Как быстро летит луна!

На неподвижных ветках

Повисли капли дождя.

…За иллюминатором сверкнула молния. Еще не хватало. Совсем не хочется возвращаться назад из-за грозы!

– Границу прошли, приближаемся к точке высадки! – бортмеханик прокричал нам из открытой кабины.

Это хорошо. Значит, агентура сработала как надо, и летуны не ошиблись – разминулись мы с зенитной артиллерией и авиацией японцев… Отчего-то сразу вспомнился советский Днепровский десант 1943-го года – вместе с Вяземской операцией это самые масштабные десанты в тыл врага. Вон немцы после Крита своих десантников использовали как элитные пехотные части, а на Восточном фронте высаживали лишь небольшие диверсионные группы. Наши же действовали более смело, но и потери были… Соответствующими. Попав под сильный зенитный огонь немцев, летуны осенью 1943-го сбросили группы с ошибкой района высадки на куда большей, чем требовалось, высоте, из-за чего бойцы в самом начале действовали поодиночке и с трудом находили друг друга. Ну а часть десантников приземлились прямо на головы немцам, в районе оборонительных позиций врага или же в Днепр… Верная смерть.

Слава богу, что наша операция имеет куда меньший масштаб и пилоты нам достались подготовленные, рискнули лететь перед грядущей бурей… Только живот подводит, но это как всегда. Вон сидящие напротив разведчики-тихоокеанцы так и вовсе побелели как снег! Ну, конечно, одно дело пара-тройка тренировочных прыжков (вряд ли у них было больше) и еще пара за время слаживания групп, а боевой – это уже совсем другое дело!

Зато Серега сидит с закрытыми глазами, запрокинув голову с умиротворенным лицом. Мне бы его спокойствие…

Вспыхнула белая лампочка. Сигнал штурмана – приготовиться. Все поднялись со скамеек. Я прошел вперед и открыл бортовую дверь. За ней проносятся потоки ветра…

Три. Два. Один. Загорелась красная лампочка.

– Пошел! Пошел! Пошел!

На короткое мгновение я останавливаю бойцов перед выходом, проверяя парашют, и тотчас отправляю их в полет. Фигуры в камуфляже исчезают в темном небе. А чуть позади, за хвостом самолета уже видны раскрывшиеся купола…

– Не стой! Пошел! – я почти вытолкнул последнего зазевавшегося морячка.

Пора и мне…

Ноги оттолкнулись от борта. Дух перехватило! Поток ветра сразу же понес от самолета. Хорошо, что не кувыркает… Просчитав положенные три секунды, я дернул кольцо. Рывок при раскрытии порядочный, дернуло крепко! Смотрю наверх. Купол раскрылся. Стропы в порядке. Оглядываюсь по сторонам. Своих вижу. А вот внизу темно, как в чернильнице. Разве что единственный огонек в зоне высадки одиноко сверкает…

Не залететь бы в дерево!

Тишина. Только ветер. Штиля мы не дождались, чуть относит. Но молний нет. На наше счастье. Проскочим…

А вот и земля.

Все ближе…

Я вытянулся в струнку. Пятки вместе. Три. Два. Раз.

Удар!

Ветер у земли сильный. Меня протащило метров пять, прежде чем я погасил купол стропами.

Щебечут ночные птицы. Чуть справа кто-то «щебечет» особенно громко. Володя! Отлично. Я двинулся на звук. Мы уговорились собраться рядом со снайпером, чтобы не выдавать себя посторонними звуками.

– Все на месте? – я размял шею.

– Все. Вон последние морячки подходят, – отрапортовал подоспевший Паша. – Готовы к выполнению задачи, товарищ командир.

– Молодцы! – похвалил я. – Двигаем на встречу с агентом.

Впрочем, Конюх уже затушил костер, обозначавший пилотам точку высадки, а из ближнего к нам подлеска раздался похожий на Володин свист. Все мгновенно припали на колено, изготовившись к стрельбе, но это уже перестраховка.

