Ренато проснулся, когда солнце вовсю уже пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы и понял, что снова уснул в мастерской. Картина с портретом Лоры, в образе бабочки Saturnia pyri, так и стояла на мольберте. От воспоминаний о прошедшем вечере, когда он увидел Нелли с каким-то мужчиной, его начало слегка подташнивать. Ренато так спешил закончить портрет, который просила написать Нелли для своей подруги, что практически перестал есть и спать. Да он вообще рисковал, когда позвал Лору в гости, и не потому, что могла приехать неожиданно Нелли, а потому, что сам мог не устоять перед эротичностью Лоры. Один неверный шаг, лишний глоток спиртного, более откровенный взгляд, и всё — их бы никто уже не остановил. Ренато был горд тем, что не поддался ни на один свой внутренний порыв, и не дал животному инстинкту взять верх. При этом он чувствовал, он знал наверняка, что Лора способна не только получать удовольствие, но и дарить его, отдава сполна, и отдаваться каждый раз как в последний…

Поднявшись с неудобного дивана, Ренато сладко потянулся встав на цыпочки. Тошнота отступила, в голове немного прояснилось. Теперь он начал оправдывать Нелли, мало ли кто из влиятельных посетителей ресторана предложил её подвезти. «Возможно, она выпила лишнего, что случается крайне редко, и не захотела садиться за руль? — предположил Ренато, но тут же подумал. — Могла просто вызвать такси и всё! А может, она была на какой-то важной встрече, и поэтому отключила телефон? Нет, это точно был не банкир Борис! Его я узнаю даже в тёмном переулке. Нелли не из тех, кто встречается сразу с несколькими мужчинами, уж я-то её знаю…» Ренато схватил телефон и, проведя несколько раз и постучав по экрану, понял, что мобильный разряжен. Выругавшись, он пошёл ставить телефон на зарядку, а сам решил принять душ.

Приехав к обеду к Нелли в ресторан, Ренато увидел на парковке уже знакомый ретроавтомобиль. Накануне, под тусклым светом фонаря, тот показался ему чёрным, но теперь, при дневном свете, оказалось, что авто цвета горького шоколада. Ренато присвистнул, и стал медленно обходить машину. Вертикальная гравировка на капоте гласила, что это Опель, и судя по всему «Адмирал». Определить или хотя бы предположить реальную стоимость этого Опеля «Адмирала», Ренато даже не брался. Автомобиль выглядел как новенький, хотя выпускался в конце тридцатых годов прошлого века. Понятно, что он был отреставрирован. Но, один из итальянских друзей Ренато был помешан на ретроавто, и мог часами рассказывать о значимых моделях в истории производства машин. «Этот четырёхдверный седан позже лёг в основу советского „Москвича“ четырёхсотой и четырёхсот первой серии, — вспомнил Ренато слова друга. — За ржавый кузов, почти без „внутренностей“, придётся отвалить не меньше полумиллиона, — говорил тот».

— На ловца и зверь бежит, — раздался рядом незнакомый женский голос. К Ренато подошла роскошная брюнетка с обворожительным, как у фарфоровой куклы, лицом. — Здравствуйте, Ренато! Вы ведь Ренато? Ренато Рицци? А я Марта, — она протянула свою маленькую ухоженную ручку с маникюром бледно-розового цвета.

— Приятно, когда тебя узнают на улице, — не растерялся Ренато. — Вы угадали сеньо… сеньорита. Чем могу быть полезен?

— Вы мне льстите, но за сеньориту, спасибо. А вы меня совсем не помните? Ваша выставка зимой… мой муж Игнат, у нас своя галерея, где я, вернее мы, предлагали вам провести следующую выставку.

— Да-а! — Ренато щёлкнул пальцами. — У вас была другая причёска и цвет⁈

— Вот он, профессиональный взгляд художника и фотографа, — обрадовалась Марта. — А я к вам, собственно, собиралась. Нелли обещала позвонить. Она вам звонила?

