Четыре пары глаз следили, как два штурмовика почти отвесно падают на планету, а за ними прорываются несколько преследователей. Чужие остались на внешней границе ими же созданного барьера, и людей не преследовали.

— Им оттуда не вырваться, — Тойола смахнула изображение. — Не то чтобы эти двое были полезны, но я к ним даже привыкла.

— Дэн оказался в нужном месте в нужное время, — Ньялу вывела другую запись, где парень в комбинезоне имперского штурмовика убил четырёх человек одного за другим. — Республиканцы искали случай отомстить, похоже, им это не удалось. Хорошо, что они оба выжили, по репутации Талора нанесён удар, легче будет их усмирить. Хотя лучше бы они просто ушли от погони, до того, как мы потеряли контроль над зондом. Может, стоило подать им сигнал?

— Правильно сделали, что не стали их предупреждать, — заметил Тойо. — Иначе талорцы бы что-нибудь заподозрили. Чужие уничтожили истребитель главаря группировки, теперь она неопасна.

— Согласен. И Дэн — неплохой пилот, — Эрвик задумчиво покачал головой, возвращая в воздух запись пустотного боя, — смотрите как он держит схватку, будто прошёл специальную подготовку, лет десять-пятнадцать, и будет не хуже его подружки, Йоланы. Во время драки тоже двигался рационально, обратите внимание на отточенность движений, десантников на них несколько сотен дней натаскивают на полигонах. Он точно простой заключённый из пояса астероидов?

— Судя по модификаторам, раньше он недостатка в средствах не испытывал, но кто именно этот Дэн, сказать пока трудно, — ответил Тойо. — В том временном комме, который был на нём налеплен, информации почти не было, доступа к базе заключённых тоже нет, она на планете. Если вообще осталась, там сейчас гремучая смесь из конфедератов с орбитальных станций, прорвавшихся республиканцев и двух сотен тысяч работающих на терраформинге.

— Му-анг постепенно отжимают нас к планете, и расширяют барьер, — негр встал, привычно глядя на остальных сверху вниз. — Стандартная тактика, за десятки тысяч лет ничего не изменилось. Думаю, у нас осталось где-то сто, максимум двести дней, прежде чем они всех запрут, начнут внешнее перерождение, а потом попробуют перейти через портал в следующую систему. С планеты не было новостей, но уверен, там тоже всё идёт по плану.

— Мне до сих пор кажется, — сказал Тойо, — что идея открыть портал без подготовки была слишком рискованной. Сил Империи и Союза хватило бы, чтобы уничтожить здесь силы вторжения, а потом истребить этих тварей на той стороне.

— Нет, — Эрвик решительно мотнул головой, — это значило обескровить и имперцев, и Союз, а наша цель их сохранить. Му-анг никуда не делись, ждали момента тысячелетиями, если надо, отступят и будут ждать ещё — для воспроизводства им нужна только близость звезды. И время для них ничего не значит. Главный удар мы должны нанести здесь, но сначала вытянуть их из их сектора, и только потом добить. Главное, не спугнуть раньше времени.

— Не сомневаешься в этом?

— Уверен. Тогда, сорок тысяч лет назад, нас было слишком мало, технологии только развивались, когда мой предок вывел корабль к соседней планете, ещё был жив его дед, который рыхлил землю с помощью механических устройств. Да вы сами это отлично знаете, архивы сохранились в каждой семье. Тогда первые звездолёты едва достигли соседних систем, и нападение было слишком неожиданным, никто поначалу не понимал, с чем столкнулась экспедиция. Всё равно, мы почти полторы сотни лет сопротивлялись, прежде чем обнаружили секторальный портал и смогли отступить. Когда наш флот появился здесь, мы принесли знания и убеждения, мы основали самое могущественное государство в этой части галактики и дали стимул другим. Посмотрите, во что это превратилось. Триллионы занятых своими мелочными проблемами людей, цель жизни которых — поглумиться над слабым, пожрать, попробовать новую наркоту и трахнуть кого-нибудь. Разве это должно волновать разумные существа? Разве для этого существует цивилизация? Просто так люди не изменят привычный образ жизни. Нет, им необходим враг. Общий враг, чужой, чтобы те, кто готов почувствовать себя человеком, сплотились, отринули личные мотивы. Нашли решение, сами, без поддержки со стороны. Они станут основой будущего общества, костяком новой ударной силы. Да, мы рискуем, но, если не сделаем это, через десять, максимум пятнадцать тысяч лет нашей цивилизации не станет. У вас, мятежников, была правильная цель, только реализация подкачала.