– Один, – произнес неплохо видящий в темноте Володя, не опуская самозарядку. – В руках оружия нет. Руки подняты.

Я согласно кивнул, а вскоре впереди уже послышался негромкий певучий голос:

– Прекрасное поле, не правда ли?

– Цветов маловато, – ответил я на пароль и махнул рукой. – Свои.

Чан что-то быстро произнес на китайском. Ответили ему уже на родном языке.

– Японцы вас, как это говорится, проворонили, – улыбнулся наш агент и протянул руку: – Конюх.

На вид ему лет пятьдесят, может, чуть больше. Лицо, я бы сказал, классическое русское. Но заниматься физиогномикой времени абсолютно нет.

– Василий Панин, – ответил я на крепкое рукопожатие. – Что со складом, сколько сейчас охраны?

Агент легонько покачал головой:

– Я прибыл только вчера. За это время никто не въезжал и не выезжал с объекта. Охраны человек пятьдесят-шестьдесят, три бронемашины – средний танк «Чи-Ха» и два броневика «Сумида». Танк и расчет крупнокалиберного «гочкиса» держат подъезд под прицелом, но пулемет в основном в небо смотрит, он прежде всего зенитный. Броневики также играют роль подвижных зениток, но на них стоят пулеметы винтовочного калибра… Выучку солдат определить трудно, но службу несут серьезно. Прожекторы работают. Колючка под напряжением. Здесь и здесь участки минных полей, проходы в них контролируют пулеметчики. – Конюх уверенно чертит на земле вполне знакомый группе план объекта с расположением прожекторов и техники.

– Уже неплохо, – кивнул я новому товарищу. – Выдвигаемся. Брать надо с наскока. Сколько прожекторов?

– Пять.

– Володя, – подозвал я. – Свет на твоих молодцах, нужно ударить разом, чтобы вывести из строя все прожекторы… После давите зенитчиков и пулеметчиков, их нужно заткнуть обязательно! Паша, на твоих осназовцах бронемашины и расчет зенитки. Готовьте гранатометы Дьяконова, ВКГ к ним пробивает пятьдесят миллиметров брони за полторы сотни метров. Расчет крупнокалиберного пулемета попробуйте достать осколочной гранатой… Распредели людей, пусть подползут насколько возможно близко. Когда же погаснет свет и у япошек начнется паника, экипажи первым делом побегут к броне, наверняка кто-то дежурит прямо в машинах. Необходимо подбить «коробочки» до того, как они начнут движение! Танк на тебе лично.

Гольтяев только напряженно кивнул, понимая всю важность стоящей перед ним задачи.

– Дмитрий, мы с тобой делим остаток бойцов, по пять человек каждому, подползем насколько возможно близко до залпа снайперов, а как только загорится бронетехника, идем на рывок. Володя со стрелками прикрывают, но если японцы прижмут – залегаем, подбираемся короткими перебежками. Подходим на бросок гранаты – и глушим эргэшками всех, кого можем! А там ко входу на склад… Сергей, Конюх и Чан остаются в тылу, вас терять нельзя, даже если ранеными. Алексей, ты держишься с моей группой, но чуть позади – будешь оказывать помощь, коли она потребуется… Вопросы?

– Никак нет, – синхронно вполголоса ответили офицеры. Агент только кивнул, а Чан обиженно насупился.

Я решил чуть приободрить китайского «народного мстителя»:

– Чэнь, разрешаю стрелять по пулеметчикам, они нам более всего опасны. Но шибко не высовывайся, стреляй лежа, меняй позиции! Это и прочих бойцов касается… Выдвигаемся.

С запада подул холодный ветер. Вдалеке сверкнула молния, затем прогремел гром, заморосил легкий дождик. Как видно, предвестник обещанного метеорологами тропического ливня… Вроде и не сильно докучает, но маскхалаты постепенно набирают влагу, а значит, и вес. Десант наш, к слову, не очень сильно вооружен – в основном ППС и СВТ у снайперов и четыре винтовки Мосина для использования мортирок. Десантироваться с трофейными фаустпатронами мы не могли, как и прихватить с собой ручные пулеметы, а запас гранат перераспределили уже на земле в пользу штурмовых групп – изначально у каждого было по две-три РГ-42.

