ему в живот.

Тревор хотел помочь этому мужчине, но Мэдлин нуждалась в нём, и ему нужно было что-то сделать, прежде чем Роуз сможет обратить свою ярость на него.

Крики Роуз и Барнсваллоу наполнили воздух, когда Роуз ещё три раза вонзила нож в живот бывшего профессора. При последнем ударе она удержала его и начала пилить ему в пах. Руки Барнсваллоу двигались, как будто он бродил по водам невидимой реки, громкость его голоса превратилась в вопль, когда его желудок открылся в пропасть, достаточно широкую, чтобы Роуз могла дотянуться руками. Вместо ножа она использовала руки.

Остальное Тревор не смотрел. Вместо этого он сосредоточился на Мэдлин, которая, казалось, намеревалась погрузить всё своё обнажённое тело в пруд, её ноги уже были в воде по щиколотки. Она держала колени раздвинутыми, сопротивляясь попыткам Тревора заставить её встать. Она вела себя так, словно хотела погрузиться в воду, и Тревор мог только предположить, что она сделала это из желания создать дистанцию ​​между собой и кровавой бойней на берегу.

Он ещё раз увидел её раздутый живот, когда попробовал другую тактику, схватив её под подмышки, чтобы оттащить от пруда. Ему удалось оттащить её назад ровно настолько, чтобы увидеть, как пиявки теперь заняли те части её тела, которые когда-то были покрыты водой.

- Нет! - крикнула она.

Звук и громкость команды погрузили всё вокруг в тишину.

Непроизвольно Тревор прекратил тянуть и уставился на неё. Предсмертный хрип Барнсваллоу внезапно прекратился вместе с влажными звуками его вскрытия. Когда его внутренности распластались по окружающей земле, бывший профессор больше не дышал. Тревор почувствовал, как взгляд Роуз наблюдает за ним, за Мэдлин, и это заставило его встать. Он зашёл в воду вместе с Мэдлин и ещё раз попытался поднять её на ноги.

Мэдлин снова крикнула ему, чтобы он остановился, и он снова уступил, хотя и ненадолго. Он почувствовал, как прудовые пиявки присосались к коже его лодыжек.

У его ног, с гримасой боли, Мэдлин вскрикнула. Она раздвинула ноги шире, выпустив струйку крови в воду, бежавшую между её ног. Обычная розоватость её влагалища представляла собой страшный гребень тёмных рубцов.

Позади неё на корточках сидела Роуз, больше не носившая свиную голову. Она лежала у её ног, пустые глазницы смотрели на Тревора. Взгляд Роуз дико метался между Тревором и Мэдлин, её дыхание было тяжёлым. Обеими руками она держала два куска кишок Барнсваллоу, как будто собиралась сравнить их вес.

- Не трогай её, - сказала Роуз.

Тревор стоял неподвижно, встретив её взгляд.

- Что ты с ней сделала? - спросил он.

Вопрос заставил Роуз улыбнуться. Не той полуулыбкой, которая была раньше, а той, которая обнажила все зубы. Больше не было шансов спутать её с Мэдлин. Она взяла нож и направилась к ним.

- Держись подальше! - сказал Тревор.

Он сменил позицию, став перед Мэдлин, которая сохраняла своё место в воде. Он обнял её, надеясь защитить. На своих руках и запястьях он увидел крошечные формы пиявок.

И снова эти слова Роуз, более громкие и пронзительные.

- Не трогай её!

Находясь наполовину в воде, Тревор закрыл глаза, зная, что скоро почувствует нож. Он ждал этого, надеясь защитить Мэдлин от его воздействия. Грязь под ними, казалось, затряслась, на воде образовалась рябь, когда Роуз приблизила свою ярость к нему.

Но он услышал кое-что ещё. Удар издалека, быстро сокращающий расстояние.

Насилие, к которому он готовился, так и не достигло его. Вместо этого из окружающих кустов прогремело что-то ещё, и Роуз вскрикнула от удивления и боли.