— Убедил, — синт-медик улыбнулся, — в сотый уже, наверное, раз. Как только ты умудряешься говорить одно и то же, но всегда разными словами, и так, что цепляет? Даже странно, вы, лорды Огненных островов, никогда не отличались умственными способностями, особенно твой брат, вот уж был дурак дураком. Может, тебя подменили при рождении?

Четверо собеседников рассмеялись. Подмена была обычным делом, когда тому или иному представителю семьи владетеля нужно было скрыть свою личность, или подтвердить мнимую, но только по его воле. И только после определённого возраста, когда симбионт приживался окончательно. Что толку подкинуть ребёнка, если метку нужно обновлять постоянно.

— За сто дней мы должны подмять под себя большую часть мелких групп, — продолжал Эрвик. — А это возможно только возле планеты. Численность не так важна, как боевой дух, сжатые сроки нам на пользу. Первая сбитая матка му-анг, первый уничтоженный рой, первая освобождённая планета. Но не сейчас. Сначала страдания, и только потом месть, иначе ничего не выйдет.

****************

За мной гнались люди, которые из чувства мести хотели заставить меня страдать. И этот вариант мне совершенно не подходил, только что я чудом избежал смерти, и оставшуюся жизнь, пусть даже она будет недолгой, лет двести-триста, хотел провести целым и невредимым.

Боевые станции конфедератов никуда не делись, большей частью они, раздолбанные на части после атаки республиканцев, висели на высокой орбите, а меньшей, вполне боеспособные, прикрывали те территории, на которых обосновались остатки местных военных и надзирателей. На всю планету, по моим рассчётам, набиралось не больше миллиона населения, и даже если это количество тонко размазать по освоенному материку, можно бродить целый день, и никого не встретить, кроме гиппо, кузнечиков и прочих местных обитателей — этих везде было в избытке.

Мы пронеслись по орбите, особо не выбирая место приземления — штурмовики были плохо приспособлены для полётов в атмосфере, республиканцы сначала пытались нас сбить, но их истребители тоже строились для пустоты, так что они отстали, стоило нам зайти в сектор, прикрываемый конфедератами. Которые, в свою очередь, принялись нас выцеливать, отгоняя от насиженного места.

— Ставлю маркер, — я пометил на схеме место посадки, прямо там, где был знакомый космодром. Эта площадка не была занята, с тех пор, как произошло вторжение, похоже, работы по ландшафтному дизайну остановились, и в пустыню никто соваться не хотел. Ближайший купол поселения находился в трёхстах километрах, можно и там было бы сесть, но братья-заключённые — не лучшая компания для молодой пары с ребёнком-подростком.

— Ты знаешь это место? — Йолане, похоже, было похрен куда садиться.

— Ага, — я выслушал последнюю, наверное, порцию обещаний от республиканцев разобраться с нами, только чуть позже, связь на планете работала отлично, и даже активность звезды не так мешала, как раньше. — Родные места, здесь я когда-то охотился на хищников. Ну перед тем, как меня на астероиды услали за плохое поведение. Эй, а это что такое?

Родные места, похоже, уже кто-то облюбовал. Издалека изменения в космодроме заметны не были, а вот при внимательном рассмотрении стало видно, что тут ступала нога человека, и не раз. Многочисленные следы от ног, гусениц, несколько контейнеров на поверхности и даже парочка гравиплатформ указывали, что мы тут будем не одни.

— Тут народец лихой, — предостерёг я напарницу, — увести технику для них раз плюнуть. Так что надо быть осторожнее.

— Поставим на боевой режим, никто не сунется, — Йолана по-прежнему ни о чём не волновалась. — И у меня одно ребро подбито, надо будет загнать в док, тут есть что-то в рабочем состоянии?

— Организуем, — беспечно ответил я.

Близость земли придавала уверенности. Так приятно было оказаться не где-то в пустоте, а на шарике с атмосферой, естественной гравитацией и природными источниками. Пить и жрать собственное, и что гораздо хуже, чужое дерьмо, болтаться в невесомости, дышать через фильтры и ощущать себя крохотной песчинкой среди бескрайнего пространства уже надоело. Не думал, что так быстро наемся космосом, может, болтание в одиночестве в полумёртвом состоянии что-то изменило в мозгах.

Прятать летательные аппараты не имело смысла, нас давно уже засекли, и расстояние не спасло бы имущество от любопытных, так что я приземлился чуть в стороне от космодрома, там на огромной площадке из пластобетона, которой раньше не было, уже стояло несколько десятков атмосферников. Рядом с ними мой штурмовик смотрелся словно роскошный китайский кабриолет на стоянке с дохлыми итальянскими скутерами. Точнее, два роскошных китайских кабриолета — Йолана припарковала свой аппарат впритирку к моему, захваты связали оба штурмовика в единое целое, и теперь их угнать становилось вдвое сложнее.

