Усиленный скафом удар перчаткой в лицо, глаз, вдавленный в череп указательным пальцем, и два выстрела в грудь — это то, что я собирался сделать, поддавшись эмоциям. Но не поддался — к сожалению.

— У тебя такое выражение лица было, словно ты меня собирался пристрелить, — мы с Гниллсом расположились в отдельном отсеке, подушки были разбросаны по полу и заменяли сиденья. — Да не смотри так на доро, я не собираюсь тебя травить. И вообще, какие претензии ко мне?

— Ну хотя бы то, что ты с приятелями, кстати, где они, бросил нас помирать, — спокойно ответил я. Вместо отвратной бурды, которую разносили посетителям, передо мной в высоком стакане плескалось что-то мятно-оранжевое, на вкус и на цвет очень даже ничего. Может, там и был яд, не знаю, по заверениям Тойо это не должно было мне навредить, а медику я в таких вопросах доверял.

Навряд ли я должен был помнить что-то ещё, кроме того, что Гниллс с двумя подручными бросил нас в разрушенном космодроме, и куда-то исчез. И то, что произошло потом, я уже увидеть бы не смог. То, что я считал Гниллса мёртвым, ещё не означало, что он действительно умер. Точнее говоря, ещё год назад я был бы в этом на сто двадцать процентов уверен, но после того, как насмотрелся на синтов, что из себя представляет этот бандит, догадаться было не сложно.

— Дэн, никакого кидалова. Мы вас обездвижили, чтобы вы за нами не пошли — у этих гнид-республиканцев вместе с твоей синеволосой сучкой были дела там же, где и у нас. Наоборот, оставили, чтобы вы в наши разборки не влезали, там, знаешь ли, поопаснее, чем с кузнечиками драться.

В настроении Гниллса ни страха, ни напряжения не было, только расслабленность и уверенность. Похоже, он и вправду считал, что поступил по местным понятиям правильно.

— К тому же ты живой и здоровый сидишь, — продолжал он, — смотри какой прикид стильный, и штурмовик у тебя имперский. Как ты так поднялся?

— А что с республиканцами? — ответил я вопросом на вопрос.

— Сбежали, сволочи. Эта тварь, Чесси, похоже, портал и открыла, теперь, если обьявится, на неё у наших большой зуб. Она со своими подельниками, похоже, смылась, перед этим они Лали и Калхи пристрелили, и меня замочить хотели, только я выжил. Видишь, теперь здесь в авторитете. Весь этот старый заброшенный комплекс подо мной, если будут проблемы, не стесняйся, разрулю. Так что с тобой случилось?

Я коротко рассказал, как мы с Эри и Толстой Мо защищались от местной фауны, и что потом меня вышвырнули с планеты камни разрабатывать, аккурат перед тем, как чужие появились. Гниллс внимательно слушал, кивал, всей мимикой и жестами изображал, как он мне верит. В принципе, мне насрать было, верит он или нет, два штурмовика, способные при удаче пробить обшивку межзвездного линкора с одиннадцатью слоями защиты, из этого космодрома могли сделать большую братскую могилу. Гниллс тоже это понимал, поэтому на откровенности и не настаивал.

— Какие планы, Дэн? Эта крошка и пацан — твоя команда?

Крошка и пацан развлекались в общем зал — Матц пускал слюни перед одной из клеток с танцовщицами, а Йолана, распугав посетителей, отвоевала себе солидный свободный кусок пола, и мрачно цепляла палочкой что-то очень неаппетитное.

— Да.

— Странная. Синт-пилот и человеческий детёныш. Останетесь тут?

— Навряд ли, — я пожал плечами. — Я и сюда-то приземлился, потому что раньше это место безлюдным было, а теперь здесь слишком тесно.

— Извини, приятель, но ради тебя я посетителей выгонять не стану, — Гниллс хохотнул. — Даже в память о нашей дружбе.

Наверное, скоро я превращусь в синта. Потому что даже после слов о дружбе на моём лице ничего не дрогнуло. Кроме мышц, растягивающих рот в улыбке, и собирающих складки возле глаз.

— Что можешь подсказать?

Бандит на секунду задумался, вызвал изображение планеты, чуть раскрутил.

