Ренато не спал уже вторые сутки после ухода Нелли. Образ Лоры должен был хоть немного его возбуждать, чтобы создалась картина от которой невозможно отвести взгляд. Халтурить он не привык, и «в общих чертах», как выразилась его любимая Нелли, не получалось создать что-то живое. Все картины Ренато можно было смело назвать живыми, с душой и даже своим характером, а тут ничего не выходило. Он присел прямо на пол и потянулся за пачкой сигарет, времени оставалось мало, меньше двух недель, а планов, помимо просьбы Нелли, невероятно много. Ренато прикурил и посмотрел на часы, день был в самом разгаре и он решил поехать в ювелирный салон, где работала Лора. Десятиминутного общения ему будет достаточно с лихвой, благо повода заехать к ней на работу долго искать не надо. Маленький подарочек для Нелли в преддверии любимого женщинами праздника, чем не повод. Погасив недокуренную сигарету, встав и посмотрев в огромное окно, Ренато взял телефон, чтобы вызвать такси. Только сейчас он вспомнил про то, что обещал Нелли позвонить Бартоломео. Настроение ещё больше ухудшилось, но деваться было некуда. Давний приятель ответил сонным голосом, естественно на итальянском, что очень рад слышать. Минут пять ещё рассказывал в подробностях о собственном здоровье:

— Врачи обещали, что ходить я буду, вот только не знают когда, — добавил он в конце, а после сам заговорил об интересующем Ренато вопросе, не дав ему даже сказать ни слова. — Не знаю, удобно будет предложить вместо себя кого-то другого? У меня на примете есть хороший шеф-повар. Я всё равно вернусь в Италию, здесь мне делать больше нечего. Русский язык я так и не выучил, чтобы вести курсы поваров, а стоять у плиты я не смогу. Нет, смогу, конечно, но тут вопрос времени.

— А ты из какого города, я забыл? — перебил его Ренато.

— Позитано, это на Амольфитанском побережье южной части Италии. Курортный городок, и там, кстати, можно неплохо зарабатывать. Во всяком случае сейчас я в безвыходной ситуации, и любые деньги не будут лишними.

— Не верю, что Нелли тебе не помогает.

— Помогает, и ждёт, что я вернусь, но ты меня знаешь, я даром есть хлеб не привык, и в долг жить не хочу. Нелли не виновата, что я попал в аварию, и ничего мне не должна. Жду решения по страхованию, потом отдам ей всё до последнего цента… Ты прости меня, Ренато, мне на процедуры пора. Телефон шеф-повара я тебе сейчас пришлю.

— Спасибо, Бартоломео. На днях заеду к тебе в больницу. Выздоравливай, друг! — Ренато выдохнул с облегчением, как только закончил говорить. Одной проблемой стало меньше, теперь ему хотелось побыстрее обрадовать Нелли прекрасной новостью. «Воистину, — подумал он. — Никогда нельзя быть на сто процентов уверенным, что ты знаешь как поступит тот или иной из твоих друзей. Бартоломео оказался человечным и совестным, и сам предложил на своё место другого, а я на него повесил ярлык эгоиста». Взгляд на разбросанные по полу эскизы вернул Ренато к мысли, что он собирался в ювелирный салон, где работа Лора. Пришедшее на телефон сообщение вновь поменяло ход мыслей, и он набрал номер Нелли.

— Думала уже подавать в розыск, — ответила она тут же. — Хорошо, что я не ревнивая, иначе примчалась бы ещё вчера.

— Может поэтому мы и вместе, что доверяем друг другу? А я звоню с хорошей новостью.

— Сейчас для меня только одна новость может стать хорошей, Ренато. Ну же, не тяни, прошу! Это то, о чём я думаю? Ты нашёл мне шеф-повара?

— Не я, а сам Бартоломео предложил, и уверен, ты будешь довольна, моя королева.

— Кто он? Итальянец? Сколько лет? Какой у него разряд?..

— Стоп, стоп, я не знаю таких подробностей. Телефон его я прислал тебе сообщением… Вечером могу рассчитывать на вкусный домашний ужин?

— Конечно, радость моя! Позвони только, вечер — понятие растяжимое. И, спасибо тебе.