— Отличные новости, — связалась она со мной по направленному каналу. — На планете компенсаторы инерции работают, а чужие не появляются. Я проверила. Матц, хватит пялиться на меня, давай, проверяй, чтобы всё было зафиксировано, или останешься тут охранять.

Я вылез наружу, заблокировав шлюз, и отошёл в сторону от двух пирамид, стоящих на остриях. От космодрома к нам мчался вездеход с крохотной, по сравнению нацеленными на него орудиями штурмовика, пушечкой.

Человека, который вылез из люка, я не знал, и не видел никогда, но это ничего не значило, мало ли кто тут тусуется, планета была, похоже, единственным тихим местом в звёздной системе.

— Кто такие? — вальяжной походкой приблизился к нам высокий качок с буграми мышц в костюме тракториста. В моём мире такой рельеф произвёл бы впечатление, а тут говорил о том, что у человека хватило денег на подсадку расширителя волокон, и не хватило на модификации. — Стоянка платная.

Матц посмотрел на меня, а Йолана на своё плечо — насадка на скафе нацелилась на парковщика, первой же ракетой, а в кассете их было пять сотен, из него получится отличный фарш для кузнечиков.

— Двадцать единиц энергии за один аппарат, — начал здоровяк, наблюдая вместе с нами, как на штурмовики наползает маскировочный слой, а потом колебаниями воздуха обозначается защитный экран. — За световой день.

— А за ночь? — уточнил я.

— Что — за ночь? — растерялся парковщик. Похоже, его просто послали, чтобы избавиться раз и навсегда.

— За ночь сколько берёшь?

— Тоже двадцатку, — качок угрюмо набычился. — Платить будешь?

— Нет, — покачал я головой, — это нечестно. Ночью должно быть дороже.

Мой собеседник задумался. Матц пытался не заржать, и у парня отлично получалось.

От качка поначалу несло решительностью и наглостью, а теперь — неуверенностью. Я чувствовал, что бывший заключённый практически страдает из-за того, что попал в такую ситуацию. Он обернулся, глядя на вездеход, но пушка там была демонстративно повёрнута в сторону.

— Ты чего, сука, здоровья много? Чего пялишься? Или плати, или вали отсюда.

Дальше полились угрозы, парковщик изо всех сил старался показать свою крутизну, он говорил, чуть растягивая слова, и всё равно мой внутренний переводчик с местным сленгом не справлялся. Временами даже получалось что-то вроде жалобного «ну пожалуйста, заплатите».

— Отстрели ему ногу, — посоветовала Йолана. — А то мы тут долго будем стоять.

— Что? — качок повернулся к ней.

— Ногу, дебил. Считаю до одного, и от твоего транспорта останется только сгусток плазмы.

Одно из орудий на ребре штурмовика активировалось, и нацелилось на вездеход.

Парковщик сначала грустно, зато — молча наблюдал, как его товарищ быстро удирает в сторону космодрома вместе с вездеходом. А потом ссутулился и вздохнул.

— Вот зачем вы так? Я тут второй день работаю, все платят, одни вы не как люди, — жалобно сказал он. — Теперь уволят меня, Гнилой слюнтяев не любит.

— Сам виноват, — я не торопясь направился в сторону космодрома, обходя парковщика, — нет чтобы вежливо попросить, наехал, угрожал. Тут тебе не за работу надо беспокоиться, а за то, как ответ будешь держать.

— Что? — качок брёл за нами, не пытаясь напасть. Я пропустил Матца и Йолану вперёд, с направлением трудно было ошибиться, до цели неспешным шагом идти минут десять, не больше.

— За наезд, говорю, отвечать придётся. И тебе, и Гнилому. Он же тебя послал?

— Он, — приободрился мой собеседник. — Ты с ним перетри это, браток, а? Он же с нас эти эрги стрясёт, непорядок это, бесплатно рядом приземляться. И вообще, мы ж честно работаем, и присмотрим, и тебе бесплатно грибной настойки нальют. Может заплатишь, а?

Мне показалось, что Йолана вздохнула и закатила глаза, хотя со спины это видно не было.

— Тебя звать-то как?

— Грунь, — охотно ответил провожатый.

— Слышь, Грунь, что за дела тут творятся? Я только год назад с планеты откинулся, это место пустое было, а теперь как проходной двор.

— Так ты из наших? — качок повеселел. — А то я не пойму, чего такой борзый, вроде скаф у тебя имперский, корабль — тоже, а имперцев тут отродясь никогда не было, ну среди наших. То есть да, сразу видно, что из деловых.

— Ты с темы не уходи.