— Нет, — Ренато повернул голову, вспомнив, что они у ресторана и он приехал поговорить со своей обожаемой Нелли. Но увидев ретроавтомобиль, перед глазами тут же возник образ незнакомого мужчины, значит, он и сейчас там, рядом с ней, возможно, они вообще не расставались…

— Вам плохо? — Марта заволновалась, увидев как Ренато сначала побледнел, потом сжал кулаки, его смуглая кожа стала ещё темнее от резкого прилива крови. — Пойдёмте, я отвезу вас в больницу! Так недалеко и до инсульта…

— Al diavolo l'ospedale! Mi sento bene! (с итал. — К дьяволу больницу! Я в порядке!) — тут же ответил он. — Мне надо поговорить с Нелли, простите!

— А мне надо забрать свой телефон. Представляете, приехала к Нелли поговорить насчёт вас, буквально полчаса назад, и забыла у неё в кабинете свой мобильный.

— Тогда идёмте вместе? — Ренато ещё раз злобно глянул на переливающийся тёмной шоколадной глазурью ретроавтомобиль и, не сдержавшись, громко выругался на итальянском. Не видел бы он вчера, что Нелли вышла из этого роскошного Опеля, взял бы фотоаппарат и тут же принялся бы делать снимки. Перед ним по истине стоял шедевр немецкого автомобилестроения, умело отреставрированный и выглядевший как новенький. Но сейчас был точно не самый подходящий момент…

— Что, не нравится марка или не нашли общий язык с хозяином машины? — спросила Марта, едва успевая за Ренато. Тот шёл быстро, переступая сразу через две ступени и при этом молчал. — Понимаю, Алексей видный мужчина…

— Вы знаете чья это машина? — Ренато резко остановился и Марта едва не врезалась в его спину носом.

— Ой, ну что ж вы такой неуклюжий? Аккуратнее! Так и убить можно!.. Ну, знаю, конечно, Алексей владелец салонов ретроавтомобилей. Он, между прочим, сам их и реставрирует… Вчера он был на нашей вечеринке по поводу встречи весны, Нелли тоже там была. Мы и вас ждали…

— Значит они были вчера вместе? Приехали и уехали вдвоём как пара?

— Да какая пара? Нелли и Алексей познакомились только вчера, у нас на вечеринке… А вы что не знали? Нелли вас не позвала? — удивлённо спросила Марта, продолжая смотреть снизу вверх на Ренато, тот покачал отрицательно головой. — О-о, вот так сюрприз, — в Марте проснулась журналистка и она поняла, что нельзя терять времени, и продолжала гнуть свою линию. — Ренато, давайте договоримся на конец марта о вашей выставке в нашей галерее? Все расходы мы берём на себя, абсолютно все. Вы слышите меня?

— Sì… Только, — он на секунду задумался ища подходящие слова. — Как вы говорите, про сыр и trappola per topi… мышь… ловить мышь…

— Мышеловка! — подсказала Марта прекрасно понимая итальянский, но о своём знании языка она говорить не спешила. — Вы хотели сказать, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке?

— Да!

— Но это не бесплатно, Ренато! Я хотела бы попросить вас о фотосессии.

— У вас есть модель?

— Нет, вы не поняли! Я прошу вас сделать мою фотосессию. Можно конечно и портрет, я хочу портрет и готова быть натурщицей — это на ваше усмотрение. Но мне хотелось бы для начала фотографии, чтобы я выбрала пять-шесть из них, увеличила и была бы гвоздём программы.

— Простите, я не очень понимаю, зачем гвозди?

— Не берите в голову, — Марта махнула рукой. — Я хотела сказать, что буду главной моделью на выставке. Вы понимаете меня? Что-то вроде вашей музы, если быть точнее.

Ренато продолжал стоять на ступеньках ресторана, лицом к припаркованному ретроавтомобилю, рядом с которым стоял его, почти новый, БМВ седан третьей серии. Сравнивать автомобили по комфорту и скорости не было необходимости, тут бы точно выиграла машина Ренато, но уступила бы в цене Опелю не менее чем в десять раз.