— Всё ради тебя, amore mio!

К ювелирному салону Ренато подъехал только спустя час. Помимо того, что он долго собирался, ещё и погода окончательно испортилась — снег продолжал идти с двойной силой. Дорожные службы пока ещё справлялись с расчисткой дорог, но по всем новостям неустанно твердили, что к вечеру город может занести, так как техники не хватает. Ренато не привык менять свои планы, особенно, если это касалось творчества. Внутри уже зарождался огонёк вдохновения, на который должны были вот-вот слететься мотыльки и начать свой танец. Возможно, что это будет только один мотылёк танцующий откровенное танго или зажигательную неаполитанскую тарантеллу. Или же вовсе — балет: тот самый, зародившийся в Италии в эпоху Ренессанса, когда он был ещё частью итальянской оперы. А потом уже только ставший популярным во Франции и во всём мире, благодаря французам, учившимся у итальянских мастеров…

— Рада вас видеть, — сказала Лора, мгновенно узнав Ренато, как только тот вошёл в ювелирный салон. Сегодня была её смена — три дня в неделю она принимала заказы, консультировала и занималась продажей ювелирных изделий; остальные три трудилась по основной специальности — геммологом.

— Я бы хотел заказать серьги, — поздоровавшись, сказал тут же Ренато, при этом внимательно рассматривая лицо Лоры, стараясь запомнить даже расположение едва заметных морщинок у внешних краёв глаз.

— Вам с камнями или без? Какая-то конкретная форма интересует? Я могу вызвать одного из мастеров, что делал ваш последний заказ у нас, — Лора слегка покраснела от смущения. Не знала бы она, что Ренато живёт с Нелли, точно подумала бы, что он на неё запал. Такой откровенный взгляд мог позволить себе только холостяк, ловелас или нахал. Нет, ещё, конечно же, итальянец — красивая женщина рождена, по мнению всех без исключения итальянцев, чтобы радовать взгляд мужчин. В этом можно было убедиться и глядя на великолепных красавиц на полотнах велик итальянских художников. Чего только стоили и продолжают стоить полотна: Франческо Айеца и его «Певица Матильда Джува-Бранка»; Рафаэля Санти и «Дама под покрывалом», она же «Донна Велата»; или «Святая Екатерина Александрийская» Караваджо; или Аньоло Бронзино и «Портрет Элеоноры Толедской с сыном»…

— Пока не надо мастера, может вы сами мне поможе. Я хотел бы что-нибудь лёгкое и очень нежное, — медленно произнёс Ренато, — он уже представил Лору в образе одной из бабочек предложенных Нелли, и мысли моментально начали создавать эскиз за эскизом.

— Есть чудеснейшие снежинки, — Лора принялась выдвигать широкие плоские ящики под витринами, вспоминая, что у них есть эксклюзивного и подороже. Ренато никогда ещё не интересовала сумма покупки, а значит у неё есть шанс продать хорошую и стоящую, во всех смыслах, вещь. «Шеф будет доволен, — улыбнулась своим мыслям и удачному стечению обстоятельств Лора. — Завтра можно будет попросить аванс». — Вот ещё, — она положила на прилавок миниатюрных черепашек, с дрожащими лапками и головами, но Ренато покачал головой. — А вот это? Очень нежные серьги пятьсот восемьдесят пятой пробы с аметистом, цитрином, топазом и гранатом.

— Нет, надо очень нежное, как, — слово вертелось на языке, но он не мог вспомнить. — Piuma… Понимаете?

— Не совсем. Точнее — вообще не понимаю, — расстроено ответила Лора, но Ренато уже сам нашёл на одной из вертикальных витрин то, что примерно хотел, и ткнул пальцем в стекло. — Покажите это, пожалуйста.

— Прекрасный выбор, эти пёрышки, действительно, очень нежные.

— Да, piuma, точно — это пёрышко, — обрадовался Ренато как ребёнок. Теперь Лора смотрела на него с нескрываемым любопытством, не упуская ничего. Кареглазый шатен, ростом чуть выше среднего, с вьющимися волосами, прямым носом и большими чувственными губами с очень чётким контуром, — да, с Ренато самого можно было писать портрет. — Если бы хоть раз посмотреть, как он работает в своей мастерской, — подумала Лора. — Боже, ну почему Нелли так везёт всегда?..

