Я глубоко вдохнул и столь же глубоко выдохнул очень влажный, практически густой после ливня воздух, потом обернулся к моим новоиспеченным батарейцам – несмотря на весь их опыт и оставшуюся за плечами войну с немцами, люди волнуются. Еще бы, только-только победили нацистов, сокрушили упрямо сопротивляющуюся нечисть – и снова в бой!
– С богом, братцы. Вперед!
После чего уже тише, едва ли не про себя начал читать:
– Живый в помощи Вышняго, в крови Бога Небеснаго водворится…
До войны я не был верующим. Да и сложно быть верующим молодому человеку в стране, где религия объявляется опиумом для народа, где один за другим закрывают храмы, а после взрывают их. Не все, конечно, не все. Но многие… Где священников нет, потому что арестовали, а прихожан пофамильно переписывают при посещении Пасхальной службы комсомольские активисты, чтобы после устроить головомойку на работе.
У нас была другая вера. В большое, светлое будущее для всех людей, вера в марксистско-ленинские идеалы и мудрость вождя, в братство народов, наконец.
22 июня 1941 года эта вера очень сильно пошатнулась…
Впрочем, немцы не сумели воспользоваться тем разочарованием, что неизбежно настигло народ с первыми серьезными поражениями на фронте. Да, какое-то время они пытались заигрывать с крестьянами, серьезно пострадавшими от коллективизации, пытались разыграть карту борьбы с «жидами-коммунистами» и подать нападение на СССР как «крестовый поход против большевиков» – сказочка для наивных белоэмигрантов. Многие из них поспешили счастливо обмануться, всерьез рассчитывая, что Гитлер воюет со Сталиным, чтобы сковырнуть последнего и дать уцелевшим «господам» реставрировать Царскую Россию. Ну да, ну да, немцы поперлись в СССР проливать свою кровь чисто на идеологическом альтруизме…
Вот только идеология нацистов прямо говорит о том, что славяне – рабская, недоразвитая нация, ничем не лучше негров Намибии. Так что они решили устроить славянам СССР геноцид не хуже, чем геноцид народу гереро в Африке.
Массовые грабежи и изнасилования в полосе наступления вермахта, расстрелы гражданских, посмевших укрыть у себя раненых бойцов РККА, а также мужиков и подростков, спрятавших у себя оружие, собранное на полях недавних боев, отрезвили многих обманувшихся крестьян. А удары по госпиталям, эшелонам и кораблям, эвакуирующим гражданских, в частности, детей, поразили страну своей циничной жестокостью, бесчеловечностью. Одна трагедия бомбежки детей на станции Лычково чего стоит…
Гитлер очень просчитался, когда отменил все нормы военного права на оккупированных территориях перед вторжением в СССР. Он рассчитывал, что армия «очистит территорию» от славян естественным путем. И, не сдерживаемые трибуналом, доблестные зольдаты вермахта действительно с размахом ударились в военные преступления! Что, однако, заставило бойцов РККА исступленно цепляться за свою землю. Даже когда никаких шансов не то, что на победу, а на выживание не оставалось, заставило тех, кто уцелел, но попал в окружение, развернуть партизанскую войну. А после первых же карательных акций в партизаны подались и простые крестьяне…
И то, что немцы принялись открывать храмы на оккупированной территории, было неспособно повлиять на ситуацию.
Руководство рейха совершило слишком много ошибок с началом нападения на СССР. Упивающиеся первыми победами, нацисты никак не сдерживали разгул своих зольдат на оккупированной территории, не наказывали, а наоборот, поощряли военные преступления. Огромное число пленных, попавших в руки фашистов в первые месяцы войны, были согнаны в жуткие, переполненные до краев концлагеря, где большинство из них погибли от бесчеловечных условий содержания… Хотя рейху в то же время очень сильно требовались рабочие руки.
Вот если бы Гитлер твердо придерживался формул: «мы воюем не с русским народом, а с жидами-коммунистами», «всю землю крестьянам, а рабочим достойный заработок на заводах рейха», «сдавайтесь в плен – в плену вас ждет достойная жизнь, заработок и свобода от тирании большевиков»… Его шансы на победу были бы куда выше.
