Ренато открыл глаза и начал приглядываться к обстановке вокруг, потом вспомнил, что он в гостях у Марты. Сладко потянувшись, продолжая при этом лежать на кровати, он стал прислушиваться к собственному внутреннему голосу, ощущая себя полностью отдохнувшим. Впервые, за долгое время, никаких навязчивых мыслей, ничего, что раздражает глаз или слух, голова ясная, а в теле лёгкость.

— Voglio che sia sempre così, (с итал. — Хочу, чтобы так было всегда) — сказал Ренато и медленно начал вставать, всё ещё не веря, что это происходит с ним. В комнату заглянула Марта, постучав тихонечко по дверному косяку.

— Доброе утро, точнее, добрый вечер. Вы спали пять часов, надеюсь, выспались? Я там ужин приготовила, на скорую руку, хотите поесть?

— Нет, спасибо, боюсь я снова потом захочу спать, а потом остаться тут жить…

— Я не против, если честно, — Марта подошла чуть ближе. — Вы можете остаться тут жить и работать, а я буду периодически приезжать к вам в гости.

— Я не шучу. Здесь такое волшебное место, я кажется вылечил все болезни своей души, пока спал. Сердце работает как часы, голова чистая, тут внутри, — Ренато постучал пальцем по виску, — много идей. Я хочу работать, поедемте в студию ко мне, я должен вам сделать подарок. Я хочу сделать вам фотосессию сегодня, вы можете поехать со мной?

— Вы даже не представляете себе как, — Марта стояла совсем рядом, слегка подняв голову, чтобы видеть глаза Ренато. Ей нравились его глаза, изумлённый от собственного перерождения взгляд, немного возбуждённых голос, и невероятно обаятельная улыбка. И она отдавала себе отчёт, когда приглашала Ренато жить и работать в коттедже, что в любой момент может потерять это уютное гнёздышко, потому что Игнат или Нелли, могут узнать, где живёт Ренато. На что надеялась она, предлагая фотографу и художнику творить, если для вдохновения ему требовались музы? Марта давно уже перестала быть наивной и верить, что кого-то можно переделать под себя, или изменить. Если только Ренато сам не захочет изменить привычный уклад жизни, но судя по всему он уже пытался, когда предложил Нелли жить вместе. Что из этого вышло, спустя четыре месяца, она может наблюдать здесь и сейчас, глядя ему в глаза. Там, в омуте его карих, с орехово-коричневым оттенком глаз, уже вовсю бесятся черти, раздувая пламя новых идей.

— Какое вам нравится имя? — неожиданно задал вопрос Ренато, нарушив затянувшееся молчание.

— Не совсем поняла вопрос, — растерялась Марта, продолжая думать о своём. У неё в планах уже было найти коттедж где-нибудь по соседству, для Ренато или для себя, если он всерьёз решит сюда перебраться.

— Я хотел спросить, нравится или нравилось вам ещё какое-нибудь женское имя?

— Надо подумать, так сходу и не соображу, а что?

— Это может быть ключом для образа, кодом, — разъяснил Ренато.

— Вы так хорошо говорить по-русски сейчас, я напрочь забыла, что вы итальянец. Так значит вам нужно имя? А Марта чем не подходит?

— Марта вы для всех, а другое имя может открыть то, что есть у вас внутри. Давайте поедем ко мне, а вы по дороге подумаете?

— Едем, конечно. Так, а ужин? — запах жареных котлет долетел и до гостевой комнаты, Ренато принюхался и сглотнул слюну.

— Можно взять с собой? Я должен быть голодный, так голова хорошо работает.

— Запросто! Один момент, я всё соберу, закрою отопление и поедем.

К дому, где снимал квартиру Ренато, они подъехали лишь к началу десятого. Снова похолодало, небо заволокло тучами, тусклый свет уличного фонаря еле освещал двор. Ренато не сразу увидел сидящую на скамейке у подъезда Лору. Марта была погружена в собственные раздумья, перебирая в уме самые красивые и необычные женские имена. Ренато показал ей рукой в сторону подъезда, предлагая идти смело вперёд, назвав этаж и номер квартиры. Марта прошла мимо Лоры, не обратив на неё никакого внимания, они и не были знакомы, чтобы хоть как-то узнать друг друга.