— Хорошо, я согласен сделать ваши фото, — ответил он и посмотрел внимательно на Марту, та расплылась в улыбке обнажив красивые белые зубы. — Вы идите за телефоном, я подожду вас в машине.

— А вы?.. Мы что прямо сейчас поедем на фотосессию? Но мне, наверное, надо как-то иначе одеться или взять другие платья?

— У меня всё есть, не волнуйтесь.

— И обувь?

— Есть, но вам сегодня не надо… завтра принесёте.

— За один день не управимся значит⁈ Ладно, я мигом, ждите!

Нелли и Алексей пили ароматный кофе к которому официант принес ликёр на основе лесных орехов — любимый Неллин «Франжелико».

— Потрясающий вкус! — восхищался громко Алексей. — Я очень люблю орехи, очень! Вы смогли мне угодить, спасибо. — А кофе просто бесподобный, и очень бодрит. Я так и не рассказал вам легенду о нём.

— Может в другой раз? — Нелли в очередной раз глянула на часы.

— Я в двух словах, буквально пару минут, — поспешил успокоить её Алексей. В отличие от Нелли он никуда не спешил, у него было два дня в запасе в этом городе, а все дела уже были улажены. — Так вот, — начал он. — Один эфиопский пастух уснул там где-то, под деревом, а когда проснулся, понял, что козы его ушли. Нашёл он их на поляне чуть ли не танцующими на задних копытах от возбуждения и эйфории. Оказалось, что они наелись красных ягод с растущих неподалёку кустов. Пастух собрал себе в карман несколько жменей ягод, попробовал при этом одну, но вкус ему не понравился. Вечером, сидя у костра, он вспомнил про них, снова попробовал, вновь тот же неприятный вкус и он бросил ягоды в костёр.

— Ясно, ягоды начали жариться и аромат пастуху понравился? — предугадала Нелли дальнейшее повествование.

— Вы совершенно правы, — Алексей допил свой кофе и отодвинул чашку. — А дальше было самое интересное. Помните, вы рассказывали легенду о коньяке, о том, что бочонок с ним открыли монахи и назвали его «ангельским»? — Нелли кивнула, потом обвела взглядом почти пустой зал ресторана. Алексей тем временем продолжал. — Тук как раз таки тоже монахи присутствуют. Ягоды из костра пастух достал и залил их кипятком, видимо хотел отмыть или что, а потом сам же и попробовал настой, уж больно тот здорово пах. В общем ему понравился не вкус, а эффект, который он получил от напитка. Я плохой рассказчик? Вы всё время куда-то смотрите: то в зал, то на часы.

— Просто я на работе, — умело нашла что ответить Нелли. — Так что там с монахами? Пастух отнёс им напиток, судя по всему…

— Вы как кумская сивилла, была такая прорицательница, жила в храме Апполона в Куме. Сейчас это город в Италии, а раньше…

— А раньше принадлежал Греции, и я знаю греческую мифологию, Алексей. Кстати, и Микеланджело, и Тициан, и Рафаэль, и братья Карраччи и многие другие чаще всего изображали именно кумскую сивиллу на своих полотнах.

— Я в очередной раз восхищён вами. Так я продолжу про кофе или и так всё понятно, что монахи на ура восприняли напиток начав зёрна обжаривать, измельчать, заваривать и пить перед ночной службой. Вот такой вот допинг, — умозаключил в конце Алексей.

— Вы случайно не Дева по гороскопу?

— Нет, я Козерог, а что?

— Это ещё хуже!

— Для кого?

