- Вынуждена с тобой согласиться, - вздохнула мама. Снифф посмотрел на неё – если бы увидел себя с ней со стороны, ни за что бы не поверил, что это его мама. Красивая, стройная, с гривой чёрных волос, спускающихся до самой талии, она вела себя непринуждённо, и так, что все вокруг заражались её настроением. Раньше он никогда маму с этой точки зрения не рассматривал – просто как женщину, безотносительно их родства. Каково ей одной? С момента смерти отца Сниффа она никогда ни с кем не встречалась, и даже не упоминала об этом. Сниффу стало её жаль. – Накрылась мечта отцов-основателей! Что бы сказал на это Святозар, или Ефим? Стыдно, однако!.. Ты доедать будешь?

- Нет, что-то больше не хочется, - помотал головой Снифф. – Может, у них тут какие-нибудь пирожные есть? Желательно, чтобы не из рыбы…

Мама рассмеялась.

- Мао! – подозвала она хозяина ресторана, который внимательно следил за ними из-за барной стойки. – Пусть это заберут! Всё вкусно, спасибо, просто мы уже выполнили свою годовую норму по морепродуктам, пора переходить на что-то другое… Что у тебя есть из сладкого?

- Есть сладкие рисовые колобки, и лунные пирожки, юэпины, - Сулинь вежливо поклонился, подойдя к их столику. – И борода дракона.

Снифф подавился хрустящим хлебцем.

- Нет, бороды не нужно, - хмыкнула мама, посмотрев на него. – Неси пирожки. Название больно красивое! Ю-э-пины… Чувствуется в этом какая-то романтика!

- Мадам знает китайский язык? – ещё ниже склонился старый китаец.

- Знает, - кивнула она. – И не мадам, а мадмуазель, между прочим, я бы попросила!

- Как прекрасно встретить в нашем недостойном месте для употребления пищи человека, которого коснулся свет Поднебесной, - улыбнулся в усы хозяин ресторана. – Позвольте мне в качестве комплимента от заведения преподнести вам эти сладости совершенно бесплатно!

- Позволяю, - кивнула мама. И добавила что-то по-китайски, отчего Мао Сулинь расплылся в ещё более широкой улыбке, и, пятясь, исчез за барной стойкой.

- А я и не знал, что ты знаешь китайский! – Снифф с уважением посмотрел на маму. Что он вообще про неё знает? Можно было пересчитать по пальцам одной руки те моменты его детства, когда они проводили время вместе, а потом, когда он пошёл учиться, так и не виделись по несколько лет. Образ мамы у него всегда был идеалистически-смутный, и сейчас он понял, как мало знает про неё, про то, как она живёт, что ей интересно…

- Как-то не было особой нужды об этом говорить, - отмахнулась та. – Я его выучила ещё в школе. У нас в классе училась одна девочка – дочка иммигрантов во втором поколении, из самого Китая, а не из его колоний, как этот вот фрукт, - и она довольно невежливо ткнула пальцем в сторону барной стойки. Снифф посмотрел туда – хозяин ресторана смотрел в другую сторону, занятый какими-то своими делами. – Говорит он на своём якобы родном языке, кстати, ну совершенно отвратительно! Что не мешает ему, правда, идеально готовить цзяоцзы…

- Даже не буду спрашивать, что это! – усмехнулся Снифф.

- А чего тут спрашивать, это те же пельмени, только китайские, - мама пожала плечами. – Нам их приносили вот как раз до кальмаров, которых ты решил не доедать.

- Мам, - обратился к ней Снифф, когда перед ними на тарелках появились те самые пресловутые «лунные пирожки». Мао поставил на стол стеклянный чайник, чашки из тонкого фарфора, снова поклонился, и молча ушёл. Возможно, всё же услышал, как его обозвали «фруктом», и обиделся. По его лицу ничего заметно не было – но кто их поймёт, эти загадочные восточные лица! – Можно тебя попросить? Ты не могла бы поговорить с Алисой?

- Ммм, начинка из протертых семян лотоса! – мама откусила от пирожка большой кусок, и, зажмурившись от удовольствия, начала жевать, поэтому речь её стала немного невнятной. – Классический рецепт… Воистину, этот китаец не так прост, как пытается казаться! О чём поговорить, милый? Дай угадаю - ты хочешь на ней жениться, а она против? Ну, не всё потеряно! Когда женщина говорит «нет», это не всегда «нет», хотя и не всегда «да», конечно, тоже. А ребёнка ты хочешь? Я вот от внука не отказалась бы…

- Мам, ну что у тебя за фантазии! – искренне возмутился Снифф. – Какой ребёнок? Какое «жениться»? Наоборот!

- А-а, то есть она хочет, а ты нет? – догадливо осведомилась мама.

- Да! – закивал Снифф, и уточнил: - Но только не про ребёнка, а вообще. То есть не совсем вообще всегда, а прямо сейчас… Чёрт! Как объяснить-то?

- Да я всё поняла, - улыбнулась ему мама. – Тебе она нравится, но ты прямо вот сейчас не готов с ней встречаться, правильно? И не знаешь, как ей об этом сказать, чтобы не обидеть?