Повернувшись, он увидел огромную чёрную фигуру Пастора, возвышающуюся над Роуз, обратную пародию на грубое совокупление, свидетелем которого он стал в тот день, когда в одиночестве наткнулся на лощину. Форма Пастора почти полностью скрыла из виду Роуз, впиваясь в неё клыками и зубами. Звуки, которые издавала Роуз, становились выше, звуки, которые никто не мог принять за удовольствие.

Тревор не мог заставить себя отвести взгляд. Во время одной ужасной паузы взгляд Пастора встретился с Тревором, и он снова подумал о впечатлении, которым Мак поделился с ним некоторое время назад, - что внутри этого животного разросся злобный разум, что-то почти неестественное. Тревор почувствовал это, когда они смотрели друг на друга. Своим немигающим глазом Пастор потребовал, чтобы Тревор поклонялся ему, казалось, наслаждаясь трепетом и ужасом. Когда Тревор наконец отвернулся, Пастор вернулся к Роуз и прекратил её крики громким хрустом костей.

Когда Тревор снова посмотрел, он увидел, что существо превратило её в обломки крови и испорченную плоть. Оно съело её лицо.

Пастор отошёл от еды и сделал два шага к Тревору и Мэдлин. Кровь Роуз залила его чёрные клыки, а с морды свисали кусочки её плоти. Он ещё раз посмотрел на Тревора с вопросом в глазах.

"Ты будешь поклоняться мне?"

Тревор знал, что неправильный ответ навлечёт на него самого гнев.

Но не на Мэдлин.

Своим присутствием Пастор дал понять, что Он будет заботится о Мэдлин, которая стала преданной Ему, и её роль заключалась в том, чтобы служить какой-то цели в поклонении Ему.

Тревор всё ещё был жив и мог предложить Пастору своё поклонение и такое же почтение.

- Да, - сказал Тревор вслух.

Пастор вздохнул, и, несмотря на влажность, в воздухе было видно его дыхание. Он не двигался, Его абсолютная неподвижность одновременно была ужасна и впечатляюща.

- Да, - снова сказал Тревор.

Наконец Пастор отошёл, хотя и недалеко. Он предоставил Тревору необходимое пространство, чтобы помочь Мэдлин, но при необходимости Он смог бы повернуться и добраться до них за считанные секунды. Он показал это уже на примере Роуз. Пастор опорожнил кишечник, оставив Тревору на запах прогорклую кучу дерьма.

Но Мэдлин нуждалась в нём.

Ещё больше крови потекло у неё между ног, и во время молчаливого общения в последние несколько секунд она ушла глубже в воду, так что теперь к её рукам прицепилось ещё больше пиявок. Напряжение отразилось на её красивом истощённом лице, когда она продолжала тужиться. Близость Пастора не отвлекала её. Если она вообще заметила его, то, похоже, ей было всё равно, и она не заметила, что Он сделал с Роуз.

Она потянулась к Тревору и схватила его за руку, сжимая настолько сильно, что причиняла боль. Он думал, что ей нужна помощь, чтобы подняться на ноги, но когда он попытался подняться, она остановила его.

- Мне нужно... вытащить это из меня.

На берегу Пастор придвинулся к ним поближе, снова сосредоточив своё внимание на Треворе. Тревор расслабил мышцы и оставил Мэдлин на её месте. На её обнажённом животе, раздутом и красном, виднелись рубцы и извивающиеся тела других пиявок. Многие из них также вцепились в Тревора, но, похоже, теперь они не причиняли ему боли, хотя в голове у него стало легко, а в глазах поплыло.

- Внутри меня, - сказала она, но волна боли заставила её челюсти сжаться, и она не смогла больше ничего сказать.

Вода была достаточно прозрачной, чтобы Тревор мог видеть между её ног. Она снова тужилась, образовав ещё одну кровавую ленту. Но Тревор увидел кое-что ещё в месте разделения её половых губ: выступающий чёрный бугорок.

- Что у тебя внутри? - спросил он, хотя уже знал, что свернулось внутри неё.

- Помоги. Мне. Вытащить. Его. Наружу, - сказала она между вздохами. - Это убивает меня. Роуз ошибалась, чертовски ошибалась.