Добираться до склада пришлось пару часов – десантироваться ближе было опасно, японцы могли заметить. Сам объект располагается чуть в низине, окруженный кукурузным полем, позади него редкий лесок. Здание добротное, бетонное и с трех сторон окружено земляным валом да неглубоким рвом: стандартная практика размещения складов с бомбами и артиллерийскими снарядами. Если ухнет, землю-то, конечно, снесет, но взрыв все одно получится направленным вверх…

Вход в складское помещение также прикрыт насыпью, но она вынесена вперед и не соединена с другими земляными стенками. Таким образом, к воротам склада от площадки разгрузки ведут два прохода.

Витки спирали Бруно вынесены вперед японских окопов и блиндажей, они окружают бетонный замок и земляной вал в три ряда и находятся под напряжением. Впрочем, приблизиться к ним все равно невозможно из-за не очень широкого, но непреодолимого для нас минного поля. Иными словами, вход только через «парадные» ворота по накатанной грунтовке, которую держат под прицелом вполне себе серьезный для японцев «средний» танк (ага, лобовая броня аж 30 миллиметров!) и крупнокалиберный пулемет.

Настоящая крепость! Одно хорошо – японцы не показывают признаков тревоги или озабоченности. Их не тренировали, подобно фрицам, бить из машинегеверов на любой шорох и по любой, даже мерещащейся дежурным пулеметчикам тени! Свет прожекторов освещает подходы к складу равномерно, в определенной последовательности, часовые позволяют себе открыто курить, не держа сигарету в кулаке. Готовые мишени для снайперов… Страшновато, но бывало и похуже.

Плюс затихший было легкий, моросящий дождь неожиданно резко усилился, начав хлестать по земле сильными, косыми струями! В такую погоду внимание и настороженность невольно притупляются…

– Ну что, братцы! У всех часы, время мы подвели. Начинаем ровно в три. За пятнадцать минут, думаю, подползем к своим целям на максимум… Уничтоженные прожекторы – сигнал к атаке.

После короткой запинки я неожиданно для самого себя повторил слова Павлова:

– С богом, товарищи.

Ливень бьет все сильнее. Такого потока с неба я даже представить себе не мог! Так что приходится ползти по мгновенно раскисающей земле, по уши в грязи… Зато свет прожекторов отражается от дождевых капель, скрадывая наше приближение.

Я замер метров за сто пятьдесят до полосы колючей проволоки. Это хорошо, гранатометчики сумеют подобраться на дистанцию прямого выстрела… А вот стрелки часов будто замерли. Я даже поднес их к уху. Нет, работают. Просто в момент напряжения минуты превращаются в часы, буквально.

За рядами проволоки ютятся все три бронемашины. Танкисты решили не лениться и выкопали своему «Чи-Ха» полноценный капонир, из которого торчит теперь только башня. Вот это плохо, по башне нужно еще умудриться попасть… А вот оба «Сумида» стоят на открытой местности, опустив к земле дула зенитных пулеметов. Увы, направили вниз ствол крупнокалиберного «гочкиса» и дежурные зенитчики…

Да, «Сумида», конечно, интересное такое решение японских инженеров. Противопульная броня, три оси и экипаж из семи человек. Пулемет в башне и еще один курсовой да семь бойниц в бортах и корме корпуса для стрельбы экипажа из винтовок. Но самое главное – это возможность поставить броневик на рельсы и использовать его в качестве патрульной бронедрезины! До такого не додумались ни советские, ни германские конструкторы. Уверен, что и у союзников ничего подобного не имеется…

Минутная стрелка приближается к отметке «12». Скоро. Я стер набежавшие на брови дождевые капли, мешающие смотреть, и обернулся. Обе группы залегли рядом, а замерший в пяти шагах справа Паша Гольтяев уже целится в башню танка.

– Приготовились, – прошипел я.

