— Я думала, что этот кошмарный аукцион никогда не закончится, — сказала Нелли, выходя на свежий воздух. Алексей шёл сзади, протирая бумажной салфеткой пот со лба. Он впервые поддался на уговоры женщины, и пошёл, как он считал, на авантюру. — Вот так вечер! — продолжала Нелли. — Нет, вы видели эту наглую девчонку, которая сказала, что это блюдо не итальянская капоната?

— Да я бы тоже назвал это, на вид, обычными тушёными баклажанами, — ответил он. — Чем наша простая икра из баклажан хуже?

— Так то икра, а тут крупно порезанные тушёные баклажаны, и я не сказала, что икра хуже, — принялась спорить Нелли, остановившись и резко развернувшись к Алексею. — Вы ещё грузин бы вспомнили, которые нарезают тонко и жарят баклажан, заворачивают в него перемолотый грецкий орех с чесночком, зёрнышками граната посыпают и едят. Или арабский бабагануш — когда печёные баклажаны перетирают с кунжутом… Мы же про итальянскую кухню говорим, а в ней что главное — pomodoro! Помидор — это главный итальянский овощ, а орегано — главная трава! Добавьте к тушёным баклажанам помидор, орегано и чеснок, скажите громко: «Capolavoro!», что означает «шедеврально», и ешьте на здоровье, ощущая вкус, а не просто желая набить желудок. Аукцион-то вон какой ажиотаж создал!

— Вы действительно прекрасно разбираетесь в итальянской кухне, и не только в ней. Теперь понятно, почему Игнат выбрал вас. Но додуматься выставлять на продажу только что приготовленные блюда, это конечно уму не постижимо! — возмущался Алексей.

— Я просто знаю их реальную стоимость и настоящий вкус, мне было не сложно оценивать, но у нас же все нынче гурманы, — Нелли глубоко втянула носом весенний воздух и громко выдохнула. — Пора домой! Хватит с меня на сегодня, а то опять чего-нибудь этакое придумают, к примеру итальянские танцы, которые мне придётся оценивать, или, не дай бог, танцевать…

— А я бы глянул…

— Вы издеваетесь?

— Ни в коем разе, что вы. Мне просто не хочется с вами расставаться, может по чашечке кофе или по коктейлю? Тут, недалеко, есть отличный коктейль-бар. Помните, вы попросили о помощи, взамен пообещав…

— Помню, помню! Я сказала: «Просите взамен всё что хотите».

— Алексей, Нелли, вот вы где? А мы везде с Мартой вас ищем! — радостно сказал Игнат, довольный тем, что отыскал сразу их обоих. — У нас торжественная часть конкурса — десерты, и между прочим не из дешёвых. Там и белые трюфели, и трюфельный мёд, и всяко разное такое, что именуется как «ингредиенты высшего сорта». Тебе ли, Нелли, не знать, что такое настоящие белые пьемонтские трюфели и сколько они стоят.

— А может ваш шеф-повар сам всё продаст на аукционе, а? Сам сделал, сам продал — ну не красота ли? — предложила она. — Устала я от этих гурманских, накаченных силиконом и ботексом матрёшек, — откровенно призналась Нелли. Алексей, стоявший рядом, ели сдержался, чтобы не рассмеяться. — Они корчат из себя изысканных ценительниц итальянской кухни, а сами не могут отличить орегано от майорана. Что уж говорить о трюфелях?

— Это займёт не больше двадцати минут, зато даю тебе честное благородное слово сделать Ренато персональную выставку в нашей галерее, разумеется за наш счёт.

— Ох, что-то ты хитришь, Игнат, — пригрозила указательным пальцем Нелли. — Признайся, готовишь очередной скандал? Скандальную выставку ему хочешь устроить?

— Да нет, что ты! Уверяю тебя, нет! Это Марта мне все уши прожужжала с твоим художником… Ладно, так и быть, скажу тебе по секрету, — он наклонился и, приложив ладонь ребром к уху Нелли, прошептал. — Мне нужно, чтобы Алексей вложился в нашу галерею по полной, а ты уже нашла к нему подход. Я в долгу не останусь, обещаю…

— Может мы потом поговорим? — Нелли непроизвольно глянула на Алексея, и ей на секунду стало его жалко.