— А вы можете померить их? — спросил Ренато, сделав шаг назад и слегка наклонив голову вправо. Серьги уже лежали на прилавке рядом с другими украшениями и немного терялись на общем фоне. Лора слегка замешкалась, потом переложила их на покрытый чёрным бархатом футляр. Мерить изделия им строго запрещалось. Ренато вновь подошёл ближе, от него пахло дорогим мужским парфюмом с отчётливо ощутимой ромовой нотой в окружении пряных и различных древесных нот.

— Примерить не могу, извините, но это новая модель, на английской застёжке, очень прочной, — затараторила Лора. — Цепочка якорного плетения и два золотых пера. То, что побольше из белого золота, а второе из розового. Добавлю ещё, что это родированное золото.

— Что?

— Золото покрыто тонким слоем родия, для прочности и ещё большего блеска.

— Хорошо, — Ренато стало жарко и он позволил себе снять пальто, благо покупателей больше не было. Лора глянула на висящую в одном из углов камеру, потом всё-таки вышла из-за прилавка.

— Чай или кофе? — она подошла к Ренато и забрала у него пальто, положила на одно из кресел стоящих у окна.

— Кофе… без сахара. У вас жарко тут, — добавил он, смотря как за окном продолжает идти снег.

— Да, шеф переживает, чтобы мы не заболели и включает отопление на полную мощь, — кокетливо заулыбалась Лора, мысленно прося всех святых занести город снегом окончательно. Если Ренато не сможет уехать, у них будет время пообщаться. Она потянулась к телефону, чтобы попросить сделать кофе.

— У вас хороший шеф.

— Да-а, о-очень, — с иронией ответила Лора, при этом вспоминая, что надела сегодня дорогое нижнее бельё, и как удачно. «Чего только не случается в жизни, и чем я хуже Нелли? Да ещё и моложе… Тьфу, о чём я вообще думаю⁈ Дура! Тут бы серьги продать…» Лора спохватилась и пошла к витрине, она вспомнила про оригинальный комплект из золота с топазами, в виде изящных перьев. Девушка, помощница или как нынче принято называть — кофе-леди, принесла на подносе две чашечки кофе, а к ним вазочки с печеньем и шоколадными конфетами, и две бутылочки воды. Не поднимая головы, она поставила всё аккуратно на небольшой столик у кресла, где сидел Ренато и поспешила уйти.

— А если вот эти серьги, из комплекта? — Лора подошла с большим квадратным бархатным футляром, где помимо серёг, лежали ещё кольцо, кулон на тонкой цепочке и браслет.

— Santa Madonna! È molto affascinante! — тут же выразил Ренато своё восхищение на итальянском и повторил на русском. — Это очень очаровательно!

Лора присела на соседнее кресло и положила раскрытый футляр на столик, чтобы Ренато как следует смог разглядеть изделия. Изящные, тонкие линии, имитирующие образ и детали пера, с голубыми топазами, и россыпью мелких белых топазов. Ювелирная работа во всех смыслах.

— Я хочу купить всё, — спустя не меньше минуты, сказал Ренато. Он решил, что не обязательно дарить сразу весь комплект, но могут найтись ещё множество поводов, когда ему захочется порадовать Нелли. Зачем рисковать, ведь комплект могут продать по частям, и тогда ему придётся ждать выполнения заказа. — Сколько это всё стоит? — он обвёл пальцем вокруг футляра.

— Секундочку, сейчас скажу, — Лора молниеносно бросилась к каталогу с ценами, успев прихватить калькулятор. — Может ещё кофе или чего-нибудь покрепче: вино, коньяк, виски?

— Нет… А вы не пробовали покрасить волосы в другой цвет? — тут же, без всяких пауз и стеснения, спросил Ренато. — К вашим глазам нужен пепельный оттенок.