— Что ты тут делаешь? — поинтересовался Ренато, подходя к Лоре. Та встала, машинально отряхивая сзади пальто.

— Я так… Хотела сделать сюрприз, — почему-то соврала она в ответ, потому что напрочь забыла, зачем вообще приехала. Повод конечно у Лоры был, у неё осталась та самая серебряная брошь в виде мухи, с ситаллом. Она забыла Ренато отдать её после фотосессии, вместе с платьем, и уехала прямо так домой. Почему Лора решила, что может без приглашения и звонка заявиться вечером в гости, имея такой незначительный повод приехать, она не знала. Она просто решила попытать удачу, и на этот раз ей не повезло. Прождав Ренато больше часа, Лора уже собиралась ехать домой, её машина была припаркована в соседнем дворе. Решив подождать ещё пять минут, она обрадовалась увидев как во двор заезжает автомобиль Ренато, и даже хотела пойти на встречу, но передумала. Потом из машины вышла ещё и женщина, Лора от неожиданности всё забыла, и про брошь в кармане и про платье в картонном пакете.

— Я могу вызвать тебе такси, если хочешь? Ты прости, но мне надо идти работать, — Ренато отрезвил её окончательно, давая понять, что она совершенно не вовремя приехала.

— Это твоя новая муза?

— Я не отвечаю на такие вопросы. Так что, такси вызвать?

— Нет! Вот тут, — Лора наконец вспомнила про брошь и, вытащив из кармана, протянула её Ренато. — И платье ещё, чуть не забыла.

— Спасибо, но я мог сам забрать… потом. Стоп! Если ты мне привезла платье, значит твои вещи у меня? Я завтра тебе их пришлю на работу…

— Хорошо, — спокойно согласилась Лора.

— Брошь оставь себе, пожалуйста, а платье я возьму. Scusa (с итал. — прости), меня ждут!

Ренато поспешил догонять Марту, которой сейчас было всё равно, с кем он общался у подъезда. Она прекрасно поняла, проходя мимо, что девушка ждёт именно его. Это могла быть любая поклонница его таланта, тайно влюблённая в талантливого художника и фотографа, да мало ли кто…

— Я тут подумала, — сказала Марта, когда Ренато начал открывать входную дверь, держа под мышкой пакет с платьем. — Мне нравится имя Галатея, как вам — Галатея, а?

— Пигмалион и Галатея, в этом что-то есть. Проходите, пожалуйста. Тут слева можно снять вашу обувь и это — cappotto.

— Это пальто!

— Ну, да… Кухня, салон тут, можете быть хозяйкой. Студия там, — Ренато показал на лестницу ведущую на второй этаж.

— Спасибо. А Галатея не та, что ожила из камня благодаря Афродите, а нереида — одна из множества дочерей…

— Sì, esatto, non me ne sono reso conto subito! (с итал. — Да, точно, как я сам сразу не догадался!) — воскликнул Ренато. — Zar, то есть — царь, морской царь Нерей и океанида Дорида, это их дочь. Галатея жила у берегов Сицилии, влюбилась в молодого Ациса. Его потом убил циклопе Полифем.

— Циклоп, без «е», — поправила его Марта и добавила. — Вы хорошо знаете мифологию. И мне нравится, что этот миф красиво заканчивается. Правда, циклоп придавил Ациса скалой, но Галатея превратила его кровь в серебристый ручей. Ручей впадал в море, а это уже была её стихия, собственно так они и соединились. Красивый всё-таки миф.

— Очень. У Рафаэля есть картина «Триумф Галатеи» — финал этого мифа. Вы хотите такой портрет или фото?

— Нет, ну это будет слишком, да и зачем мне копия, пусть и с моим лицом. Вы спросили про имя, мне нравится Галатея, но я не хочу это связывать с мифом. Может, всё-таки не портрет, а фотки?

— Я думаю, — Ренато начал подниматься по лестнице одновременно ища что-то в телефоне. Марта, распаковав привезённую с собой еду на кухне, тоже поднялась в студию. — Как вам эта бабочка? — Ренато тут же показал ей фото на экране телефона. Он уже без помощи Нелли мог подбирать образы бабочек, пусть для этого ему требовалось больше времени, но всё же. Это Melanargia galathea, — произнёс он гордо, радуясь тому, что так быстро смог сам найти роскошный «экземпляр».