— В качестве аванса за это у меня есть для тебя эксклюзивная бабочка, — продолжал шептать Игнат.

— Я могу подумать?

— Не советую, ты ведь не хочешь поссориться со мной и с Мартой? Подумай о Ренато…

— Хорошо.

— Отлично! Идёмте тогда! Алексей, прошу, побудьте уже сегодня кавалером для нашей несравненной Нелли, — предложил Игнат, приглашая того пройти вперёд.

— Я с удовольствием, тем более что мне очень приятно, — молниеносно отозвался Алексей. Нелли ему понравилась, очень понравилась, и своей открытостью, и манерой вести себя на людях, и выглядела она живой, натуральной…

Нелли была откровенно растеряна, обескуражена и одновременно чувствовала себя пойманной в паутину добычей. Ей оторвали крылья, отняли душу и приказали жить дальше, может после съедят, а может, отпустят. Смогут ли Марта с Игнатом испортить репутацию Ренато, и захотят ли это делать, она не знала. Они не в Питере и не в Москве, но всё равно будет жалко, если его покалечат или сделают участником какого-нибудь дешёвого скандала, после которого… Нелли даже не хотела представлять, что можно придумать, чтобы опозорить её любимого художника, её коллекционера бабочек в животе.

— Вы совсем меня не слушаете, Нелли? — раздалось у неё над ухом. — Куда вы упорхнули в своих мыслях? — произнёс Алексей, и Нелли только сейчас опомнилась. Он вёл её под локоть к своей машине и уже открывал заднюю дверь. Как закончился аукцион, что вообще там происходило, она помнила смутно, всё было как в тумане.

— А куда это мы?

— Как же… вы же сами же, — Алексей немного опешил и растерялся, не зная, как себя вести дальше. — Я предложил подвести вас до дома, а вы согласились.

— Я? А, ну да, домой. Домой хочу, правда, — Нелли села на заднее сидение и сама захлопнула дверь. Алексей хотел обойти машину и подсесть к ней с другой стороны, но потом передумал и сел рядом с водителем…

Вечер был безнадёжно испорчен как у Нелли, так и у Ренато. Он в это время подъехал к подъезду, где недавно оставил Лору, остановился, заглушил двигатель и, опустив немного водительское сидение, запрокинул голову и закрыл глаза. Не хотелось делать поспешных выводов, не хотелось принимать опрометчивых решений, ему вообще сейчас ничего не хотелось. Одна ночь в одиночестве со своими мыслями может стоить жизни. Частенько человек способен напридумывать, нафантазировать и собственноручно загнать себя в самые тёмные уголки души. Для своих тридцати шести лет, Ренато иногда был намного мудрее самых достопочтенных мудрецов. А иногда, как многие итальянцы, совсем мал и юн, будто только вышел обиженным из школы во двор, задетый одноклассником или отчитанный любимой учительницей за плохо сделанные уроки. Только спустя несколько лет жизни в России Ренато стал понимать, как счастливы мужчины итальянцы — они поздно взрослеют, они вечно под опекой своих матерей, а потом и жён… Они умеют наслаждаться жизнью, красотой природы и искусства, историей… просто так. Они гурманы во всём без исключения и видят полный спектр радуги в мелочах. Русские же наоборот, наслаждаются красотой, во всех смыслах, только когда уже нет сил бороться с собственноручно созданными проблемами. Они начинают искать единения с природой и говорить: «Как же хорошо просто дышать чистым воздухом! К чёрту все проблемы, потому что жизнь одна». Они уезжают в лес, уходят в горы, проводят много времени в монастырях, но перед этим они обязательно должны настрадаться. Нелли как-то сказала Ренато, что если у неё хотя бы один день проходит без проблем, то обязательно жди их на следующий день в двойном размере и назвала это «затишьем перед бурей». Потом говорила, что русские не способны что-то принять просто так, они обязательно должны это заслужить, желательно по́том и кровью. А Ренато не хотел этого понимать, не хотел усложнять то, что может оставаться простым, к примеру — любовь. Нелли ему подходила как женщина, любимая женщина, которая одновременно и подруга, и мать, и любовница. Ему не хочется видеть вместо неё рядом никого другого, он может получать наслаждение без того, чтобы иметь каждую ночь разных женщин. Экстаз происходит не от совокупления с разными, а от соития душ, переплетения их энергии там — выше силы земного притяжения. Это уже не инстинкт размножения, а чувство единения с чем-то более мощным по силе и энергии, когда ощущаешь себя частицей целого. Ренато открыл глаза пытаясь сообразить где он находится. Тусклый свет лился из подъезда типовой пятиэтажки, несколько хаотично горящих окон, за которыми течёт своя жизнь, существуют свои правила. Он потряс головой, чтобы прийти в себя, открыл окно, положил руку на руль, потом достал сигарету из пачки и прикурил. Выпустив дым из лёгких, Ренато решил всё-таки ехать домой и немного отдохнуть, но перед этим ещё раз позвонить Нелли. К его величайшему удивлению послышались гудки, а потом и голос самой Нелли.

