Расчеты с немалым трудом выкатили орудия на огневой рубеж. Хлынувший с неба тропический ливень за ночь обильно напитал землю влагой, так что раскисла не только грунтовка, ведущая к японским позициям, но и вся почва, примыкающая к предполью укрепрайона. И, несмотря на малый вес и мобильность «сорокапятки», батарее пришлось бы туго, если бы нас не подтянули на буксирах экипажи «сушек» – самоходок СУ-76.
Сегодня их рискнули использовать как штурмовые орудия при прорыве укрепрайона. На мой взгляд, риск неоправданный: легкая противопульная броня рубки в теории уязвима даже для слабеньких японских 37-миллиметровых пушек. По крайней мере, те берут 24 миллиметра брони за 900 метров, у «сушек» верх лба корпуса 25 миллиметров – правда, броневой лист установлен под наклоном… А открытая сверху рубка делает нашу самоходку уязвимой для минометного огня. И даже основной козырь самоходчиков – легкость в управлении, скорость и маневренность боевой машины, созданной на шасси легкого танка, сейчас отсутствует. Ибо из-за густой, разъезжающейся под траками грязи, уже чудо, что СУ-76 вышли на огневой рубеж!
Впрочем, самоходчики не унывают, надеясь на сильное орудие ЗИС-3 и километровое расстояние, с которого ведут огонь по амбразурам вражеских дотов. По идее, на этой дистанции легкие японские противотанковые пушки уже не возьмут самоходки в лоб… А минометчикам не дает прицелиться по «сушкам» кипящий в траншеях предполья бой. Так что ни одной сгоревшей или выведенной из строя СУ-76 я действительно не наблюдаю, в отличие от пары «бэтэшек» с минными тралами, подбитыми японцами уже у самых окопов…
– Раздвинуть станины! Глухов, зарядить бронебойный, Филатов – осколочный! Ориентир – подбитая «бэтэшка», вправо десять градусов! Цель – дзот на пехотной позиции… Глухов – выстрел по бронезаслонке фронтальной амбразуры, Филатов – вложите фугас следом!
– Слышали товарища капитана? Выполнять!
Голос Максима Карасева, молодого взводного лейтенанта, срывается на тонкий крик, еще бы, молодость – синоним честолюбию, а не успевший на большую войну с Германией, недавний выпускник артиллерийского училища жаждет себя показать. Но в батарее «сорокапяток» всего два огневых взвода по два орудия в каждом. И как бы я ни желал вестись на поводу у пехотного комбата, сегодня у нас действительно нет целей, по которым стоило бы бить всеми орудиями разом. Ну а дальше простая логика – старший лейтенант Родионов Александр уже имеет боевой опыт, воюет с 1944-го года, начав свой путь к Берлину в Польше. Ему я без раздумий доверил второй огневой взвод, действующий наособицу, а вот первый фактически принял на себя как старший по званию.
Опытные расчеты, на три четверти сформированные из фронтовиков (командиры орудий, наводчики и заряжающие – все с боевым опытом), действуют, как четкий, отлаженный механизм. Чтобы раздвинуть станины и дослать снаряды в казенник, бойцам потребовались считаные секунды.
– Орудие Глухова… Огонь!
Первым выстрелом Евгений Шаповалов, сержант-наводчик, не попал, но болванка крепко тряхнула дзот, деревоземляную огневую точку, ведущую плотный пулеметный огонь из боковых амбразур. А под прикрытием фланкирующего огня из дзота к нему откатилось не менее взвода японских солдат, организовав довольно крепкий узел обороны в уже практически занятом нашими предполье.
Вообще, японский укрепрайон не поражает воображение. Минное поле, заграждения колючей проволоки – препятствия обычные, знакомые опытным саперам. Этой ночью, перед самым началом ливня, те выдвинулись к вражеским позициям, расчистив узкие проходы и просто вырезав куски спирали Бруно из рядов проволочного заграждения. После чего имеющимися проходами под покровом ночи вперед рванули группы штурмовиков и пограничников, сперва ножами снимающих сонных, вымокших до нитки часовых. После чего бойцы подорвали гранатами сразу несколько блиндажей со спящими самураями, а как поднялся шум, принялись косить врага плотными очередями скорострельных ППШ практически в упор!