— Смотри, здесь, на материке, высадились республиканцы. Их тогда, ну как всё случилось, было много, чуть ли не целое штурмовое крыло. Они выбили конфедератов из центрального сектора и тех, которые поблизости, заняли узлы управления спутниковой группировкой, и склады со всем необходимым захватили, так что сейчас они упакованы по полной. Говорят, они ещё и соседний материк захватили, и, по слухам, ищут там что-то. Всего чуть больше пятисот тысяч, в основном десантники и атмосферные истребители, зону свою они контролируют жёстко, туда не сунешься. Конфедераты отошли в сторону экватора и ближе к нам, тут тоже условия неплохие, они заняли самые укреплённые и изменённые районы, всех заключённых повыгоняли оттуда, но их меньше, тысяч сто, и всё держать они не могут. Есть территории, где остались наши, и туда они соваться боятся — когда весь этот мутняк пошёл, оружия зэки много захватили. Но туда тоже не советую, со своим штурмовиком ты будешь как живая девка в синт-борделе, все сразу тебя захотят.

— Остаётся неосвоенная территория? — я ткнул пальцем в места к востоку от космодрома.

— Ну не всё так плохо. К полюсу много наших поселений, там формирование не так давно прошло, и конфедераты свои службы не держали почти. Да и условия там похуже — складов-то меньше было, что успели схватить, на всех не хватило. Кто успел урвать, собрать команду, те сейчас наверху, остальные на них пашут. К любому можешь прибиться, свои условия ставить. На шесть сотен километров к обжитым районам, сюда, и дальше в непролазные места — тут народ поспокойнее, оставалось много мобильных зданий, некоторые прямо посреди леса себе устроили жильё. Наземного транспорта много, и трактора-планировщики, и ховеры, того, что летает — мало, те, кто возле тебя на площадке свои аппараты поставили, считай, богатые по нынешним временам.

— А ты?

— Что я, — Гниллс очень натурально вздохнул. — Кручусь потихоньку. Место сладкое, только дай слабину, порвут на части, каждый захочет себе заполучить. Пока выкручиваюсь. Смотри, подружке твоей здесь нравится, и пацану её тоже. Оставь их здесь, штурмовика рядом с нами хватит, чтобы всех заткнуть. Ну и в накладе не останетесь.

— Только один штурмовик?

— Да, — мне показалось, или Гниллс уж очень хотел оставить Йолану, а меня спровадить отсюда. И чувством, которое довлело над остальными, было беспокойство — а вдруг я соскочу. — Один имперский штурмовик — это охрана. Он замаскирован, сверху, раз до сих пор не сунулись, и не станут уже, а здесь, на поверхности, только почёт и уважение, одна пушка может большой жилой модуль разнести, а атака излучателями — десяток атмосферников. А вот если вас будет двое, да в одном месте, это слишком большой куш. Ценностей нужно столько, Дэн, сколько сможешь удержать. Один смогу, два — нет.

— И второй всегда может вернуться и надавать тем, кто нападёт на первый, — кивнул я.

— Дураком ты никогда не был, — польстил мне Гниллс.

Делать вид, что я задумался, не стал — и так прикидывал, как лучше, как только бандит заговорил об этом. С одной стороны два штурмовика — действительно сила, их даже спутники не достанут, при нынешнем состоянии обороны, а наземные средства защиты от нападения из космоса конфедераты как-то упустили, внутренняя звёздная система, ложное чувство безопасности и флот, прикрывающий планету — всё это эффективнее разгоняющихся в атмосфере ракет или рассеивающегося излучения. С другой, и сами штурмовики здесь — скорее прыгающие маленькие крепости, импульс отталкивания настолько велик, что корабль при взлёте вынесет на орбиту, маневренность на высоте в десятки километров низкая, только возле земли за счёт антигравов эта штука может нормально передвигаться и уничтожать всё вокруг. И тут Гниллс прав.

Это раз.

И второе, Йолана и Матц — отличные ребята, и девушки, но мне здесь совершенно не нужны. База, куда я собирался, находилась в пяти сотнях километров, для этих целей куда лучше подошёл бы незаметный ховер, или небольшой атмосферник, светить это место боевым кораблём я не хотел.

Ну и третье, я-то могу что угодно тут себе фантазировать, а встанет Йолана на дыбы — и будет делать так, как ей хочется. По каким-то причинам мой старый знакомый не хочет, чтобы я оставался здесь. Значит, надо будет вернуться и разведать, что тут вообще происходит, те отчёты, что сейчас исправно получал мой комм, ответа не давали. А вот как только я тут под себя управление объектами мятежников подгребу, тогда и посмотрим.