- В яблочко! – Снифф зауважал маму ещё больше. – Поможешь, ладно?

- Конечно помогу! – успокоила его она. – А почему, собственно, не хочешь? Она девчонка симпатичная, умненькая, генетическая карта чистая, я проверяла…

- Сейчас не хочу, мам, - ответил он. Вот ведь мама! Это, наверное, на генетическом уровне у всех мам – искать невест для своих сыновей… – Что-то у меня после комы всё какое-то ненастоящее вокруг, нет ощущения искренности чувств. А без этого – какой смысл? Вот только если я ей об этом скажу, она меня, скорее всего, просто пошлёт на пять букв, и забанит во всех соцсетях и мессенджерах навечно.

- Зря ты так думаешь! – покачала головой мама. – Ты недооцениваешь Алису… Мы с ней недавно немного пообщались, - тут Снифф снова подумал: «Ну, мама!» - И она произвела на меня самое лучшее впечатление! Так что ты это давай прекращай, ненастоящее у него, видите ли, всё… Может, тебе к врачу снова надо? Нет? Ладно… Но я поговорю с ней, конечно! Ты знаешь, мне так приятно, что ты меня об этом попросил! Ну, не просто там «а сделай что-нибудь на ужин», или «а устрой меня в Дальнюю разведку по блату», а вот такое вот прямо что-то родное, личное…

- Это просто ты только сейчас начинаешь ощущать себя мамой, - улыбнулся ей Снифф, и они обнялись, чуть не своротив стеклянный чайник. А про себя он подумал, что просьба об устройстве по блату - она тоже, между прочим, очень даже личная. Куда уж личнее-то! Но Снифф на маму не обижался. Она совсем недавно стала начальником филиала, и ей сейчас проводить какие-либо махинации было особенно опасно для карьеры. Тем более, когда вокруг столько желающих на её место. Так что он потерпит и подождёт - может быть, начальник спасательной бригады ему сможет помочь, и его слова будет достаточно, чтобы Снифф отправился в космос, навстречу новым мирам. В поисках того мира, который он потерял…

                              ***

Снифф мрачно уставился на несколько мешков с картошкой, которые ему нужно было загрузить в кухонный комбайн. Распределение на кухню он вначале посчитал дурной шуткой, даже отнёс свой коммуникатор в технический отдел филиала, на предмет того, чтобы там выяснили, кто его взломал, и теперь ему пишет от имени куратора всякую хрень. Но оказалось, что это никакая не шутка, и всё на самом деле так и есть - кто-то из его группы полетел в свой первый разведывательный полёт, а он отправился на кухню, готовить еду… Конечно, вот не прямо-таки «готовить» - резать овощи, строгать мясо - нет, надо было просто последовательно загрузить продукты в комбайн, но выглядело это всё равно издевательством. Он вздохнул. Что там на очереди? Консервы?

Ящик выглядел очень знакомо, но в этом ничего удивительного не было – все производители пользовались стандартной упаковкой. И буддисты, и у Странники, и даже в какой-нибудь отдалённой, и непонятно кому принадлежащей колонии пользовались одними и теми же шаблонами для принтеров – так было удобнее всем, и упрощало работу с грузами. Снифф снял с него крышку, заглянул внутрь, и застыл. Вместо консервов ящик был полон серого порошка.

- Не может этого быть! – вслух сказал он. Быстро огляделся – не видит ли кто? Зачерпнул порошок ладонью, и понюхал. Пахло углепластиком и тушенкой. – Или может? Или я схожу с ума?

Ответить ему было некому - порошок в ящике хранил молчание, и на кухне Снифф был совершенно один. Но ответ ему, в общем-то, и не требовался – он просто сел на ближайший стул, и уставился в одну точку. Варианты ответов в этот момент генерировались у него голове с такой скоростью, что он не успевал их запоминать. Но главное стучало в висках, словно монтировкой по обшивке космического челнока. «Это не было сном! Не было!! Не было!!!».

- Испортились консервы? – недовольно буркнул из динамиков голос интенданта, когда Снифф позвонил ему, чтобы рассказать о проблеме. – Что с ними?

- Эээ… вот! – и Снифф показал рукой на ящик. Спустя несколько мгновений – видимо, интендант приближал изображение с камеры, - голос всё так же недовольно произнёс:

- Что там? Просрочен срок годности? Банки вздулись? Не вижу!

Тут Снифф понял, что история повторяется. Похоже, и здесь камеры продолжали фиксировать наличие консервов, всё так же, как и в прошлый раз, на станции. Но на этот раз вместо лояльно к нему относящегося ИскИна был интендант, который вряд ли попрётся на кухню из-за сбрендившего курсанта, а просто вызовет туда медицинскую бригаду. А Снифф не мог сказать точно, увидит ли кто-нибудь другой эти изменения. Морриган видела, когда уже стала человеком, но с ней это был отдельный случай, а сейчас дать такую гарантию он не мог. А если так же, как и камеры – посмотрят, увидят консервы, покрутят пальцем у виска… Камеры, конечно, ничем таким у виска не крутили, но Снифф представил себе выражение глаз доктора, и ему стало очень грустно. Ведь тогда это могло означать, что да – сном это не было, а было это сложным галлюциногенным расстройством, вполне возможно, действительно вызванным тем самым грибом-паразитом из оранжереи. Поэтому он ответил: - Да, пара банок вздулась. Наверное, надо всю партию утилизировать?