— Она бесподобна. Чёрно-белые крылья по рисунку напоминают шахматную доску. У меня есть похожее платье, кстати…

— У меня тоже есть…

У Марты округлились глаза и Ренато поспешил пояснить.

— Это не моё, я мужчина, а это там, armadio — гардероб. Un momento! — и он тут же пошёл искать нужное платье, подбирая в мыслях цвет фона для фотосъемки. Потом решил, что лучше всего взять виниловый фон с трёхмерным изображением сказочного леса. Он ещё не успел его применить ни разу, сегодня как раз пригодится.

Марта оценила платье, держа его в руках, понюхав перед этим. Благо Ренато всегда держал вещи в чистоте. После последнего своего короткого запоя, когда он всё свалил в большую кучу, вещи пришлось сдавать в химчистку, и теперь они пахли лёгким цветочным ароматом.

— Мне нравится, — Марта крутилась возле огромного напольного зеркала, не давая Ренато делать ей причёску. Она всё больше напоминала ему Мерилин Монро, когда та была ещё с тёмными волоса. На тех редких чёрно-белых фото, совсем юная, работающая на военном заводе, или выходящая первая раз замуж в шестнадцать лет. Марта, даже будучи в два раза старше, могла запросто стать её двойником. Но опять же, Ренато не хотел копии, он искал что-то индивидуальное, что можно подчеркнуть или выделить. Никаких ярких губ, знаменитых стрелок на верхних веках, такой же причёски.

— У вас голубые линзы? — Ренато наконец понял, что его так притягивает в цвете глаз Марты — необычный голубой оттенок.

— Очень заметно?

— Нет, потому что я такое всегда вижу, но думаю, что надо ваш цвет попробовать… завтра. Пока только выпрямим волосы, хорошо?

— Как скажите, я полностью вам доверяю. Вообще поверить не могу, что так всё удачно совпало: давно к вам собиралась на фотосессию.

— Tempo al tempo — говорят в Италии, это означает «всему своё время», — ответил Ренато.

Марта не могла скрыть свой восторг по поводу нового образа. Ренато удалось создать его на загляденье всем модницам, обожающим лёгкость и воздушность. Несмотря на чёрно-белые краски платья, белоснежная кожа и чёрный цвет волос Марты стали основой, и в итоге её запросто можно было сравнить с бабочкой Меланаргией галатеей. Кадр за кадром, смена поз, мимики, жестов…

Ренато заменил фон на тёмно-синий, потом передумал и убрал всё, оставив декоративную кирпичную стену покрашенную в тёмно-серый цвет. Ему хотелось немного эротики с каплей грубости, без лишних атрибутов, лишь приглушённый свет уличного фонаря.

Ренато, не говоря ни слова, подошёл к Марте и порвал платье в районе декольте, обнажив её грудь наполовину. Тёмные ареолы сосков, сквозь дорогое белое кружевное бельё привлекли его взгляд, Марта не могла этого не заметить. Она пребывала в лёгком шоке от происходящего, но продолжала держаться, не позволяя эмоциям взять верх. Ей было интересно, чем это в итоге закончится. Ренато разорвал платье и снизу, от коленки до бедра, и попросил снять трусики.

Марта стояла босиком, в разорванном платье, с поплывшим макияжем, от того, что Ренато вылил на неё полтора литра воды из пластиковой бутылки, благо догадался и набрал тёплой. Под ноги накидал охапку искусственных разноцветных клиновых листьев, но они смотрелись как настоящая опавшая листва.

— Вам должно быть страшно, — сказал Ренато. — Нет! Стойте! Хотите выпить? Вино, водка, ликёр?

— О, нет, спасибо, дайте мне насладиться этим безумием на трезвую голову, — не успев войти в образ жертвы, ответила Марта.

Ренато одобрительно кивнул, подняв большой палец вверх и пошёл за мелом. Он понял, чего ему не хватает для полноценного кадра. Минут пятнадцать он ещё рисовал, на декоративной кирпичной стене, огромное крыло бабочки.