— Не мне решать, — объяснил я Гниллсу, и тот понимающе кивнул. — Мы хоть и команда, но в то же время каждый сам по себе. Договоришься с ними и со мной — пожалуйста, возражать не буду. Кое-что мне от тебя нужно. Это ведь имперская база, и тут тоже что-то из ресурсов имеется?

Штурмовик взлетел на несколько километров, скользя по гравитационному полю планеты, с этого расстояния просматривалась нужная мне точка. Комплекс космодрома достался Гниллсу почти пустым, похоже, тот бот, на котором мы сбежали отсюда, был единственным. Никаких подавителей, штурмовых беспилотников, шагающих роботов и ос-убийц, ничего такого, что имело бы ценность. Или бандиты всё это уже продали, или отчёт тысячелетней давности привирал. Пришлось обойтись гравиплатформой, достаточной, чтобы разместиться шестерым — ховеров свободных тоже не было, и вообще, скаф сам по себе неплохо защищает. Заодно выяснил, чем он меня таким поил, небольшие оранжевые ягоды в лесах давали такой сок, который долго не портился и не бродил. Забрал с собой небольшой запас, собирательством и охотой я пока жить не хотел.

А вот надежды на то, что в этом гнезде разврата найдутся какие-нибудь блоки для штурмовика, не оправдались, или их припрятали бандиты, но внутренняя сеть никаких перемещений не отмечала, или просто давно вывезли ушлые конфедераты.

Йолана к идее остаться в качестве устрашающего элемента отнеслась равнодушно, а Матц, так тот сразу позабыл, кто его лучший друг и спаситель, и нашёл себе нового кумира — Гниллса. В его возрасте я тоже таким был, те, кто хотели научить меня хорошему, сразу попадали в чёрный список, а те, кто толкал травку и бухло в школе, те казались корешами на всю жизнь. Ну а сутенёры, которые развозили шлюх по району на бронированных джипах, вообще были для нас кем-то вроде небожителей. Возраст и негативный жизненный опыт хорошо вправляют мозги. Не знаю почему, но Гниллс именно Матца хотел оставить больше, чем синт-пилота. Раньше этот мозгляк впечатления извращенца не производил, хотя чем они там с Лали и Калхи занимались, не знаю. Хоть и изображали из себя сладкий тройничок, но, как подсказывала логика вместе с интуицией, это скорее прикрытием было.

— Я присмотрю за ним, — пообещала Йолана. — И, если что, этот гадюшник разнесу.

— А пацана спасёшь, — напомнил я, о чём вообще идёт речь.

— Если от голых девок оттащу. Парень как с цепи сорвался, как будто среди республиканцев-ортодоксов воспитывался. По мне, сам может решить, с кем и за сколько, но раз ты так настаиваешь, хорошо. Буду воспитывать по мере необходимости. И вообще, нужен отдых, а это место мне нравится.

— Чем? — удивился я.

— Тем, что тебя здесь не будет, — синт-пилот слегка напряглась. — Что за тупые вопросы, тебе сказали свалить отсюда, ну так сваливай, свою долю ты получишь, я прослежу, чтобы тебя этот прыщ не обманул. Ты ведь об этом беспокоишься? Или пацана хочешь с собой взять?

— Нет, — вздохнул я, и свалил. Только подростка мне не хватало по базам мятежников ползать.

Я держал путь строго в сторону от нужной базы, с приходом чужих работы по терраформингу прекратились, зато появилось много групп, отбирающих друг у друга картриджи с энергией, продукты, людей и вообще всего, что представляло хоть какую-то ценность. Несколько засад я разглядел раньше, чем те, кому они предназначались, туда вляпались, но вмешиваться не стал. Здесь свои порядки, да и на исправительные работы просто так не попадают.

Внизу доходило до стрельбы из плазменного оружия, эти придурки могли лес поджечь, и как минимум один раз им это удалось — кузнечики, обнаружившие, что их гнездо хотят спалить, расправились как с нападавшими, так и с попавшими в ловушку, не выжил никто. Ждать, когда членистоногие закончат жрать разорванные тела, я не стал, врубил инфразвуковой излучатель, и этих тварей как ветром сдуло, побросали обед и гнездо, и наверняка матку в нём.

Потому что нечего было это безобразие устраивать в том месте, которое я наметил для посадки. Штурмовик отстрелил ложную цель, которая полетела дальше, плавно опустился на поляну, и начал погружаться в грунт. Когда над землёй остались только три верхних ребра и шлюз, я вылез наружу, вместе с гравиплатформой и запасом еды, прогулялся до места битвы, нашёл подходящий труп, чудом уцелевший, погрузил его на платформу и отправил её к ближайшему крупному поселению. Это двести пятьдесят километров, по лесу, да ещё в автоматическом режиме, минимум десять часов непрерывного движения. Хочет Гниллс знать, куда я направлюсь, пусть смотрит, подумал, что если даже никого эта труповозка не встретит по пути, то в конечном пункте ей найдут применение. Но, скорее всего, угонят гораздо раньше.