- Правильно мыслишь, молодец, курсант! - одобрительно отозвался интендант. – Утилизируй, я тебе сейчас пришлю новый. – И он отключился, почти сразу забыв об этом происшествии – ящик испорченных консервов на фоне общего количества важных и не очень бытовых проблем растворился и исчез, погребённый под ними.

Снифф ящик утилизировал, даже горсти порошка не оставил, а маркировку упаковки и накладную переслал себе на коммуникатор. Потом надо будет проверить, откуда этот ящик сюда попал. А порошок этот – зачем он ему? Свою основную, самую главную задачу он выполнил.

Можно было, конечно, всерьёз задуматься о том, что может, и в самом деле действие галлюциногенного гриба длится до сих пор, или, к примеру, Снифф так и не вышел из комы – тоже, кстати, вполне себе достойная версия! И всё, что он видит вокруг - это лишь агония его умирающего сознания. Но он всё же надеялся, что верна версия о том, что всё, что с ним случилось – и мир муми-троллей, Морра, и ожившая Ри, и их приключения – всё это происходило на самом деле, было реально и по-настоящему. Да, выглядело всё неправдоподобно, но многое из того, что происходит в мире, сродни чудесам – ведь они для того и существуют, эти чудеса, чтобы становиться былью! Так, по крайней мере, поётся в одной очень старой песне. И тогда вопрос, какого чёрта ему так старательно врала «спасательная бригада», приобретал зловещий смысл. Что на самом деле случилось на станции, пока они с бывшим ИскИном удирали от хемулей? Был ли действительно получен сигнал от продублированной личности Морриган, или сработала какая-то другая система оповещения, отчего на станцию мгновенно прибыли «спасатели»? Целый год всем было глубоко наплевать и на саму станцию, и на оставшегося на ней Сниффа, а тут на тебе – явились! А если они пришли туда потому, что знают, что он, Снифф, попал в другой мир, если какие-нибудь специальные приборы зафиксировали открытие портала? И сразу отправили приоритетный сигнал! Может быть, именно «глухари» и виноваты в том, что он вернулся! Вытянули его оттуда… И про порталы они давно знают, и, конечно же, позарез нужны люди, которые могут эти порталы открывать. Тут Снифф похолодел, сообразив, что он может находится на станции, являющейся неофициальной штаб-квартирой Внутренней разведки клана, вовсе не потому, что у него здесь мама. И что его так просто никуда никто не отпустит, как не отпустили в полёт, и вовсе не из-за каких-то бюрократических проволочек. Не факт, конечно, что всё именно так и есть, и «глухари» действительно знают обо всём, но тут явно что-то было нечисто, а оказываться в поле зрения интересов Внутренней разведки ему совершенно не улыбалось. Он слышал истории, когда кто-то вот так попадал к ним в исследовательские лаборатории, и больше этих бедняг никто никогда не видел…

Чёрт, чёрт, чёрт! Он должен отсюда сбежать! В тот мир… Там Ри, там осталась куча дел, там так вкусно дышится на рассвете, да и на закате тоже, там живут смешные, и не очень, существа, там морры садятся на костёр, и он тухнет, и там Ри! Там всё настоящее, и она настоящая, живая, беспокоится о нём, а он тут лунные пирожки трескает, да с другими девчонками под ручку ходит! Так, думай, Снифф, думай… Дверь та открылась из-за того, что ему приснился тот пират, Бартоломью, правильно? Значит, надо снова увидеть его во сне! Может, тот его просто найти не может – космос-то большой, а на той станции Сниффа и нет уже давно. Вот ведь! А он специально отключал себе сны в последнее время – не хотелось увидеть что-то из недавнего прошлого, уж слишком больно это было. Практиками нужными Снифф владел вполне прилично, в школе был одним из лучших! Так что просто спал, и всё. Вечером закрывал глаза, а утром открывал, и отлично высыпался. Значит, пора включать сны обратно! И спать, срочно спать!

Он огляделся. Вначале нужно было выполнить ту работу, которую ему навязали. Где там этот новый ящик с консервами?

Новый ящик оказался нормальным, полным самых обычных консервов. Снифф быстро загрузил комбайн блестящими банками из углепластика, выставил нужную программу, и, с чувством выполненного долга, улёгся прямо на пол рядом с помигивающим индикаторами агрегатом. Надо будет потом ещё очистить контейнер для отходов, и активировать линию доставки, и на этом его работа здесь будет закончена. Он закрыл глаза. Полежал пару минут, ёрзая на жёстком полу. Сон не шёл. Мыслей в голове было - не протолкнуться, они проносились метеорами, какие-то сгорали без остатка, а какие-то, наоборот, падали на плодородную почву… И начинали там моментально прорастать, ветвиться, и заполнять собой всё его сознание.