Тревор уставился. В какой-то момент либо он поможет Мэдлин, либо она погибнет. Теперь он боялся прикоснуться к ней, сделать что-нибудь, что могло бы причинить ей боль. Он посмотрел на то, что осталось от тела Роуз. Ему хотелось растоптать то, что осталось нетронутым. В конце концов, он не может почувствовать к ней жалость. Не после всего.

- Я не знаю, что делать, - сказал он.

Он огляделся вокруг, как будто мог найти кого-то, кто мог бы помочь. Пастор отошёл дальше и теперь жевал что-то, что выкопал из земли. Ближе лежало выпотрошенное тело Барнсваллоу, погибшего из-за него. Рядом Тревор увидел нож, которым пользовалась Роуз.

Они были одни. Он был один.

Ему понадобится нож, чтобы помочь Мэдлин извлечь что-то внутри неё? Он знал, что в конечном итоге убьёт её, если не из-за порезов, которые он нанесёт, то из-за инфекции, которая придёт потом. Кроме того, он чувствовал, что если он попытается взять нож, Пастор отреагирует.

Рядом с ним Мэдлин издала звук.

- Скажи мне, что делать, - сказал он.

Она напряглась, её кожа покраснела. Её голос, когда она заговорила снова, прозвучал хриплым шёпотом. Она смотрела на него полуприкрытыми глазами.

- Протяни руку и вытащи его.

Он ещё раз посмотрел вниз и увидел ещё больше окровавленного существа, выходящего из её вульвы. Его блеск мерцал в воде, когда он покачивался.

- Я не могу, - сказал Тревор.

От этого вида ему стало плохо.

- Сделай это, - сказала она, теперь ещё слабее. - Я больше не могу тужиться.

Поэтому Тревор полез в воду, обнаружив, что его скользкость трудно уловить. Оно заёрзало ещё сильнее, словно почувствовав хищника. Оно хотело остаться там, где было.

- Оно мне не позволит, - сказал Тревор.

Быстро угасая, Мэдлин использовала остатки своих сил, чтобы схватить его за запястье. Она сжала его, заставив его посмотреть ей в глаза, и там Тревор увидел всю любовь, которую она испытывала к нему, нежную любовь, которая говорила ему любить её в ответ, означающую преодоление своего отвращения и сделать для неё последнее, что можно сделать. Она переместила его руку обратно между своих ног.

- Протяни руку, - сказала она. - Я буду сильно тужиться. В последний раз. Со всеми силами, что у меня есть.

Он кивнул и начал проводить кончиками пальцев между стенкой её влагалища и скользким телом, застрявшим внутри неё. В этот момент он почувствовал, как оно прижалось к его коже, и тупая боль начала пульсировать от кончиков пальцев до локтя. В этот момент мир, казалось, наклонился, ландшафт пошёл в сторону, и он изо всех сил пытался сохранить равновесие.

- Один. Два. Три, - сказала Мэдлин.

Затем её лицо сморщилось, когда она сделала последний толчок.

С всасывающим звуком Маленький Лугоши вышел на свободу. Тревор отступил на шаг или два назад, когда он, наконец, оказался в его объятиях, как будто узнав вкус его крови и впитав всё, что мог, из тканей тела Мэдлин, теперь вместо этого он решил продолжить свой пир на нём.

Пиявка значительно выросла внутри Мэдлин, её толстый обхват и длина были просто поразительны. Мэдлин содрогнулась, когда появились последние сегменты. Это оставило её растянутой и изнурённой. Она упала обратно в пруд, её лицо находилось чуть выше ватерлинии, дыхание было прерывистое и хриплое. Пиявки поменьше покрыли бóльшую часть её тела, стремясь пообедать тем, что у неё осталось.

Поставив колени в воду, Тревор держал Маленького Лугоши. Воздух вокруг него светился неземным оранжевым светом - эффект последних солнечных лучей. Где-то квакнула лягушка. Тревору понадобились обе руки, а Маленький Лугоши извивался, как перекормленный кот, пытающийся найти лучшее, самое удобное положение. Чего ему действительно хотелось, так это кожи, за которую можно было бы зацепиться. Когда оно нашло то, что искало, Тревору показалось, будто железнодорожные шипы вонзаются в его плоть.