Густой ливень скрыл хлесткий звук выстрелов «светок», а вот звон разбитого стекла я расслышал уже отчетливо! Прожекторы погасли разом, а со стороны японских часовых раздались испуганные, отчаянные крики.

Но их перекрыл грохот взрыва замершего в капонире танка! Кумулятивная граната, выпущенная капитаном-осназовцем, попала в цель, прожгла в броне башни небольшое отверстие направленной струей жуткого пламени и вызвала детонацию хранящихся в танке 57-миллиметровых снарядов, сорвав башню «Чи-Ха» с погон и отбросив ее в сторону!

– Вперед! Паша – красавец!

Подрыв горящего жарким факелом танка перебудил спящих японцев и заглушил звуки других, менее слабых взрывов. Однако оба «Сумида» тоже весело горят, несмотря на косые струи дождя, причем теперь они освещают уже самих японцев, делая из противника легкие цели для снайперов и просто стрелков! К тому же яркое пламя банально слепит солдат императора Хирохито…

Как и ожидалось, осколочная граната, выпущенная из мортирки Дьяконова, рванула сильно в стороне от зенитного «гочкиса». Но дежурный расчет, попытавшийся было развернуть пулемет в нашу сторону, мгновенно перебили снайперы.

Ай да молодцы! Ай да красавцы, орлы!

Я рискнул повести свою группу на рывок, пока японцы не опомнились. Да, короткими перебежками зачастую надежнее, но не сейчас, когда обескураженный враг толком не видит целей и не способен организовать сопротивление. Бежим мы молча, стремительно сближаясь с окопами, сберегая дыхание и не позволяя японцам взять прицел на обычные для атакующих крики.

Дождь скрадывает звук наших шагов, но метров за сорок до окопов я услышал отрывистые команды на японском.

– Ложись! Приготовить гранаты!

В ответ на мою команду застрекотал пулемет, ударивший длинной, рассеивающейся очередью. Это сгоряча… Но следом японцы запустили в воздух несколько осветительных ракет – кажется, у них нашелся офицер, взявший управление боем на себя.

Ну что же…

– Двадцать два, двадцать два!

Последние слова я произношу, уже разжав усики и вырвав чеку, после чего бросаю эргэшку в сторону пулеметного гнезда с секундной задержкой. Граната все же не долетает пару метров до цели и мгновенно взрывается у самого бруствера. Но следом летят еще гранаты, много гранат! Взрывы РГ-42 гремят подряд, оглушая японцев неожиданной для них канонадой, раня их множеством осколков. А короткая очередь пулеметчика, куда более точная при свете ракеты (вспорола грязь всего в полуметре от моей головы!), вдруг резко оборвалась. Молодец, Володя, бережет своего командира…

– Вперед!!!

– Ура-а-а-а!!!

Нестройным хором закричали морячки – теперь-то можно, теперь наш крик играет на нервах противника и бодрит на последнем рывке… Оставшиеся метры мы пробегаем за считаные секунды, не обращая внимания на хаотичный винтовочный огонь. Хотя позади кто-то падает…

Вражеский офицер оказался настоящим бойцом – смело нырнув в окоп убитого пулеметчика, он подхватил ручной «Тип 11» с коробчатым магазином и примкнутым штыком (!). Самурай еще мог бы прижать нас к земле длинной очередью, дав японцам время очухаться и закидать гранатами группу русских, прорывающихся прямо по дороге… Но противник не успел нажать на спуск – короткая, всего в три патрона очередь моего ППС перехлестнула грудь врага, бросив смельчака на дно пулеметного гнезда.

Нет, не отобьетесь, твари!

Очереди ППС бьют в упор, сметая ринувшихся в штыковую контуженых японцев, а в окопы летят последние эргэшки. Второй офицер бросил своих солдат в отчаянную контратаку, сжимая в руках похожий на «люгер» пистолет и меч син-гунто, но снайперский выстрел ударил точно в голову самурая…

– Вперед! К складу!