— Давай завтра поговорим, я очень устала, — ответила она даже не поздоровавшись. — Направо поворачивай! — услышал Ренато мужской голос в трубке, где-то совсем рядом с Нелли.

— Ты не одна? — тут же переспросил он. — Ты опять с ним? Он меня не обманул значит?

— О чём ты? Я не понимаю! Я домой еду, завтра поговорим, прости! — Нелли отключила связь, оставив Ренато в полном недоумении. Он только говорил по телефону с Борисом, тот ясно ему дал понять, что Нелли его — Ренато, не любит. Вот только он подумал, что это не всерьёз, это что-то вроде русской зависти и мести, но только на словах. Но теперь он услышал голос Нелли, и она была не одна… а кроме банкира других мужчин у неё быть не могло. Ревность к новому шеф-повару не могла послужить причиной измены, да Антонио и русского-то толком не знал, а тут Ренато отчётливо слышал чистую русскую речь. Он завёл двигатель, выбросил в окно недокуренную сигарету и нажал педаль газа. Через пятнадцать минут он уже подъезжал к Неллиному дому, где у подъезда только что припарковался дорогой ретроавтомобиль. Из машины сначала вышел невысокого роста мужчина, открыл заднюю дверцу и подал кому-то руку. Ренато не сомневался, что сейчас увидит Нелли, и он её увидел. Интуиция или внутреннее чутьё, или это было одно и то же, но факт был очевиден — Нелли приехала домой не одна. Время было позднее, мужчина провожал её до дома на своей машине, значит они до этого были где-то вместе… Мысли Ренато были спутанными и противоречивыми, в голове одновременно воевал разум с безрассудством. В конечном итоге всё смешалось, поплыло перед глазами, Ренато прошиб холодный пот и он решил, что если сейчас пойдёт разбираться, то может наделать делов. Единственно верным решением для всех, в эту минуту, было уехать, лучше бы навсегда, лучше бы в Италию, и больше никогда не возвращаться. Но Ренато поехал в свою съёмную квартиру, так до конца и не поняв, что Нелли домой провожал не банкир Борис Евгеньевич. Возможно, это и послужило поводом уехать, не причинив никому неприятностей…

Второй день весны выдался солнечным, очень хотелось чтобы уже начали распускать листья на деревьях, запели вовсю птицы. Нелли приехала в ресторан к полудню готовая полностью погрузиться в работу. Она не забыла про приближение восьмого марта, про то, что собиралась закатить шумную вечеринку с подругами, поэтому вызвала к себе в кабинет шеф-повара и администратора. Марта почти влетала к Нелли в кабинет раньше вызванного персонала, и когда Антонио заглянул в открытую дверь, вместе с администратором Ириной, Нелли махнула им рукой и попросила зайти позже.

— Ирин, скажи там, чтобы нам два кофе сварили, да покрепче и без сахара! Не ожидала тебя сегодня увидеть, Марта, — вставая из-за стола, спокойно сказала Нелли. — Что-то случилось?

— Ничего, кроме того, что я только что узнала от Игната о вашем вчерашнем разговоре. Надеюсь, ты не восприняла всерьёз его угрозу? Это он у нас так шутит, — Марта сняла пальто и повесила его на вешалку за дверью. Она не первый раз приходила в гости к Нелли в ресторан, и знала что где находится. — Ты уже должна была привыкнуть, что он бывший журналист и иногда может перегнуть палку, добиваясь поставленных целей. Так что не бери в голову, дорогая, хорошо?