Грунь вернулся в тему, и пока мы под местным солнцем добирались до бывшего космодрома мятежников, кое-что рассказал.

Попал он сюда аккурат перед тем, как появились чужие, а главное — республиканцы. Не успел даже в рейд выйти, а власть уже поменялась. В этой части освоенного материка остались федералы и те, кого конфедераты купили на независимых планетах, большей частью аграрных, их тут презрительно звали кротами. Сами конфедераты свалили на север, а республиканцы, которых среди заключённых было не очень много, вместе со своими обосновались на приграничной территории, в тех ангарах, что были перед нашим. Космодром оказался отделён от остальных мест, где сохранялись скопления зэков, так что тут собрались всего несколько сотен человек.

— Заправляет тут Гнилой, к нему отовсюду самый цвет едет, а он в авторитете, — с гордостью сказал Грунь. — Говорят, тут раньше база имперцев была, внутри помещений много, и места свободного тоже. Жрачку из леса привозят, а ещё там в тоннелях грибы растут, вкуснющие, от них крышу сносит конкретно, даже если просто лизнуть. Прикинь, нас тут никто не трогает, на работы не выгоняет, живём, как на свободе. Да что там, лучше, не жизнь, а сказка. Даже, видишь, из других мест прилетают к нам, чтобы оттянуться. Ты сам-то как здесь оказался?

Я отвечать не стал, тем более что мы практически пришли. Развалины расчистили, и стал виден проход, через который республиканцы год назад проникли внутрь перед нашествием чёрных блинчиков. Даже место, где Толстую Мо они сожрали, и то сравняли с песком, никакого уважения к героям. Перед входом стоял вездеход, а рядом с ним — двое в форме конфедератов, явно украденной со складов. Эти, судя по рожам, были поумнее Груня. Один подошел и отвесил качку затрещину, которую тот терпеливо снёс, а второй остановился передо мной.

— С оружием нельзя, — твёрдо сказал он. — Придётся сдать.

— Дальность пушки штурмовика — четырнадцать тысяч километров, — предупредил его я. — Высота прыжка экзоскелета скафа — пятьдесят метров по вертикали, а там включится антиграв. Ты сам-то летать умеешь? Или помочь?

Охранник молча отступил, даже жест рукой сделал, мол, пожалуйста, проходите, дорогие гости. Умный, это хорошо. Осторожный — это плохо. В скафе можно долго жить, и счастливо, но не на планете, тут хочется надеть лёгкий комбинезон, чтобы ветер обдувал лицо, и летающие насекомые могли укусить. Не для того мы сюда летели, если не принимать во внимание то, что вообще не сюда летели, чтобы вот так при полном параде ходить.

— Долго тут не задержимся, — предупредил я Йолану, вставая на подъёмник.

Та кивнула головой. А Матц умоляюще улыбнулся.

— Нравится тут?

Парнишка кивнул.

— Космос надоел?

Кивнул снова.

— Вот и мне, — согласился я. — Так что разведаем, что и как, и подыщем другое место, поспокойнее и поприличнее.

Не знаю, как для меня, а для Матца это место было очень даже приличным. Хотя в его возрасте я бы тоже в такое стремился.

До этой части базы я не дошёл, но судя по схемам, которые у меня до сих пор хранились, здесь и раньше помещения были просторные, часть транспортников опускалась сразу под раздвигавшийся посадочный стол, во внутренний ангар, и по тоннелям груз развозился на склады. Большая часть тоннелей была завалена, а ангар остался как есть — огромный зал с высоким сводом. Но если раньше он был пустым, то, что сбежавшие лорды не забрали с собой, утащили конфедераты, то теперь тут находился настоящий притон.

В нескольких местах были подвешены клетки, в которых извивались голые танцовщицы, внизу тоже практически не одетые официантки разносили однообразное пойло — жидкость темно-коричневого цвета в высоких стаканах. Люди сидели за столами и играли, сидели на полу и играли, лежали и играли, а также одновременно пили, ели, а кое-то даже и сексом занимался. Я-то точно знал, что подростку тут не место, но Йолана была другого мнения.

— Иди повеселись, Матц, — подтолкнула она парнишку. — А я поищу нормальную еду.

Матц было рванул к ближайшей клетке, но я его попридержал. И Йолану тоже.

Невысокий человечек в сопровождении двух внушительных телохранителей в боевых комбинезонах шёл через толпу, рассекая её словно какое-то незначительное препятствие. Люди сами торопились убраться с его дороги вместе с мебелью.

Хозяин этого места остановился напротив меня и улыбнулся, широко и искренне.

— Привет, Дэн, — сказал он. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть.

— Взаимно, Гниллс, — почти честно ответил я.