— Неожиданно! Не будь вы художником…

— Ох, простите, это профессиональные тараканы в моей голове или как это по-русски говорится, не знаю, — он заулыбался и Лора улыбнулась в ответ. Ренато нравился ей всё больше и больше. Они впервые так долго были наедине, в прошлые разы и покупатели, и сам шеф бывал в салоне, и другие продавцы. Сегодня всё так удачно совпало, что никого нет. И судя по тому, что шеф ещё не появился, он очень занят, а может и вовсе уехал пораньше домой, в такой-то снегопад. «Как бы самой тут не остаться ночевать, — подумала Лора, но глянув ещё раз на Ренато, решила, что можно и остаться, если он составит ей компанию. Благо, в её просторном кабинете, на втором этаже, имеется раздвижной диванчик. Пока ей не приходилось им пользоваться, но тут сам бог велел. Она вот только никак не может подбить сумму комплекта, цифры перед глазами расплываются. — Возьми себя в руки, милая, не позволяй этому итальянцу сводить тебя с ума. И ведь знает, гад, что умеет обольщать! Вон как лыбиться сексуально…» Выдохнув, она заставила себя сосредоточиться и тут же принялась щелкать клавишами калькулятора. — С сорока процентной скидочкой, как постоянному клиенту, с вас двести шестнадцать тысяч триста семьдесят один рубль.

— Хорошо. Вот, пожалуйста, — Ренато встал и подошёл к прилавку, протягивая Лоре кредитную карту. Его внимание тут же привлекла небольшая серебряная брошь в форме мухи.

— Очень красивая… Это топаз? — он наклонился ниже, чтобы рассмотреть под стеклом витрины большой голубой камень имитирующий спинку мухи.

— О, это моя любимица. Я называю её мадам Брошкина, — сходу поняв о какой броши идёт речь, ответила Лора. — Это не топаз, а ситалл. А лапки и крылышки инкрустированы прозрачными и синими фианитами.

— Ситалл?

— Да, или наноситалл — это камень синтезириванный в лабораторных условиях, и по всем химико-физическим параметрам повторяет натуральность минералов. И вы, кстати, в чём-то правы, потому что по своим свойствам ситалл близок к природному топазу. Ещё хочу отметить, прочность камня и кристальный блеск даже в крупных образцах. Ой, простите, это профессиональное, — Лора прикрыла ладонью рот.

— Нет-нет, не просите прощения, вы очень интересно рассказываете. А можно посмотреть?

— Конечно, — она тут же достала брошь и протянула Ренато. — О камнях могу рассказывать бесконечно. Так же, наверное, как вы о художниках, да?

— Да-а, — засмеялся Ренато. — Особенно, если это итальянские художники. А сколько стоит эта spilla, простите — брошь?

— Секундочку, — Лора прищурила левый глаз, прикидывая, какую скидку она может сделать, и тут же озвучила, найдя цену в каталоге. — Шесть тысячь сто, для вас с шестидесяти процентной скидкой, это будет две тысячи четыреста сорок.

— Долларов?

— Ну что вы? Рублей, конечно. Брошь же серебряная, но при этом правда, серебро родированное — почти вечное.

— Я её беру!

— А вы серьёзно про цвет волос спросили? — не удержалась Лора, когда все формальности были улажены и они присели в кресла.

— Да, у вас красивая форма глаз, вы очень fotogenico. Э-э, фотогеничны, вот.

— Не знаю. Я не люблю фотографироваться, — не соврала Лора.

— У вас есть моя визитка?

— Есть…

— Позвоните, я всегда найду для вас время, чтобы сделать несколько снимков. Жаль, у меня нет с собой фотоаппарата, мы могли бы прямо здесь попробовать. Но вы подумайте, я серьёзно.

— Ловлю на слове, Ренато.

— А, это хорошее русское выражение, я его знаю. Договорились. Вы мне очень помогли сегодня, спасибо.

— Это вам, спасибо, — раскрасневшись вновь, ответила Лора. Парфюм Ренато, древесно-пряный, тянущий за собой аромат рома, сводил её с ума или это всё только ей казалось? Или это был не парфюм, а его природная сексуальность в голосе, и химия с феромонами? В любом случае сегодня ей не стоило надеяться ни на что, кроме похвалы шефа за отличную выручку. Такси, которое попросил вызвать Ренато, уже мчалось по более менее расчищенному проспекту прямиком к ювелирному салону.