— Хорошо, — всё так же спокойно ответила Нелли. Она и сама уже успела немного отойти от вчерашнего, сейчас её больше волновало, что Ренато не отвечает на звонки. Нелли хотела разобраться побыстрее с делами и поехать к нему домой. Она могла сделать это ещё с утра, но как всегда позволила себе чуть дольше побыть в любимой постели, потом начала приводить себя в порядок, потом отвечать на звонки и надо было уже ехать на работу. Ресторан требовал её присутствия и контроля, а личная жизнь для Нелли всегда оставалась на втором плане.

— Ну раз ты не злишься, тогда мы можем договориться о выставке? — продолжила Марта. — Я бы хотела лично встретиться с Ренато, выбрать работы, у нас хоть и большая галерея, но места вечно не хватает. Ещё, — она слегка замялась и поправила кружево на своей полупрозрачной блузке. — Ещё я надеюсь, что он не откажется написать один малюсенький портретик для меня… Нет, то что все расходы мы берём на себя, это даже не обсуждается. И вот ещё тоже, — Марта повернулась, чтобы снять со спинки стула свою увесистую дорогую сумку. — Это тебе, как и обещал Игнат, — она достала красивую упакованную плоскую коробку размером пятнадцать на пятнадцать сантиметров и протянула Нелли.

Стук в дверь заставил обеих вздрогнуть. Официант принёс кофе, по кабинету поплыл чарующий аромат свежесваренного бодрящего напитка.

Нелли тут же сделала глоток и улыбнулась. Кофе всегда приводил её в чувства, отрезвлял ум, придавал сил.

— Открывай, — попросила Марта, кивнув на лежащий на столе подарок.

— Взятка, чтобы Ренато согласился на выставку или без очереди написал твой портрет?

— Это в качестве извинения за вчерашнюю резкость Игната. Он не звонил, кстати? Обещал сам лично извиниться. Открывай! — Марта потёрла ладони в предвкушении восторга, что должна была испытать Нелли, но та не особо торопилась распаковывать подарок.

— Нет, Игнат не звонил или я пропустила, с утра дел навалилось уйма, — соврала Нелли и всё же принялась развязывать симпатичный, горчичного цвета бант, и рвать плотную обёртку. Под стеклом изящно вырезанной деревянной рамки лежала бабочка, Нелли не могла не узнать её.

— Papilio aristodemus или ласточкин хвост Шауса, — тут же проговорила она. — Знаешь в чём её уникальность? Она, если примечает хищника, который может ей навредить, останавливается резко в воздухе и летит задом наперёд.

— Ничего себе! — удивилась Марта. — А так с виду не особо и приметная.

— Ну как же? Вот иди сюда! — Нелли вытащила из среднего ящика своего рабочего стола лупу и приблизила к стеклу. Марта подошла и наклонилась, чтобы рассмотреть рисунок крыльев поближе. — Это самка, — Нелли постучала ногтем по стеклу в районе усиков бабочки. — У самца усики чёрные, а на концах жёлтые, а у самок полностью чёрные. И конечно мне очень нравятся верхние крылья, они по цвету напоминают симметрично потёртую коричневую кожу.

— Образы у тебя конечно! По мне так они черновато-коричневые с жёлтыми пятнами. А про нижние крылья ты что скажешь? — с любопытством спросила Марта. Она впервые так близко разглядывала бабочку.

— Ну тут на внутренних краях по пятну ржавого цвета с пудрово-голубыми вкраплениями. — Это конечно царский подарок, но я не могу такой принять! — Нелли отложила лупу и отодвину коробочку в сторону.

— У тебя такая есть что ли?

— В том-то и дело, что нет, но она тысячи три долларов стоит, если не больше. Уж цены-то я знаю, моя хорошая.

— Какая разница, — Марта присела назад на стул и опустила глаза рассматривая кофейный осадок на дне чашечки. — Считай это компенсацией за моральный ущерб. Мы бы всё равно тебе её подарили, не сейчас так на восьмое марта, к примеру или ещё какой-нибудь повод нашли.