— Для всех окружающих, — Нелли тяжело вздохнула и вновь обвела взглядом зал ресторана и неожиданно увидела Марту. Та спешила к ней огибая изящно столы и стулья, эффектно покачивая бёдрам. Это спасло, с одной стороны, Нелли от объяснений о том, как утверждают астрологи, что Козероги самые душные и занудные из всех знаков зодиака. Они что-то типа озонатора воздуха, способны лёгким шепотом, в пределах тридцати децибелов, насыщать атмосферу отрицательными ионами бытийной тоски. С другой стороны Нелли удивилась, что Марта вернулась, но встала ей на встречу.

— Вы со вчерашнего не прощались что ли? — сказала та, едва оказавшись у столика, и протягивая руку Алексею в знак приветствия.

— Хотелось бы, но увы, меня даже на порог дома вчера не пустили, захлопнув дверь перед самым носом, — ответил он тоже встав.

— А ты почему вернулась? — спросила Нелли. — Забыла чего?

— Так телефон, у тебя в кабинете. Я схожу, заберу, не буду вам мешать…

— Подожди, сейчас кто-нибудь из официантов принесёт. Присаживайся, может кофе или воды? Ликёр? — Нелли подняла руку подзывая одного из официантов.

— Ничего не надо! Я спешу! — Марта едва не проговорилась, что её ждёт на парковке Ренато. Нелли с Алексеем, к счастью, сидели в самом дальнем углу зала, откуда часть парковки не просматривалась: огромные окна были прикрыты тяжёлыми драпированными шторами. Забрав быстро телефон, Марта тут же попрощалась и ушла.

Ренато времени зря не терял, и искал подходящий образ в интернете, листая в телефоне фотографии с бабочками. При этом Марта имела определенное сходство, как ему казалось, и с Мерилин Монро, если ту покрасить в чёрный и сделать современный макияж. Но делать из Марты копию Мерилин ему не хотелось, это было бы слишком банально. Значит оставались только бабочки, либо… надо было подбирать что-то оригинальное и очень сексуальное. Ренато принялся выбирать из пантеонов богов всех мифологий мира богинь, так или иначе отвечавших за сексуальность. Многие образы подошли бы Марте, та же Афродита или скандинавская Фрейя, но если копнуть глубже, у каждой имелась обратная сторона, тёмная, как у Луны. У Фрейи нашлось много общего с месопотамской богиней Астартой, египетской Исидой, аккадской Иштар. Последней приписывали наличие необычной вагины. Видимо уже в те времена женщины знали о вагинальной атлетике, а Иштар превзошла всех в упорстве и укрепила мышц влагалища до такой степени, что могла оставить неугодного ей любовника без мужского достоинства. В общем все богини, в большей или меньшей степени периодически изменяли своим мужьям-богам, покровительствовали насилию и войне, могли дарить и отнимать жизнь. Ренато это совсем не подходило, ему нужна была лёгкость, лёгкий соблазн, а не покровительство изменам и оргиям, к примеру. Он бросил телефон рядом на сидение, раздосадованный тем, что вновь придётся искать образ какой-нибудь бабочки, потом ткань для крыльев, подбирать аксессуары…

— А вот и я! — Марта открыла дверцу машины и заглянула внутрь. — Не передумали ещё? Мы едем к вам в студию?

— Сначала немного покатаемся, я должен найти хоть один образ для вас, — откровенно признался Ренато. — Я не машина, не робот… Почему вы так на меня смотрите?

— Как? — Марта заморгала часто, будто в оба глаза одновременно попало по песчинке.

— Да, я обычный художник, сегодня ещё и solitario… Э-э, одинокий, вот!

— Мне откровенно не нравится ваше настроение, Ренато! — Марта схватила с переднего сидения его телефон и села в машину. — Поедемте, нечего тут делать, я вам покажу одно шикарное место, где время идёт вспять и можно забыть обо всё на свете!

Минут через двадцать, выехав за черту города, они продолжали ехать в сторону ближайшего коттеджного посёлка. Марта держало это место в тайне даже от Игната. Несколько лет назад она арендовала один из коттеджей, на пять лет, сделав арендатором не себя, а своего двоюродного брата. Тот работал менеджером в сфере недвижимости и не задавал лишних вопросов. Получал ежемесячно небольшую сумму наличными, и был рад, и был готов подтвердить, если Игнат случайно узнает, что коттедж снял для себя.