— А почему только одно? — поинтересовалась Марта, присев на диван и с удовольствием закурив. Курила она редко, только если очень нервничала или была на кураже. Сейчас же внутри неё было что-то совсем иное, не схожее ни с чем до этого по ощущениям. Позитивная энергия Ренато заполняла всё пространство вокруг, и он, определённо не был похож ни на одного из её бывших, и нынешних. Игнат вечно пребывал в прострации, в его голове масштабно строились проект за проектом, он фонтанировал идеями и напрочь забывал, что рядом есть женщина. Марта просто была, как выигранная медаль за борьбу с собственными комплексами. Она вечно говорила: «Ты сможешь!», «Ты сделаешь!», «Ты лучший!»… И у Игната действительно всё получалось, за что бы он не брался, и он считал Марту своей птицей счастья, фортуной в женском обличие, козырем при любом раскладе. Поэтому позволял ей любые безумства, любые капризы и не требовал никаких отчётов, лишь бы она была рядом.

Ренато дорисовал наконец крыло и только потом ответил, что это всего лишь отпечаток, напоминание о прошлой беззаботной жизни.

— Второго крыла значит не будет? Я должна изобразить жертву или предсмертную агонию?

— Вы должны показать страх, потому что всё всегда заканчивается в этом мире. Идите сюда, становитесь у стены и кричите, громко кричите, можете плакать. Мне нужны ваши эмоции.

— А соседи не сбегуться, не вызовут полицию?

— Нет-нет, buon isolamento, — Ренато постучал кулаком по стене, — изоляция.

— Ну раз изоляция, то это меняет дело. Сейчас изобразим! — смело сказала Марта, проходя мимо него и лукаво подмигивая. Разрывы на платье смотрелись очень сексуально, оголяя белую и всё ещё мокрую от воды кожу. Ренато был доволен, это то, что он хотел, и он поспешил взять фотоаппарат.

Марта начала кричать, пытаясь прятать грудь под разорванным платьем. Кружевной бюстгальтер еле удерживал достаточно большую грудь, но в конечном итоге она оголилась. Марта упала на колени, вполне естественно продолжая изображать горе, а порванное на бедре платье демонстрировало отсутствие нижнего белья. Несколько десятков кадров, последние особенно удались и Ренато предложил закончить на сегодня. Марта осталась лежать без сил, она и подумать себе не могла, что съёмка может быть такой тяжёлой.

— Вы можете пойти в душ и переодеться, думаю на сегодня достаточно! Grazie! — Ренато, с довольным видом, подошёл и присел, чтобы помочь Марте встать. Её красивая белая грудь с возбуждёнными сосками, не могла не привлечь его внимание. И грудь и грудь в целом были настоящими произведениями искусства, будто бы Марта — одна из восточных красавиц с картины Ганса Хассентуфеля или «Обнажённая в солнечном свете» как у Огюста Ренуара.

— Я отдалась бы вам прямо здесь, но у меня нет сил, — улыбнувшись, сказала она, открывая глаза и видя, как Ренато на неё смотрит. Он оценил её шутку, заулыбавшись в ответ, и подал руку. — Думаю, теперь можно и поесть? — предложила Марта. — Я быстро в душ, если вы мне покажите где он, а потом я накрою на стол.

— Это хорошая мысль, — согласился Ренато. — Идёмте, сюда, пожалуйста, — он открыл дверь в ванную комнату и включил свет. — Разрешите мне угостить вас вином к ужину?

— Разрешаю, — Марта, без стеснения, начала снимать с себя лохмотья — платьем это уже назвать было трудно. Ей в принципе и стесняться-то было уже нечего, Ренато видеть всё, включая её интимную стрижку. Марта, зная, что её муж Игнат не любит гладко выбритый лобок, старалась еженедельно посещать салон красоты, где в частности делала и фигурную стрижку интимной зоны. Игнат от этого не спал с ней чаще, просто предпочитал, чтобы было так. Ренато прикрыл дверь и, прихватив с собой фотоаппарат, спустился в кухню.

Домашние котлеты, варёная картошка, квашеная капуста — всё ели с большим аппетитом, так как оба проголодались. Ренато налил итальянского красного вина, лёгкого фруктового, не выдержанного в дубе и они выпили немного. С первого глотка тут же раскрылись тона вишни и малины, с незначительным оттенком пряного чёрного перца, типичным для сухого вина.