— Допустим, я приму подарок, а Ренато напрочь откажется от выставки. Такое ведь тоже может быть?

— Ой, да оставь ты в покое этот подарок! — слегка разнервничалась Марта. — Я просто тебя прошу… Нет, я тебя умоляю, уговори Ренато на персональную выставку. Есть же у него новые картины или фотографии, лучше бы в его стиле, чтоб поэротичнее, а не те пейзажи, как на зимней выставке. Там, конечно, и твои портреты были, но их ведь уже вс видели… В общем я готова выполнить роль модели, если что. Точнее, я хочу бы моделью или как там это называется — натурщицей. Правда, оно мне не нравится.

— «Демонстратор пластических поз» это называется официально, тебе ли не знать — хозяйке галереи⁈ Ладно, на когда вы планируете выставку? — Нелли посмотрела на настольный календарь, потом на Марту.

— Двадцать первого марта, но если он не успеет, то пусть сам предложит даты, мы подстроимся.

— Ох, чувствую вы что-то скандальное задумали. Признавайся!

— Ничего такого из ряда вон выходящего, — Марта положила ладонь на грудь и замотала головой. — Сенсация будет, рекламу мы сделаем хорошую, но мне нужно несколько работ для этого… новых работ.

— Я ничего не обещаю, — пожала плечами Нелли.

— И ещё, насчёт Алексея, ну спонсора нашего, я правда ничего не знала. Игнат меня вчера ошарашил, сказав, что тот с очень крутыми связями, но к нему подход нужен.

— И поэтому он решил меня использовать? А если бы я с Ренато пришла?

— Поверь, я задала ему тот же вопрос, — на лице Марты отразилось полное недоумение. — Знаешь, что он мне ответил?

— Даже не представляю, — Нелли посмотрела на часы, давая понять, что у неё мало времени.

— Он мне ответил, что лучше бы Ренато тоже пришёл. И что мужчины — это прежде всего воины, а некоторые, ещё и завоеватели. Алексей как раз таки воин-завоеватель.

— Вы чего там оба с ума сошли? Вы за кого меня принимаете?

— Нелличка, успокойся! Прости! Это слова Игната, я всего лишь сказала тебе его мнение. Успокойся, прошу! Да я бы сама закрутила роман с Алексеем, но ему молодые не нравятся, понимаешь? Мне хоть и тридцать восемь, но я для него мала, в дочки гожусь. А ты…

— Так, стоп, хватит! Я не хочу ничего больше слышать, ни про Алексея, ни про Игната, ни про кого другого. И вообще, у меня полно работы, я занята! Извини!

— Но насчёт Ренато мы договорились? Ты уговоришь его на выставку?

— Я ничего не обещаю…

Как только Марта ушла, Нелли тут же набрала Ренато, но его телефон снова был вне зоны действия сети. Наспех разобравшись с неотложными делами в ресторане, она собралась ехать к нему. Выходя из ресторана Нелли неожиданно встретила Алексея.

— Вот это я удачно заехал, здравствуйте! А вы куда-то торопитесь? Не угостите меня чашечкой кофе?

— Не ожидала вас увидеть, здравствуйте! Я действительно тороплюсь, но так уж и быть, угощу вас кофе. Идёмте! — Нелли так некстати вспомнила про сказанное накануне Игнатом, что у неё испортилось, и без того не особо солнечное после визита Марты, настроение. Может Алексей и не был ни в чём виноват, но идти на поводу у Игната совсем не хотелось, однако и ей самой не помешает такое знакомство. Алексей открыл дверь, пропуская Нелли вперёд, она слегка замешкалась на пороге. «Странное ощущение — вчера была полная свобода и независимость, а сегодня какое-то ассорти из чувств, — подумала Нелли. — Ренато со своей ревностью и отшельничеством, Игнат и Марта с откровенным предложением знакомства, а Алексей ни сном ни духом о происходящем. Чего он вообще припёрся? Неужели и правда запал на пятидесятилетнюю тётку? Впрочем, какая я тётка? — Нелли как раз проходила мимо зеркала в холле ресторана, и по привычке посмотрела на своё отражение. — Красота ненаглядная! — умозаключила она про себя и улыбнулась».