— Что скажешь? — высокий лысый мужчина с татуировкой на шее, холодными серыми глазами и тонкими брезгливыми губами, одетый в чёрную форму с круглым серебряным значком, повернулся к женщине, сосредоточенно разглядывавшей на висящем в воздухе экране парня в одиночной камере.

— Отлично держится после экспресс-допроса, — та встряхнула разноцветными волосами, довольно улыбнулась, появились ямочки на щеках, — другой бы под себя ходил и тупо мычал, или вообще уже в сознание не пришёл, а этот вон, бодрячком, полежал в медкапсуле два часа, и отлично себя чувствует. От еды и жидкостей отказывается, и правильно делает — мы ему убойную дозу релаксантов туда напихали на всякий случай. Никакого беспокойства, жизненные показатели стандартные, уровень гормонов понижен. На контакт идёт охотно, информацию не скрывает.

И правильно делает, — лысый увеличил картинку. — Что с модификациями? Можно использовать повторно?

— Усовершенствованный глаз с индивидуальным сопряжением, индивидуальная колония наноботов в крови — с собственным депо, извлекать не имеет смысла, пищеварительная система переделана, дыхательная — тоже, но тут работа капсулы и медиков, а не модификаторов. Нет, ничего ценного.

— Имплантаты?

— Только имперский комм поверхностного вживления, стандартная модель, у нас таких полно. Скаф республиканский, мы проверили, никаких скрытых устройств. Наоборот, убраны те, которые передают данные на узлы связи соединений Республики.

— Значит, Дэн. Он так себя называет, — мужчина свернул экран, — заключённый из Федерации, выкуплен клонами и отправлен на планету охранником. Почему? Он не кажется настолько тупым.

— Нет, может, это как раз показатель интеллекта, работа непыльная и безопасная, никакой ответственности, — женщина потянулась, высокая грудь натянула ткань серебристого комбинезона. — По его словам, сначала работал на поверхности, потом, как раз перед тем, как открылся портал, его за какие-то проступки отправили в пояс, после взрыва бота год пробыл в космосе, затем база республиканцев и Союза, база Империи, чужие оттёрли к планете, посетил местный притон на вспомогательном космодроме, который мы потихоньку обустраиваем, и теперь — здесь.

— Да, я просмотрел запись допроса. Меня интересует твоё мнение.

— Совпадение со сведениями данных конфедератов и той информацией, что шлют наши друзья, практически полное. К данным Федерации мы сейчас доступа не имеем, но уверена, и там будет то же самое. Смотри, этот парень постоянно оказывается в нужном месте. Сначала — его выкупают именно для этой планеты, большая часть заключённых Конфедерации остаётся в старых системах. Здесь он оказывается в одной группе с другой заключённой, которая проникла на эту базу, предположительно — потомок лордов Кроули или даже Аокхаган. С той, которая якобы активировала доступ.

— Данные сканирования прямое родство не подтвердили, ты знаешь, исследовали её полностью, только что на атомы не разложили. Скорее всего какие-то предки из наших были, только очень давно. Возможно, ей просто повезло, когда найдём, проверим ещё раз. Но здесь он был вместе с ней, поэтому и лифт сработал, — кивнул военный. — Продолжай.

— Данные на планете обрываются сразу после того, как он и эта загадочная заключённая, Эри, отразили нападение му-анг-ни — кстати, об этом наш гость умолчал. И появляются в той информации, что нам присылал один из Талбошей. Нашли в космосе — болтался там год, восстановлением занимался младший лорд Талбош, лично. Как тебе такое совпадение?

— У парня нюх на мятежников.

— Талбош сделал закладки, они растворяются через какое-то время, особенно когда наниты в крови, но пока работали, то, что Дэн делал, и говорил, полностью совпадает, и тогда, и сейчас.

— Знал?

— Возможно. Дальше — всё становится только хуже, на мой взгляд. Талбош подсунул им находку, чтобы спровоцировать раздел команды, и спокойно улететь на базу, не привлекая внимания. А заодно убрать адмирала, он почему-то ему мешал. Именно Дэн и его синт-подружка находят нужный модуль, а когда адмирал-республиканец посылает патрули перед стыковкой, только они возвращаются живые и почти здоровые.

— Пилот — она вроде практически умерла?

— Сама себя облучила, была на грани, но её вытащили, синты очень живучие. Этот Дэн возвращается на корабль, обнаруживает, что Талбош готов передать сигнал Ньялу, и вместе с Талбошами и синт-пилотом уходит к станции.

— Кто его послал — Совет лордов, разведка Республики или федералы?

— Не знаю, — женщина вздохнула, — я предполагаю, что именно он тот самый наследник Огненных островов. Да, погоди возражать. Я знаю, что Служба порядка его изучала, и ничего не нашла. Служба безопасности клонов тоже это опровергла. Талбош практически не сомневается, что наш парень просто недалёкий везунчик, не более того, а в последних отчётах так вообще убрал его из списка потенциальных опасностей — у них уже десять тысяч на станции, есть и поинтереснее персонажи. И Ньялу ничего не обнаружила, а уж у неё паранойя посильнее моей будет. Но я чувствую, тут что-то не так.