Но он просчитался, и в 1942-м уже не осталось ни одной семьи, не потерявшей кого-то из родных и любимых. И бойцы шли сражаться, заряженные справедливой ненавистью к врагу, поголовно имея к фашистам личные счеты…
Да, немцы просчитались. Но повторюсь, фашисты очень поверили в себя с началом нападения на Союз, решили, что можно особо и не кокетничать на завоеванных землях. Однако же хмельная эйфория первых успехов слетела с нацистов, когда в тылу наступающих войск началась полноценная война, а намертво вцепившиеся в свою землю красноармейцы дотянули до зимних холодов. До первого серьезного контрудара под Москвой… Но тогда заигрывать было уже поздно – те же крестьяне ненавидели фрицев куда сильнее власти, согнавшей их в колхозы. А сотни тысяч пленных, способных встать к заводским станкам, были мертвы…
Тогда немцы забросили все пряники куда подальше, достали кнут – и больше не убирали его до конца войны. Чтобы эффективнее бороться с партизанами, бьющими по жизненно важным для вермахта коммуникациям, на селе ввели круговую поруку. Стали практиковать набор заложников и массовые расстрелы за успешные диверсии и удары «лесных призраков». Так немцы называли нас, партизан… Порой это давало плоды, но чаще всего оборачивалось против фашистов. Крестьяне стали уже массово пополнять отряды советских иррегуляров…
Отец Николай, ставший приходским батюшкой в небольшом сельском храме (заново освященном после нескольких лет службы сельском клубе), прекрасно видел, что представляют собой нацисты. И ради чего открывают православные приходы в России… У себя в Германии они нередко преследовали собственное духовенство – особенно когда совестливые ксендзы пытались вести антивоенную проповедь и осуждали гонения на евреев, концлагеря. Хотя в то же время с папой Римским Гитлер показушно дружил…
Но разделяя боль и страдания своего народа, отец Николай стал нашим связным. Именно через его сельский храм партизаны могли относительно безопасно получать передачки от крестьян, передавать и получать сообщения от подполья, действующего на железнодорожных станциях. Как-то раз отец Николай, рискуя жизнью, укрыл двух раненых подпольщиков от облавы, чем заслужил настоящее уважение от партизан, окончательно став «своим». И он же научил меня основным «воинским» молитвам, псалмам «Живый в помощи», «Да воскреснет Бог» и «Господь просвещение мое и Спаситель мой». Он рассказал мне об основах веры и ответил на те вопросы, что волновали, наверное, любого новоначального верующего в России…
– Отец Николай, вот ты говоришь – на все Божья воля. Ну тогда ответь, почему все такие набожные беляки проиграли в Гражданскую, а? Почему победили большевики, устроившие гонения на Церковь? И почему сейчас Господь помогает Гитлеру завоевать СССР?!
Батюшка, невысокий и жилистый мужчина лет пятидесяти со строгим лицом, неожиданно мягко усмехнулся, погладив окладистую бороду пшеничного цвета:
– Давай по порядку. Вот ты говоришь «набожные беляки». Правильно говоришь, что набожные… Вот только набожность и вера – это отнюдь не одно и то же. Христа требовали распять набожные законники-фарисеи, хотя и понимали, кого распинают… Вера – она в поступках, понимаешь? Не спорю, были среди представителей Белого движения и искренне верующие люди, но… Но русское общество отвернулось от Бога задолго до начала Отечественной войны.
Сделав небольшую паузу, подбирая слова, батюшка вскоре продолжил:
– Может, слышал, читал рассказ Куприна «Поединок»? Нет? А там очень наглядно показаны грехи общества того времени – от адюльтеров, то есть измен замужних дам, до «рядового», повседневного убийства на дуэли. Конечно, это не все грехи, но что говорить о вере, если «верующие» позволяют себе блудить до свадьбы и изменять супругам, убивать друг друга на дуэли и кончать жизнь самоубийством по решению офицерского суда чести? Или даже из-за отречения императора? Когда делают аборты, убивая живого младенца в материнской утробе с благословения матери и при безвольном молчании отца, не способного защитить дитя… А то и по его требованию. Где здесь вера?
Я согласно кивнул, признавая всю правильность слов священника.
– Наконец, едва ли не все лидеры Белого движения – за редким, редким исключением! – были причастны к свержению царя. Включая генерала Алексеева, организатора заговора, они предали его в дни февральского бунта, оставив без поддержки армии… Ну а касаемо гонений на Церковь – так не в первый же раз на Церковь устраивают гонения. За распятым на кресте Христом целые поколения первых христиан, начиная с апостолов, подвергались гонениям язычников-римлян. Их убивали в амфитеатрах на потеху беснующейся толпе, травили дикими зверями, казнили, распинали… Но это лишь укрепило истинно верующих. Разве не то же самое случилось и теперь?