Я увлекаю свою группу за собой, предоставив Шапранову добить деморализованных японцев, не ожидавших столь дерзкого налета. Шаг, другой, третий… Из-за насыпи показалась пара японцев. Поймав на мушку живот ближнего врага, двумя беглыми очередями укладываю обоих на землю.

– На землю!

Моя группа залегает, пока матросы и подоспевшие снайперы занимают опустевшие окопы у дороги, собирают трофеи – прежде всего гранаты. Но навстречу им уже прорываются последние защитники склада, спеша по ходам сообщений… Впрочем, слаженные двойки морпехов умело прикрывают друг друга огнем. А накоротке бьющие в упор очереди ППС не оставляют японцам с винтовками «Арисака» ни единого шанса, буквально выкашивая врагов!

Но в гаснущем свете очередной сигнальной ракеты я различаю с десяток воинов Хирохито, уверенно следующих навстречу бойцам Димы. И ручной пулемет «Намбу» в руках бегущего впереди японца! Скорее всего, командира отделения, капрала. Эти могут натворить дел…

– На три часа, японцы в окопах! Работаем гранатами!

– Нет гранат, командир…

– Е-мае!

Трясущимися от напряжения руками разжимаю усики второй эргэшки и, вырвав кольцо, закидываю ее точно в окоп, чуть впереди спешащего отделения самураев! Натренированный глазомер не подвел, да и техника броска у меня поставлена, так что с пятнадцати метров вложил гранату точно в ход сообщения. А в наступившей полутьме, подсвечиваемой лишь затухающим огнем на танке, японцы не увидели залетевшую в окоп гранату…

Взрыв!

Хлопок подрыва РГ-42 заглушили крики раненых, а храбреца-капрала с пулеметом близкий взрыв отбросил назад, изрешетив градом осколков.

Третья граната вновь летит в ход сообщения. Самураи что-то кричат, кто-то пытается выскочить из окопа, но их сметают очереди смершевцев. А я, меж тем, закидываю последнюю эргэшку чуть назад – так, чтобы отрезать врагу путь к отступлению… Два взрыва гремят с разницей всего в секунду, и крики раненых становятся громче, отчаяннее.

А затем застучали очереди ППС морпехов, наконец-то добравшихся до японцев по ходу сообщения…

На всякий пожарный меняю магазин ППС – запас лучше иметь во время боя! Тридцать пять смертельных зарядов. Безотказная штука.

– За мной!

Я первым приближаюсь к проходу в стенках земляного вала и аккуратно высовываюсь за поворот, вытянув вперед пистолет-пулемет. Конечно, надежнее было бы зайти с гранатой, но гранат у меня больше нет…

Наточенный клинок самурайского меча с силой рухнул на дырчатый кожух ППС, вырвав автомат из моих рук. От второго, рубящего удара офицера – уже немолодого, но резво двигающегося, – я едва смог отскочить назад! Рефлекторно схватился за рукоять финки… Отчего-то японец действует только холодным оружием – быть может, ему важно успеть обагрить меч кровью врага. Пусть и перед неизбежной гибелью…

Сейчас я закрываю противника собственной спиной, бойцы помочь не смогут. И скорее почувствовав, угадав очередной удар японца, успеваю нырнуть под рухнувший наискось клинок с шагом вперед! Чтобы, распрямившись, с силой вогнать зажатую обратным хватом финку в шею самурая.

Вогнать по самую рукоять…

Не знаю, чему там учат японских дворян, меня же готовил старый кубанский казак-пластун. На совесть готовил, обучая премудрости ножевого боя!

Вырвав пистолет из поясной кобуры и крепко сжав в пальцах рифленую рукоять ТТ, я пропускаю вперед подоспевшего бойца ОСНАЗа, быстро выглянувшего за угол земляной насыпи.

– Чисто!

Значит, офицер не успел к своим и решился продать свою жизнь подороже…

Бой затихает. Позади лишь изредка стрекочат короткие очереди ППС, да пару раз рванули трофейные гранаты, добивая японцев, оставшихся без автоматического оружия. Неужели действительно все?!