— Симбионт. Если он из семьи лордов, у него в мозгу должен быть зародыш королевы му-анг — один из тех, что мы захватили когда-то. Его ведь нет?

— Нет. Но если он один из наследников? Мы не обнаружим симбионт, если он сам этого не захочет.

Мужчина с облегчением рассмеялся.

— Вот в чём дело. Твои рекомендации?

— Деструктор, — решительно сказала женщина.

— Ты сама себе противоречишь, — лысый заметно расслабился. — Если это обычный человек, то нет смысла его уничтожать. А если это наследный лорд Кросли, родственник императора, то за то, что мы засунули его в деструктор, нас самих туда отправят, неважно, кто будет у власти — старый император или бывшие мятежники. Может быть, Совет лордов не решает почти ничего важного, и реальная власть в руках смотрителей, но, когда дело доходит до властителей изначальной планеты, наказания не избежать, и это правильно, мы, потомки лордов, не должны допускать, чтобы наши жизни оценивались так же дёшево, как жизни обычных людей.

— Ты прав, — кивнула женщина. — Но всё же…

— Ты преувеличиваешь, Илли, профессиональная деформация сказывается, вы, бывшие распорядители, всегда ищете второе дно там, где его может и не быть. Искин базы с тобой не согласен, он уверен полностью, что Дэн — обычный человек.

— Я знаю. Но неживой разум неспособен предчувствовать, возможно, есть какая-то зацепка, о которой никто не знает, которая перевернёт всё.

— Тогда постарайся её найти. Я тебе целиком доверяю, но сейчас склоняюсь к мнению аналитического модуля. Посмотри на это с другой стороны, например, что Йолана, которая, судя по последнему пакету данных, попала на планету вместе с этим бедолагой, она — из семьи лордов Огненных островов, наша будущая императрица. Она синт, как и Талбоши, а искусственное тело по ген-карте не проверить без внутреннего сканирования мозга. Она тоже всё время была рядом с ними, причём почти с самого начала, и тоже уцелела. Как тебе такое?

Илли только головой покачала.

— Именно. В догадках можно зайти слишком далеко, так мы любого будем подозревать, у каждого есть странности. Распоряжусь, чтобы этого Дэна пристроили куда-нибудь, рабочих рук не хватает.

Мужчина вышел из комнаты, женщина некоторое время сидела неподвижно, потом махнула рукой, вызывая экран с сидящим в камере парнем, а рядом с ним — отчётами тех, кто остался за барьером, окружавшим планету.

— Что же с тобой не так, Дэн? — задумчиво произнесла она. — Где-то ведь ты прокололся, только мы ещё этого не знаем. Но я буду следить за тобой, уж поверь. Очень внимательно следить.

***************

— Куда ты смотришь? — толстый сержант, сидевший на восьмом ярусе, пытался насиловать мой мозг — в прямом смысле, через комм. — Ты зачем дронов в третий сектор послал?

— За пивом.

— Кретин! Линия напыления остановилась, — сержант шутки понимать решительно отказывался.

Я вздохнул, и пошёл к лифту.

После обморока, закончившегося допросом, одиночной камерой, а потом принудительной вербовкой в ряды непонятно кого, прошло всего несколько дней, а я уже выматывался по полной программе. Не хотел ведь в армию идти, но нет, она пришла ко мне. На меня даже форму напялили, без опознавательных знаков, зато очень удобную, из мягкой ткани и с карманами.

Когда я прикладывал ладонь к панели в сопровождении сержанта и какой-то женщины без формы, явно очень влиятельной — мой спутник перед ней только что на коленях не ползал, то надеялся, что вот тут-то база откликнется, примет меня, как родного, и я устрою здесь всем весёлую жизнь, но нет, никакого отклика не получилось, блок управления равнодушно выдал мне самую низшую степень допуска, с пятого по двадцать третий ярус. Женщину эксперимент явно расстроил, не знаю, может она тут всех ненавидела, и надеялась, что власть поменяется. Мне оставалось только виновато ей улыбнуться, и этот мой жест дружелюбия она проигнорировала.

Нетрудно было догадаться, что полный допуск у кого-то точно есть, те помещения, которые раньше были завалены породой и законсервированы, частично восстановили, и сборочные линии клепали беспилотники, мехов и заряды для них. Семь линий переработки вытаскивали из планеты ресурсы и готовили их для нужд армии. За то время, что я тут играл роль мальчика на побегушках, успел облазить доступную мне часть базы сверху донизу, по моим подсчётам, тут обитало около тысячи человек, все — военные, в форме Империи. Только начальство щеголяло в чёрных комбинезонах с какими-то серебристыми значками. Мой уровень общения ограничивался младшим составом, вплоть до сержантов, разговорчивых тут не было, на расспросы мои коллеги отделывались односложными ответами, а сами интереса к моей особе не проявляли. Так что диалог шёл в основном в виде приказов и моих отмазок.