Немного помолчав, отец Николай продолжил:
– Теперь о главном. Господь не помогает Гитлеру и его нацистам. Но когда целый народ грешит, отвергает Бога и предает его, Господь также отступает от народа, перестает его оберегать, защищать. Как человек дает власть над собой нечистому духу, совершая смертные грехи и не каясь, не пытаясь себя исправить, так и целый народ страдает от лукавого без Божьей защиты. И только искупительные скорби, приводящие к осознанию своей греховности и раскаянию, скорби, что заставляют людей искать Бога и молить его о помощи, способны обратить людей к покаянию и молитве… И тогда Господь вновь обращается к людям, вновь помогает им, защищает.
Вполне себе логично звучит.
– Думаешь, матери сейчас не молятся о своих чадах, сражающихся на фронте? Пусть даже и тайком? Твое поколение, хоть и родилось в лихое, безбожное время, но вас все же крестили. Крестили воинами Христовыми! А значит, и материнская молитва о вас, и ваша собственная молитва способны дойти до Господа… В бою ведь редко бывает, чтобы в момент наивысшего напряжения рискующий собой воин не обращался к Богу, верно? Хотя хватает и тех, кто ищет спасения в суевериях…
Отец Николай испытующе посмотрел на меня, после чего утвердительно кивнул:
– Сам о том знаешь.
Я согласно склонил голову, после чего осторожно спросил:
– Думаете, Гитлер победит?
Батюшка вновь по-доброму так улыбнулся, покачал головой:
– Будущее известно только Богу, но это будущее зависит от нас самих. Не только от самоотверженности и жертвенности в бою, но и от осознания греховности, и от личного покаяния всех нас… От нашей молитвы – и наших поступков.
Чуть помолчав, отец Николай, однако, добавил:
– Россия не в первый раз переживает искупительные скорби. И дай Бог, что эти не станут последними, не обернутся гибелью страны и народа. Но лично я – я верю, что в этот раз молитвы тех, кто просит Господа о помощи, спасут нас. Что власти образумятся, церкви будут открыты, гонения на верующих завершатся. Тогда многие обратятся к Богу…
Слова отца Николая стали пророческими. В 1943 году по всему Союзу были открыты храмы, священников начали выпускать из лагерей, а в Москве провели Архиерейский Собор, на котором выбрали патриарха. На фронте же многие бойцы обзавелись крестами, которые порой вырезали из жестяных банок и освящали при случае… Возможно, кто-то воспринимал крестик как оберег или талисман, но ведь многие действительно молились!
Не берусь судить, но, по личным ощущениям, те бойцы, которые надевали крест, реже погибали. Может, мне просто кажется? Впрочем, история знает примеры, когда нательный крест спасал человека буквально – как Петра I в Полтавской битве, когда пуля попала именно в крест.
На фронт в 1944 году отправилась воевать колонна танков Т-34-85 «Дмитрий Донской» с довольно редким, сильным орудием ДТ-5 и огнеметные танки на базе «тридцатьчетверки», дошедшие до Берлина, а также эскадрилья самолетов «Александр Невский». И те и другие построили на пожертвования верующих…
Отцу Николаю посчастливилось дожить до этого времени и узреть, что власти СССР действительно образумились, позволили выбрать патриарха и отказались от поддержки «обновленцам».
А также отец Николай разделил судьбу многих новомучеников, когда пытался защитить жителей села, на которых обрушились украинские каратели… Набранные с западных областей полицаи, едва ли не через одного униаты – тот же Бандера сын униатского священника, – ортодоксальных православных считают непримиримыми врагами. И, пожалуй, вражда эта куда глубже и страшнее, чем классовая борьба Маркса и Ленина!
Добрый, правильный и честный был иерей Николай – царствие ему небесное…[8] Бандеровцы его расстреляли, деревню сожгли, казнив большинство жителей. А после вышли к партизанскому лагерю, где я принял свою последнюю схватку в качестве партизана. Тогда мой орудийный расчет выиграл отряду время, сдерживая карателей точным, убийственным огнем…
Вечная память павшим и жертвам этой войны. Память, что нельзя забыть и предать! Ни в коем случае нельзя…
Ну а мы попробуем еще пожить – с Божьей помощью! И воздать японцам за все то, что они устроили на китайской земле. Пусть земля-то и народ не наши, но зверствовали самураи так, словно жаждали перещеголять фашистов в СССР! И у нас, уверен, зверствовали бы не менее страшно, если бы не Хасан и Халхин-Гол, если бы в первые месяцы Отечественной войска с Дальнего Востока сразу перебросили на запад, оголив границу…
– Вперед, братцы, вперед! Не отставайте!