Также с первыми выстрелами вперед рванула штурмовая бронетанковая группа. Четыре мощных танка Т-34-85, три самоходки СУ-76, несколько БТР «Скаут» с десантом автоматчиков… Такие штурмовые группы появились ближе к концу войны – советское командование переосмыслило опыт германских кампфгрупп, создав собственный аналог. Достаточно сильные и мобильные, советские штурмовые группы пусть и с потерями, но сносили многочисленные немецкие заслоны и засады, успевали захватить мосты и занять переправы. В свою очередь, это позволяло не снижать темпов наступления и значительно сократило общие потери от немецких танковых засад.
На момент прорыва дорога еще не успела раскиснуть в жижу, и командиры рискнули бросить группу вперед, пока японцы не опомнились. Минные тралы установили на «тридцатьчетверку» – собственно, они и устанавливаются на средние танки с их противоснарядной броней. «Бэтэшки» утром пошли вперед не от хорошей жизни – тридцать тонн брони Т-34 просто завязли бы в поле…
Теперь же штурмовая группа, судя по гремящей в тылу японцев канонаде, уничтожает третью линию обороны врага – заранее разведанные с воздуха позиции гаубичной артиллерии. Уничтожить их тоже стоило с воздуха, но нелетная сегодня погода… Впрочем, судя по тому, что снаряды японских гаубиц не взрываются на подступах к предполью, переворачивая «сушки» близкими попаданиями и выкашивая советскую пехоту градом осколков, дела штурмовиков идут вполне себе неплохо!
Да и то, противником наших танков могут выступить лишь японские зенитки-трехдюймовки, прикрывающие гаубицы. Противотанковые качества последних, несмотря на мощный калибр, весьма посредственны. Малая скорость разворота и наведения тяжелых орудий позволяет танкам довольно успешно сближаться с противником и расстреливать их первыми… Прямой наводкой гаубицы успешно поражают бронетехнику разве что из хорошо подготовленной засады.
Как под Москвой в 1941-м, когда пришлось использовать в бою осадные орудия, воевавшие еще под Плевной…
Фактически сейчас предполье уже занято – сопротивляются лишь несколько очагов обороны, сформировавшиеся у пулеметных дзотов.
– Шаповалов, градус доводки влево… Огонь!
По команде старшины Глухова наводчик поправил прицел – и выстрелил. Звонко лязгнул казенник, выбросил дымящуюся гильзу, а фронтальную бронезаслонку амбразуры вырвало, бросив внутрь.
И тут же оборвался пулеметный огонь…
Конечно, болванка вряд ли рикошетила внутри огневой точки, подобно тому, как они рикошетят в узком пространстве бронированных танковых башен. Но тряхнуло пулеметчиков явно неслабо! А уже мгновение спустя грохнул второй выстрел – расчет Евгения Филатова вложил осколочный точно в амбразуру; приглушенно бахнуло внутри, дзот вздрогнул и окутался густым дымом. Выходит, у Миши наводчик покрепче, поточнее… Да, не сработался я еще с новой батареей, не привык к людям…
Без поддержки пулеметчиков сопротивление японцев подавили быстро: сблизившись с траншеями, занятыми врагом, штурмовики закидали их гранатами. А когда огонь самураев заметно ослабел, в окопы ворвались бойцы, расстреливая врага из ППШ с их емкими магазинами, выпускающими до шестнадцати сильных маузеровских пуль в секунду…
Неожиданно вблизи меня стегнула грязь одна, потом вторая короткая очередь. Заученно рухнув наземь (если стреляют – ложись!), я прижал к глазам бинокль и уже вскоре разглядел метрах в ста от разбитого нами еще один дзот. На этот раз фронтальная амбразура открыта, заметен ребристый ствол станкового «гочкиса» и языки пламени, пляшущие на раструбе пулемета! Причем если первыми двумя короткими очередями японцы пристреливались, то следующую очередь вложили длинную; веер пуль прошел над моей головой, обдав затылок горячим воздухом… За спиной раздался короткий вскрик. Обернувшись, я увидел свалившегося наземь Карасева, держащегося за простреленное плечо.
– Помочь лейтенанту! Оба орудия – вправо пятнадцать градусов! Цель – пулеметный дзот! Осколочными, по готовности, огонь!