— Grande! — оценил он вкус на отлично для этого вечера. Да, вечер для него неожиданно удался, несмотря ни на что…

Марта уехала в начале второго ночи на такси, Ренато не стал её уговаривать остаться. Он понимал, что она замужем, и возможно муж будет волноваться, да и ему самому хотелось поскорее пересмотреть посмотреть фотографии и выбрать наиболее удачные. Они договорились, что Ренато немного поживёт в коттедже и Марта обещала его завтра там встретить к обеду. Она была счастлива, что он захотел там остановиться. Она даже готова была перезаключить аренду на него, если это сделает его счастливым, а она будет причастна к этому счастью.

Нелли приехала к Ренато только на следующий день. После того как Алексей уехал из ресторана, договорившись о встрече на завтра, она с головой окунулась в работу. Приехавшему к обеду официанту Максиму Нелли тут же поручила пересмотреть карту вин. После обеда в ресторане появился Борис Евгеньевич с претензиями, что по ночам ему названивает Ренато с угрозами. Нелли разнервничалась и едва не выгнала банкира, еле сдерживаясь, чтобы его не обматерить. Поклявшись ему всеми святыми, что такого больше не повторится она всё же решила расстаться мирно, и устроила Борису прощальный вечер. Ужин затянулся до позднего вечера, шеф-повар Антонио оказался снова на высоте, и банкир не переставал нахваливать его еду. До Ренато Нелли так и не дозвонилась. И вот сегодня, добравшись наконец к обеду к нему, она ощутила странную дрожь во всём теле, стоя у его входной двери. Решив не рисковать, она нажала на кнопку звонка, но ей никто не открыл. Ренато либо крепко спал, либо трудился в студии, где громко играла музыка, либо его вообще не было дома.

Нелли осторожно открыла дверь, в квартире была полная тишина. Пройдясь по обоим этажам, она убедилась, что Ренато дома нет. На кухне царил идеальный порядок, в посудомойке лежали несколько тарелок и два бокала для вина, две вилки, два ножа… Нелли чувствовала себя ревнивой женой вернувшейся из командировки. Она даже в мусорное ведро заглянула, и увидела там разорванное чёрно-белое платье…

— Тьфу ты, дожила! На старости лет нашла себе геморрой в виде молодого художника! — начала ругать она саму себя вслух. — Собственно, чего я хотела, чтобы он поклялся мне в вечной верности? — Машинально отрывая все выдвижные ящики в гостиной, Нелли вновь увидела чёрный бархатный футляр с ювелирными украшениями. В прошлый раз, в полутьме, она не успела всё рассмотреть, запомнив только брошь в виде мухи с огромным, как ей показалось, топазом. Броши, среди полного набора украшений, не было, да она и не подходила к комплекту, но всё же. Нелли безуспешно пыталась найти «муху», но в тех местах, где у Ренато обычно лежали какие-то украшения, было пусто. Если бы он был дома, брошь нашлась бы в правом кармане его дублёнки, а так… Обойдя ещё раз всю квартиру, Нелли поняла, что и личных вещей Ренато нет: ни его любимой электробритвы, ни двух дорогих зубных щёток, даже банного халата… На втором этаже, где он обычно писал картины, не было мольберта и переносного чемодана с различными красками. Два дорогих фотоаппарата тоже отсутствовали, словно Ренато уехал срочно на вызов, где понадобится всё сразу. Портрет Лоры был покрыт хлопчатобумажной белой простынёй и Нелли не сразу его заметила, зато увидела альбом с фотографиями на полке, с подписью «Лора». Ренато успел распечатать ещё кое-что и для себя, отдав Лоре альбом со всеми фотографиями. Среди небольшого количества имеющихся в фотоальбоме снимков Нелли сразу бросилась в глаза фотография, где Лора в вечернем платье, а на груди приколота брошь в виде мухи. Портрет Лоры Нелли тоже успела рассмотреть и оценить, поняв с какой бабочкой её обожаемый художник сравнил её подругу. Портрет был великолепен. Теперь у Нелли не осталось сомнений, что Ренато сейчас у Лоры, а где ему ещё быть, если он собрал свои личные вещи? К Нелли он точно не приезжал, значит… Не долго думая, она бросилась вниз по лестнице к выходу из квартиры, оставив ключи от входной двери на тумбочке. В её истории и жизни с Ренато Рицци была поставлена жирная точка.