— Иди ко мне, мой ангел, — раскрывая объятия и радостно улыбаясь, проговорила Нелли, встречая Ренато.

— Я без звонка, — целуя её в щёку и обнимая крепко, ответил он. — Ваша русская зима — это непредсказуемая женщина. Никогда не угадаешь, какое у неё настроение будет вечером.

— Ты к чему это, философ мой? Неужели испугался снежных заносов, или в Италии не бывает снега?

— Бывает, конечно, — Ренато задумался, смотря в потолок. — В Альпах, больше чем полгода снег, но это — горы. А тут тепло было в январе, а в конце февраля, как вы там русские говорите — пипец какая холодрыга.

— Пошли, холодрыга ты моя, кормить тебя буду, — Нелли взяла его под руку. — Как чувствовала, попросила Антонио приготовить «Minestra di ceci». Заодно и снимешь пробу, и скажешь мне — соответствует ли вкус тому, что в Италии принято называть «зимним супом»?

— Хочешь сказать, что новый шеф-повар уже тут? Я же только днём говорил…

— А то! Бартоломео меня, конечно, о-очень удивил. Не ожидала. Даже не надеялась на удачу. Антонио хоть и молод, но на кухне чувствует себя как рыба в воде.

— Я могу с ним познакомиться?

— Что значит могу? Ты просто обязан с ним познакомиться, но… после того как поешь. Так скажем — чтобы время даром не терять. Может, он только косит под итальянца, хотя говорит, что родился и вырос в Пьемонте…

— Questo è vero? Quindi chiedigli di cucinare «Minestra di noci» (итал. — Это правда? Тогда попроси его приготовить «Minestra di noci») — радостно воскликнул Ренато, от восторга автоматически перейдя на итальянский. — Это очень вкусный суп.

— Noci — ореховый что ли?

— Да! — Ренато облизнулся и принялся перечислять ингредиенты. — Мясной бульон, noci…

— Не noci, а грецкие орехи, если уже по-русски говорить.

— Ну да, грецкие орехи, масло сливочное, сладкая тыква…

— Ты с тыквой любишь?

— Можно и без. Пошли на кухню, пусть твой Антонио сварит!

— Во-первых, он не мой, а во-вторых — у него на плите бурлит «Minestra di ceci», ты забыл? Сытный супчик с нутом, луком, чесноком, морковью и сельдереем. Я попросила добавить ещё артишоки и картофель.

— Хорошо, пусть будет этот, — согласился Ренато сглатывая слюну. Он действительно очень проголодался. Последние два дня прошли в творческой работе, за которой всегда и время течёт незаметно, и аппетит пропадает.

— Ешь, ешь, ангел мой, — сидя за столом напротив, говорила улыбаясь Нелли. — В последнее время мы с тобой редко видимся, но с сегодняшнего дня, надеюсь, всё будет как прежде.

— Угу, — только и смог ответить Ренато, суп действительно был очень вкусный, в меру горячий, и не перенасыщен приправами.

— Вина выпьешь или чего-нибудь покрепче? Может водочки? А на второе ты что хочешь?

— Алкоголь не хочу, хотя… Вина красного можно, — Ренато аккуратно протёр рот салфеткой. — А мясо какое есть?

— Какое твоя душа желает. Предлагаю мясное ассорти на гриле, заодно и я с тобой поем. Там и колбаски мясные, и рёбрышки, и медальон, и картошечка с розмарином, а? — Нелли подняла руку, чтобы позвать официанта. Ренато кивнул, соглашаясь с перечисленным ассортиментом. — А почему я не слышу восторженных слов о супе?

— Minestra molto saporito! (итал. — суп очень вкусный!). Grazie!

— Подожди благодарить, сначала надо мясо попробовать.

— Ты меня пригласила как кролика?

— А ха-ха! — Нелли не смогла сдержать смех. — Какого кролика, Ренато? А-а, ты про подопытного кролика? Не-е, ну как можно, ты что? Просто, кто лучше тебя сможет оценить итальянскую кухню, милый? Если бы ты в Италии открыл русский ресторан, и взял русского шеф-повара, я бы с удовольствием попробовала все блюда в меню.

— Да, прости, ты права, — Ренато иногда проявлял несдержанность и говорил всё, что думал. Это касалось и отношений. Сейчас он был слегка раздражён, в голове, после встречи с Лорой, уже вовсю шёл творческий процесс. Ему хотелось бы побольше узнать у Нелли о её подруге, но тогда пришлось бы рассказать о визите в ювелирный салон… Ренато не хотел раньше времени ничего говорить, возможно, что на восьмое марта, когда он подарит Нелли серьги, тогда и расскажет. А пока он спешил насытить желудок и поехать в свою студию.