— Вот тут вот направо поверните, пожалуйста… ага… Отлично! Секундочку, я ключи возьму, — сказала Марта и вышла из машины. Въезд на территорию охранялся строго, как и по периметру, везде были камеры. Охранник, суровый грузный тип, метра под два ростом, посмотрел исподлобья на машину Ренато, записал номер в журнал и не спеша поднял шлагбаум. Блуждали по посёлку ещё минут пять, но наконец подъехали к высоким «глухим» воротам. Марта нажала кнопку на брелоке и ворота еле слышно начали двигаться в сторону, открывая въезд на выложенную плиткой парковку, рассчитанную лишь для одной машины.

Небольшой по площади коттедж из бруса, с мансардой, напомнил Ренато об Италии. Он мечтал именно о таком, потом, в старости, где-нибудь на севере Италии, в Доломитовых альпах.

Марта охотно начала водить его по всему дому, как хозяйка, и по лицу Ренато видела, что ему тут уютно и комфортно.

— На первом этаже, — говорила она. — Кроме гостиной, кухни, она же и столовая, гостевой комнаты, есть ещё сауна. А-а, и котельная, отопление газовое, секундочку, я включу, чтобы было тепло. Сегодня хоть и второй день весны, а холод собачий.

— Да, собачий, — закивал Ренато. — Я долго не мог понять это выражение. Может, я помогу?

— Нет, нет, я уже всё включила. Мне знаете, что здесь ещё нравится? Из гостиной выход на террасу, можно летом посидеть, чай попить из самовара…

— У вас есть самовар?

— Электрический, но уверяю вас, чай в нём получается не хуже. Так, а чего я собственно? Сейчас всё организую. Вы можете пока второй этаж посмотреть, там три спальни, в той, что побольше отдельный санузел с ванной… В общем, вы сами всё увидите.

— Да, спасибо, я посмотрю, — Ренато не раз бывал в похожих домах за десять лет жизни в России, но атмосфера этого дома его притягивала своей гармонией. Это касалось абсолютно всего, без исключения. «Возможно, это и есть модный до сих пор фен-шуй? — подумал он. — Надо бы узнать, кто всё это создавал и строил. Возможно, дом сдаётся и я могу его арендовать?» Обойдя все три спальни, одну из которых он уже мысленно переоборудовал под фотостудию, а другую под художественную мастерскую, Ренато спустился вниз.

— Я тут, на кухне! — крикнула Марта. — Как вам коттедж, нравится? Присаживайтесь, сейчас будем пить чай с домашним вареньем. Честно скажу, варила не я, а моя мама, но вам понравится. Вы любите варенье? Это вишнёвое… Печенье ещё вот тут, пряники тоже…

— Ciliegia, — сказал Ренато, пробуя варенье, и от удовольствия закрывая глаза.

— Что, простите?

— Это вишня по-итальянски. Сладкое не люблю, а вишня — это другое, понимаете меня?

— Не думала, что вам так легко угодить, — Марта присела и подпёрла кулаками щёки наблюдая за Ренато. В этот момент раздался звонок домофона.

— Я сегодня буду для вас доброй феей, — сказала она, принеся через минуту свежий белый батон, домашнее масло и козий сыр.

— Опять мама готовила, не вы? — вполне серьёзно спросил Ренато, охотно забрав и начав резать хлеб.

— Вы правда невероятный душка. Нет, не мама, тут у нас по соседству ферма, ну и хлебный магазин. Я охранника на въезде попросила, он всё организовал.

— Очень вкусно! — Ренато ел и одновременно намазывал ещё один кусочек хлеба маслом, потом положил на него две ложки варенья. Ягоды, почти целые, но без косточек, были сочными, пропитанные сиропом, в меру кисло-сладкие, и Ренато, откусив хороший кусок, снова закрыл глаза от удовольствия. Марта налила чай из пузатого электрического самовара в большие фарфоровые чашки.