Казенники с чавкающим звуком проглотили густо смазанные снаряды, наводчики принялись спешно доворачивать маховики горизонтальной доводки… Неожиданно послышался звон разбитого стекла – отчаянный японский расчет сумел зацепить орудие Глухова, разбив панораму. Испуганно прижался к земле наводчик, поспешили укрыться за щитком заряжающий и оба подносчика. Командир орудия также припал к земле, подтаскивая за собой раненого взводного… Но в ответ уже грохнул снайперски точный выстрел второго орудия – и вражеский пулемет исчез в яркой вспышке пламени.
– Женя, добивайте дзот вторым выстрелом!
Хлесткий звук очередного выстрела «сорокапятки» Филатова совпал с грохотом сильного взрыва. Накрылась-таки одна из «сушек», мощно сдетонировавшая от точного выстрела полевой трехдюймовки… Если не ошибаюсь, на вооружении у японцев состоят лицензионные копии крупповских полевых пушек еще начала века. Тем не менее бронебойный снаряд одного из орудий (ровесников обороны Порт-Артура!) сумел пробить тонкую в лобовой броню самоходки, едва перемещавшейся по полю после пары-тройки выстрелов…
Оставшиеся на нашем участке три «сушки» сосредоточили огонь на орудийном доте, из которого выстрелило полевое орудие. Бронебойные болванки грабинских трехдюймовок не способны пробить бетонные, армированные стенки долговременных огневых точек японцев. Но, пристрелявшись к амбразурам, ЗИС-3 с легкостью выбивают бронезаслонки, порой обрушив края, а рикошетя внутри бетонной коробочки, болванка уже вполне способна нанести тяжелый урон гарнизону… Не говоря уже о летящих следом осколочных снарядах.
Один японский дот уже замолчал, по соседнему ведут плотный огонь все три «сушки». Но долговременные огневые точки, поддерживающие своим огнем полевые траншеи предполья, вынесенные вперед, всегда строят с расчетом, что одна будет прикрывать другую. И держа это в голове, позади крупных артиллерийских дотов я сумел разглядеть еще один, малый и приземистый пулеметный дот. Последний пока молчит…
Но он здорово огрызнется огнем станковых «гочкисов», как только наши штурмовики пойдут вперед.
– Сержант Шитюк… Сергей! Объявляю благодарность за точную стрельбу!
– Служу Советскому Союзу!
Наводчик-снайпер орудия Филатова ответил бодро, молодцевато, а вот я, поднявшись из раскисшей грязи, чувствую себя уже отнюдь не так бодро.
– Значит так, взвод, слушай боевую задачу. Лейтенанта Карасева эвакуировать в тыл, командирам орудий – выделить по одному заряжающему. Остальные – приготовить дымовые гранаты, будем ставить завесу у дота, расположенного в тылу… Гранаты кладем рядом с дотом, наша задача его слепить! Сержант Шаповалов, наводить пушку придется через ствол. Опыт есть?
Наводчик ответил несколько обескураженно:
– Нет, товарищ капитан…
– Ничего. Это не по танкам бить в момент атаки… Три градуса вертикальной доводки – пристреляемся по ходу боя. Старшина Глухов!
– Слушаю, товарищ капитан.
– Семен, нужно добраться до штурмовиков. Проходы в минном поле имеются, окопы молчат – добежишь без риска. Предупреди наших о пулеметной точке. Как будут готовы идти вперед, пусть командир даст сигнал ракетой, мы ослепим японцев.
– Есть…
Старшина, несколько уязвленный тем, что я отправил его в качестве посыльного, все же поспешил вперед с негромкой руганью, мешая грязь на бегу. Подносчики же повели в тыл бледного от потери крови и боли Карасева, хлебнувшего войны полной ложкой… Лейтенант рвался показать себя в бою, но фронтовая реальность такова, что в первой атаке гибнет очень много новичков, до трети новоприбывших бойцов и младших офицеров. В первом же своем бою… Конечно, к 1945-му ситуация изменилась, наши воины и командиры набрались опыта, последние стали жалеть людей и пытаться их кое-как беречь. Но от личного опыта, приобретенных инстинктов зависит очень многое. Я рухнул в грязь, как только заслышал вражескую очередь, Карасев же промедлил, не решаясь пачкать в бурой, мутной жиже новенькую, ладную офицерскую форму… За ошибку новичка он заплатил кровью – хорошо хоть, что не жизнью!