Мясное ассорти оказалось выше всяческих похвал. После, Нелли заказала ещё и лёгкий десерт на усмотрение шеф-повара и попросила, чтобы тот лично принёс его к столу. Антонио появился весь раскрасневшийся, но довольный, зная, что десерт должен понравиться. Он планировал работать тут долго и старался изо всех сил. Антонио вообще давно хотел переехать в Россию и когда Бартоломео пригласил его работать на своё место, не раздумывая согласился. В свои сорок пять, он всё ещё был холост, и хотел найти красивую русскую женщину — это была его давняя мечта. Антонио нравились женщины постарше, и когда он узнал, что хозяйка ресторана ещё и не замужем, воодушевление стало сродни затянувшейся эйфории.

Ренато оценивающе рассматривал нового шеф-повара. В отличие от Бартоломео, с которым сразу удалось найти общий язык, Антонио показался ему чересчур самоуверенным. К тому же ещё и весьма симпатичным. Нелли успела охарактеризовать его внешность как «Красавчик комиссар Каттани, из сериала 'Спрут». Ренато с ней был согласен, перед ним стоял второй Микеле Плачидо в возрасте сорока пяти лет.

Антонио кивнул в знак приветствия, пожелал приятного аппетита, при этом не сводя глаз с Нелли.

О Пьемонте, откуда новый шеф-повар был родом, Ренато знал многое и ему захотелось удостовериться, настолько ли Антонио крут, как кажется. Но тот не задумываясь отвечал на все вопросы, чем ещё больше стал раздражать Ренато.

— В винах значит тоже разбираешься? — продолжал он на итальянском, заранее понимая, что это глупый вопрос. В Пьемонте, помимо того, что делают множество известных сыров, включая «горгонзоло», «таледжо» и «рабиола»; так ещё и производят вина — Неббиоло, Барбареско и Бароло.

— Десерт «Боне», выше всяческих похвал, Антонио! È gustosissimo! — сказала Нелли, устав слушать, как распинается её шеф-повар и заметно злиться Ренато.

— Ci ho provato molto. Grazie. (с итал. — Я очень старался. Спасибо).

— Ты можешь идти, — она махнула рукой и перевела взгляд на Ренато. — Мне показалось или Антонио тебе не понравился?

— А почему он должен был мне понравиться, он же не девушка? Курить я могу тут?

— Да, зачем ты каждый раз спрашиваешь?.. Я не узнаю тебя, мой хороший. Если бы я не знала, что чувство ревности тебе не знакомо, то подумала…

— Non sono geloso! Dove ti è venuta l'idea? (с итал. — Я не ревную! С чего ты взяла?) — Ренато снова перешёл на итальянский, его вдруг резко стало всё раздражать и захотелось уйти. Ревновал ли он? Об этом ему даже не хотелось задумываться, но что-то явно было не так.

— Ты знаешь, что в Пьемонте есть Университет гастрономических наук? — как ни в чём не бывало продолжила Нелли. — Кстати, Антонио мне обещал хорошего поставщика трюфелей, сыра и вина…

— Пусть найдёт себе хорошего репетира по-русскому, — невпопад ответил Ренато. А то будет как Бартоломео, только на итальянском говорить, а потом авария какая-нибудь и всё — addio Russia! Но готовит твой Антонио и правда вкусно. Поздравляю! Прости, мне пора!

— Куда это ты собрался? Подожди полчасика, вместе поедем, — Нелли от неожиданности даже встала. Она не могла понять, что творится с Ренато, и не хотела никуда его отпускать.

— Давай завтра увидимся, хорошо? Тебе не надо из-за меня отменять работу…

— Да, ты прав… прав, — Нелли тяжело вздохнула и присела обратно на стул. — Бартоломео сказал, что Антонио прилетел меньше недели назад, живёт пока у него. Ну, Бартоломео в больнице же. Я просто думала, ты мне поможешь, Ренато, но вижу, что лучше тебя не напрягать.

— Прости, я не понимаю, что со мной случилось. Я не знаю как помочь? Ещё я не понимаю, если Бартоломео мне только сегодня сказал про этого шеф-повара, зачем тот прилетел заранее? — Ренато вновь присел, взял со стола бокал с недопитым вином и взболтнул его легонько

— Что тут непонятного? Просто так сложились звёзды, — Нелли показала указательным пальцем вверх. — Антонио собирался в Россию, Бартоломео попал в аварию.

— А виза? Или ты не знаешь, что в Россию нужна виза, и получить её можно только по приглашению?

— Может уже и не только по приглашению, это ещё надо уточнить, но в одном ты прав — виза нужна. Бартоломео пригласил Антонио ещё в конце прошлого года, тот хотел прилететь, чтобы найти себе тут невесту.

— Нашёл? — спокойно спросил Ренато и посмотрел на часы. Этот разговор его тяготил и больше походил на выяснение отношений, с глупыми оправданиями.

— Он нашёл работу, и я намерена взять его без испытательного срока. Всё, Ренато, больше никаких вопросов! Наверное, тебе действительно лучше поехать домой, — Нелли встала из-за стола, и не попрощавшись пошла в сторону кухни.