— Приятного аппетита, — сказала она, но Ренато лишь кивнул в ответ. Потом всё же открыл глаза и погладил свой живот круговыми движениями.

— В Италии можно ничего не говорить, просто сделать так, и хозяйка поймёт, что вам вкусно. Тут у меня сейчас летает много вишнёвых бабочек, и мне хочется, чтобы их там было ещё больше.

— Бабочки в животе от бутерброда с вишнёвым вареньем? Вы не перестаёте меня удивлять! Я думала, что это выражение относится только к любви и страсти⁈

— No, no, questo è puro gourmet. Piacere estetico, come un orgasmo estetico (с итал. — Нет, нет, это чистое гурманство. Эстетическое удовольствие, как эстетический оргазм), — Ренато забылся и перешёл на итальянский.

— Эстетический оргазм — это я поняла, — рассмеялась Марта, хотя поняла всё.

— Да, простите. У меня всегда так, когда хорошо, из меня выходит итальянский язык. Может, это потому, что в этом доме хорошая аура. Это ваш дом?

— Нет, но у меня аренда на пять лет, и это мой маленький секрет. Об этом доме никто не знает, кроме… Впрочем, не важно, но я надеюсь, вы никому не разболтаете об этом месте⁈

— О, нет, можете не волноваться. Я могу спросить, кто это всё оформил тут, кто построил, вы знаете?

— Обстановка полностью моя, я арендовала совершенно пустой дом, за пару месяцев всё тут сделала. Точнее, пригласила рабочих, но выбирала и подбирала каждую мелочь сама. Люблю всё это, благо Игнат не особо интересовался, где я пропадала и временами отсутствую и сейчас. У меня столько подружек, что ему дня не хватит всех обзвонить.

— Он не ревнивый?

— Периодически строит из себя ревнивца, но я его быстро на место ставлю. Знаете, для того чтобы изменять, не надо снимать дом, можно поехать в гостиницу, меньше шансов, что тебя запалят.

— Запалят? Это как? Сожгут, как в средневековье?

— Ой, ну что вы! Запалят, это поймают, есть такое жаргонное словечко, если вы понимаете о чём я.

— Sì, да, понимаю — termine gergale по-итальянски.

— Вот и прекрасно.

В коттедже стало намного теплее. Ренато разморило от выпитого чая, домашнего уюта, и он действительно забыл, и о времени, и о проблемах.

— Вы можете отдохнуть в гостевой или в любой спальне наверху, — предложила Марта, тихонько касаясь его плеча.

— Да, спасибо. А вы?

— Что, отдохнуть с вами? — она слегка опешила.

— Нет… Вы, что будете делать? — Ренато встал и направился в сторону гостевой комнаты.

— А-а-а, вы в этом смысле! Вот же ж… Смешно как вышло! Так это, я тут пошуршу по дому, не волнуйтесь, отдыхайте…

— Пошуршу, — повторил Ренато и тут же перевёл на итальянский. — Fruscio, molto interessante com'è? (с итал. — Пошуршать, очень интересно как это?)

— Отдыхайте, — сказала Марта, укрыв Ренато тонким шерстяным пледом, не задавая при этом лишних вопросов.

Нелли продолжала в это время сидеть в ресторане с Алексеем, он явно не спешил уезжать. Около двух часов приехал ещё и официант Максим устраиваться на работу, чем невероятно обрадовал Нелли. С Алексеем, под предлогом загруженности, ей всё-таки удалось попрощаться, но он предложил встретиться ближе к вечеру:

— Я уезжаю через день, уж не отказывайте мне в удовольствии побыть с вами?

— Если через день, тогда давайте завтра, на сегодняшний вечер у меня были другие планы. Простите.

— Не извиняйтесь, я всё прекрасно понимаю. Заеду за вами завтра к восьми вечера… До свидания!