…Прошло не менее получаса, прежде чем над позициями занятых нашими траншей в воздух взвилась красная ракета. За это время «сушки» заткнули второй, упрямо сопротивляющийся дот. Потеряв полевое орудие (его достали, как только вновь открылись бронезаслонки для очередного выстрела), японцы упорно огрызались огнем мелких противотанковых пушек. Подбить самоходки врагу так и не удалось, но «разули» самураи сразу двух наших «фердинандов».
– Взвод! Дымовыми гранатами… Огонь!
Мой крик совпал с грохотом выстрелов, а у замеченного мной приземистого пулеметного дота встало два дымных столба, стремительно растущих с каждой секундой.
– Шаповалов, один градус влево, Шитюк – хорошо! По готовности… Огонь!
Еще пара дымных снаряда прилетели к японцам – и сразу несколько штурмовых отделений спешно двинулись в сторону противника. Японцы опомнились, ответили густыми очередями станкачей, пытаясь нащупать наших сквозь дымную пелену, лихорадочно меняя направление стрельбы… Но это агония. Длинные очереди сильно рассеиваются, а водя стволом из стороны в сторону, вражеские пулеметчики все время меняют сектор обстрела, даже случайно достав штурмовиков.
Все же потеряв пару-тройку бойцов, два отделения обошли пулеметный дот с флангов и зашли в тыл, в то время как остальные двинулись к артиллерийским дотам, зачищать их от чудом уцелевших самураев.
– Взвод! Прекратить огонь.
Мои «сорокапятки» замолчали, а бойцы саперно-штурмовой группы ринулись к доту, держась мертвой для вражеских пулеметов зоны. Японцы попытались встретить врага на подступах, но бьющие в упор очереди ППШ снесли бросившихся было навстречу самураев с винтовками наперевес… Противник, правда, был также вооружен ручным пулеметом, и расчет его успел смахнуть пару бойцов, открыв огонь буквально с десяти шагов! Но обоих пулеметчиков срезали очереди набежавших сбоку штурмовиков.
Немногие выжившие японцы сумели отступить, запереться в доте, закрыв за собой бронированные двери. Но церемониться с ними не стали – поднявшись на крышу дота, саперы подорвали бронезаслонки перископных шахт. После чего вниз полетели тротиловые шашки, выбившие нижние перегородки, затем дымовые и «лимонки». В узком пространстве небольшого пулеметного дота сильные оборонительные гранаты Ф-1 оглушили и побили осколками уцелевший гарнизон… Наконец, бронедверь была открыта изнутри, и последние уцелевшие японцы, раненые и оглушенные, выкуренные дымом, сдались в плен.
Как видно, потеряли офицера…
Оторвав бинокль от глаз, я облегченно выдохнул – в японском тылу уже минут как пятнадцать стихла канонада. А значит, бронетанковая штурмовая группа справилась с задачей, и наш участок прорыва полностью зачищен от врага. Выстроенная в три линии оборона самураев – прикрытое минными и проволочными заграждениями предполье с пулеметными дзотами и развитой системой траншей, полоса артиллерийских и пулеметных дотов, позиции зенитной и гаубичной артиллерии в глубоком тылу врага – пала, сбитая первым же крепким ударом. Да, опыта мы набрались, этого не отнять… Опять же снарядов и патронов хватает в избытке. Вот году так в 1941-м или 1942-м (да и в 1939-м) в лобовых атаках на этот укрепрайон положили бы уйму народа, да потеряли бы легкой бронетехники – не счесть! И справиться без сильной артподготовки или мощного воздушного налета все равно не сумели бы.
А теперь? Скрытое выдвижение под прикрытием тропического ливня, рывок небольших, но отлично вооруженных автоматическим оружием штурмовых групп, умелый (хоть и рискованный) прорыв ударной бронегруппы… И вполне надежная оборона классического укрепрайона пала в считаные часы, обойдясь нам куда меньшими потерями, чем на то рассчитывали японцы.
Слава тебе, Господи!