— Porco miseria! (с итал. — Чёрт побери!) — выругался Ренато. К счастью снег идти перестал, дороги успели кое-как расчистить, и ему удалось вызвать такси и доехать до своей мастерской. Он тут же поднялся на второй этаж, собрал все разбросанные эскизы с предполагаемым портретом Лоры и выбросил в огромную урну у входа слева. Прикурив и выпустив струйку дыма в сторону, Ренато спустился в зал. У выхода на балкон, с правой стороны стоял винный шкаф. Взяв оттуда первую попавшуюся бутылку он глянул на этикетку и тут же скривился. Ceretto, Barolo «Bricco Rocche» 2019 Italia, Piemonte.

— Тьфу! И тут Пьемонт! — он положил бутылку обратно и пошёл на кухню за коньяком. Вечер был безнадёжно испорчен, желание творить пропало…

Нелли приехала к Ренато около двух часов ночи. Она знала, что может застать его у холста, в меру возбуждённым от творческого процесса. А возможно и видящим очередной сон в своей спальне, где большую часть занимает огромная кровать. Открыв осторожно входную дверь Нелли прислушалась. Где-то наверху, в мастерской, вовсю звучал Лучано Паваротти исполняя романс Неморино из оперы Гаэтано Доницетти «Любовный напиток». Ренато обожал итальянскую классику. Под неё он мог писать картины, делать фотосессии, готовить незатейливый ужин и страстно заниматься любовью. О последнем Нелли думать не хотела, трижды поругав себя за то, что приехала среди ночи. Застать Ренато с очередной, пусть и временной музой, пусть и невероятно красивой, ей не хотелось. Раньше её бы это нисколько не смутило, и не огорчило, тем более, что Ренато был слишком разборчив в связях. Но последние несколько месяцев Нелли и сама была для него той музой, ради которой художник может продать душу дьяволу, лишь бы получить шедевральное полотно. Прошедший вечер в ресторане, когда Ренато раздражало всё и все, включая и саму Нелли, заставил её почувствовать зыбкую опору под ногами. Внутреннее ощущение неминуемой потери, как перед прощанием на перроне вокзала или когда читаешь любовный роман. Вжившись в образ одной из главных героинь, и понимая, что по сюжету той предстоит расстаться, ты всё равно переживаешь. Нелли запрещала себе думать о будущем, запрещала внутреннему голосу нашептывать, что рано или поздно расставание с Ренато неизбежно. Но только не сегодня, не здесь и не сейчас, а потом… когда-нибудь потом, лучше бы в другой жизни. Нелли прошла через гостиную, в которой горели два невысоких напольных светильника, создавая уютный полумрак, и подошла к двери спальни. Ни стонов, ни прерывистого дыхания слышно не было, при том, что дверь была полуоткрыта и в комнате царила кромешная тьма. Нелли потянулась к выключателю, но потом решила сначала подняться в мастерскую. Возвращаясь назад через гостиную она краем глаза приметила на столе ювелирные украшения — камни, в полумраке блестели каким-то магическим светом. Особенно ярко сияла брошь в виде мухи, выдавая своё благородство. Нелли не могла предположить, что это может быть безделушка с искусственным камнем, просто потому что Ренато никогда не покупал ничего подобного. Брошь явно была не из набора украшений, который небрежно лежал рядом: часть — серьги и кольцо в бархатной коробке, а браслет и кулон с цепочкой возле. Нелли положила себе на ладонь брошь, чтобы ещё немного полюбоваться её кристальным тельцем, потом вспомнила о цели своего визита и вернула украшение на место.

В художественной мастерской царил привычный творческий беспорядок, который давно никого не напрягал. Ренато периодически сам всё убирал, особо тщательного стараясь в зоне, отведённой под фотостудию. При наличии огромного гардероба со всевозможной одеждой, обувью и аксессуарами, часть всё же приходилось держать на передвижной высокой вешалке. Сейчас все вещи валялись рядом, собранные в огромную гору, тут же лежала пустая бутылка из-под дорогого коньяка. Ренато тихо посапывал на маленьком диванчике, стоящем у стены.

— Чего же ты так напился, горе моё луковое? — произнесла тихо Нелли, вздохнув тяжело. — Первый раз вижу, чтоб ты с вещами так обращался, теперь всё переглаживать надо. Ох, Ренато, Ренато, — она, причитая стала перебирать ворох одежды, и то, что имело хоть какой-то потребный вид вешала на место.

Спустившись через полчаса на кухню, выложив в холодильник принесённые с собой продукты, о которых она едва не забыла, Нелли уехала к себе домой. Снег к тому времени уже давно перестал идти, дороги были более менее расчищены, ей хотелось спокойно отдохнуть и выспаться в своей постели. «У Ренато с утра будет болеть голова, его придётся приводить в норму, — подумала Нелли. — Хорошо, если с утра, он может спокойно проспать и до обеда, а у меня в девять массаж, потом парикмахер и маникюр. Нет, нет, нет! Домой, дорогая, домой!»