Мне предстояло пробежать в полной боевой выкладке почти семьдесят километров — антиграв в скафе был слабенький, хватало, чтобы перепрыгивать через невысокие деревья, но излишнего внимания я привлекать не хотел, поэтому направился к цели неспешным бегом. Весь путь должен был занять около пяти часов, автопилот скафа поддерживал нужное направление, огибал препятствия, старался не вляпаться в секретные норы и прочие ловушки, и очень хорошо с этим справлялся. Первое время я следил за окружающей меня природой, даже на секунду притормозил, чтобы погладить детёныша гиппо — этот милаха решил посоревноваться со мной, сил не рассчитал, а отставание его очень обидело. Его родители слишком сильно транслировали своё недовольство, папаша даже повернулся, чтобы влепить в меня своими фирменными снарядами, и я помчался дальше.

Светило уже скрылось на другую сторону планеты, и я мчался практически в полной темноте. Не знаю, что сделали чужие там, наверху, но звёзды светили явно тусклее, бежать это не мешало — обычное зрение вообще этому мало помогает. Скаф часто-часто семенил, переставляя мои ноги плавно и предсказуемо, в принципе, в этой связке десантник-броня я был лишним, вылези наружу, и побежит это человекообразное существо дальше, при необходимости стреляя или ставя защиту. Обычно так и происходило, когда в бою десантника убивали, а скаф оставался цел — некоторое время он мог полноценно сражаться с мёртвой начинкой внутри.

До провала, куда так удачно свалился трактор с Чесси, я добежал за четыре часа, гравиплатформа наверняка ещё из леса даже не выбралась. Запоздало сообразил, что может и не выбраться — по сути, я отправил шикарный подарок кузнечикам и прочим хищникам, можно сказать, на движущемся блюдце. Мысленно махнул рукой, каждую мелочь не продумаешь. Спрыгнул вниз, лаз отыскался практически моментально, спасибо конфедератам, постарались, расширили его и обустроили для транспортировки находок. Ну а поскольку ничего не нашли ценного, так всё и оставили. На входе в пещеру была закреплена мембрана, не пускающая всякую живность, в том числе и меня, пришлось отыскать сенсор и дотронуться до него ладонью, чтобы она стала проницаемой в одну сторону.

Пещера тускло подсвечивалась нанёсенным на пол составом, лет через десять он погаснет, а сейчас видно было как в ясный летний вечер у нас недалеко от экватора. Походный домик сравняли с землёй, сволочи, ломать — не строить. Вход в шлюзовой коридор вместо ворот закрывала такая же мембрана, с ней пришлось повозиться, впускать меня устройство конфедератов не хотело ни в какую, нашёл вокруг неё восемь управляющих точек, долбанул плазмой. Только тогда препятствие исчезло, похоже, навсегда.

— Ну и где ты спрятался? — я обшаривал стену в поисках отпечатка, каким только зрением не смотрел, у скафа гораздо больше возможностей, чем у моего чудо-глаза, но нет, панель доступа куда-то пропала. Что гораздо хуже, и связи с управляющим модулем базы тоже не было, если до этого я поостерёгся направлять запрос, мало ли кто перехватит и раньше времени узнает, что у подземных сокровищ появился хозяин, то теперь, когда чувствовал себя в относительной безопасности, попробовал. Потом ещё раз, и ещё — база не отзывалась.

Круглый лифт спустил меня на следующий этаж, дальше мне ходу не было. Круглый коридор ничуть не изменился, местные дроны аккуратно убрали всю ту грязь, что наносили конфедераты, но всё равно, чувствовалось, что тут люди побывали, и неоднократно. Некоторые переборки были снесены, проходы, раньше закрытые, зияли темнотой провалов — освещалось только пространство, находящееся рядом со шлюзом. Я сунулся было в один, но что-то мне там не понравилось — словно кто-то притаился в темноте и только меня и ждал.

Когда вернулся, на панели лифта появился новый символ, обозначавший нижний ярус. Не самый нижний, куда мне надо было, но хоть что-то. Убирать перчатку не стал, просто приложил ладонь.

И потерял сознание.