Слежку за собой я почувствовал практически сразу, как только меня выпустили из одиночной камеры после пыток и издевательств, хорошо хоть только психологических. Куда бы я ни пошёл, ощущение направленного в затылок взгляда не отпускало. Казалось бы, развитая цивилизация, можно запустить жучки в кровеносные сосуды, пустить следом за мной каких-нибудь кибернетических мошек, да и без них следящих устройств на каждом шагу больше, чем объектов для слежки, и всё равно, явно кто-то взял меня под личный контроль.

Линия напыления, которая заглохла, была особенной — на крохотные кинетические снаряды наносили антралин очень тонким, практически молекулярным слоем. Видя, как эти ребята экономят, мне хотелось небрежно махнуть рукой, и сквозь зубы сказать, что у меня этого добра навалом. Только не здесь, полторы тысячи тонн путешествовали в пространстве в сопровождении десантного подавителя, надеюсь, никто лапу на моё имущество не наложил. Оставалось их найти, и предложить малую долю в обмен на собственную свободу.

Для этого мне как минимум нужно было как-то попасть на поверхность — на этой базе-предательнице связь со штурмовиком и с синт-подружкой не поддерживалась вообще, что происходит снаружи, я мог судить только по отрывочным репликам остальных обитателей.

А пока — с помощью трёх дронов и подбадривающих воплей сержанта пятидесятитонный неисправный узел ушёл на линию переработки, а вместо него встал другой. Чуть слышно загудел реактор, активируя антралин, я постоял, посмотрел какое-то время, чтобы убедиться, что пустые картриджи превращаются в полные, проверил качество напыления — настройки снова сбились, один из снарядиков лопнул, перепачкав меня в антралиновой пыли. Бросил бракованный картридж в специальный контейнер, и отправился обратно, на один из средних ярусов, там тоже работы был непочатый край. По пути я попытался отчистить руки от блестящего налёта, но только ещё сильнее втёр частички металла в кожу.

На одиннадцатом, только недавно открытом ярусе дроны расчищали проход из шлюза в промежуточное помещение, которое уже было восстановлено. Вместо привычного кругового коридора очередная безликая комната с какой-то нашлёпкой на потолке, когда мы с самым активным дроном пролезли через образовавшийся лаз, эта штука сразу бросилась в глаза — чёрный нарост на белоснежном фоне. Я остановился прямо у расширяющегося лаза, дроны позади меня испаряли и сжимали породу, восстанавливая стенки прохода. Что-то в этой нашлёпке мне не понравилось, не то, чтобы угроза какая-то от неё шла, но находиться в одном помещении с этой штукой было неуютно. Не знаю, кто и с какой целью нагадил на потолке, но явно не к добру.

Пока я так медитировал, пролезший вместе со мной дрон покатился к противоположной стене, с контурами прохода, трансформировался в подобие блина, и пополз по вертикальной поверхности, исследуя прочность конструкций.

Вот точно, этот дрон был похож на блин.

И нашлёпка тоже.

Не сводя с неё глаз, я попятился, вызывая сержанта. Тот не торопясь откликнулся, хотя по всем протоколам должен был следить за тем, что я делаю. Вместе с общей системой анализа безопасности, но та молчала.

— Чего тебе?

— Ты это видишь?

— Идиот, некогда мне, — изображение сержанта было очень недовольным.

— На потолке, смотри, — я переключил основной вид на второго дрона, пролезшего в лаз, а сам забрался туда.

На принятие решения сержанту потребовалась секунда, будь я его командиром, уволил бы сразу.

— Осторожно уходи оттуда, никаких резких движений, — приказал мой начальник. — Оружие не трогай.

Я и не собирался. Нашлёпка оторвалась от потолка и зависла в воздухе, постепенно раскручиваясь. Свет проникал через неё, как сквозь плотный туман, дроны, не обращая внимания на активировавшийся объект, продолжали исследовать пол и стены, первый, раскатавшийся в аналог этой нашлёпки, начал потихоньку стягиваться в шар в одном месте, одновременно формируя резец.

Чёрный блинчик пошёл волнами, и разделился на четыре поменьше. Один остался на месте, а остальные три тихонько двинулись в мою сторону. Я пытался отпихнуть ногой дрона, оставшегося в лазе, и не дававшего мне вылезти наружу, тот сопротивлялся, но получив пяткой прямо по сенсорам, решил с оператором не ссориться. И выкатился обратно в коридор, а я — за ним.

Вовремя — три блинчика показались в проходе, они явно заинтересовались именно мной. От расчищенного прохода до лифта было метров двадцать по кишке шлюза, их я проделал, наверное, меньше чем за секунду, и вдавил ладонь в панель лифта.

«Уровень заблокирован, время ожидания неизвестно», — появилось сообщение.

Отлично, будь я в своём десантном скафе, который у меня нагло отобрали, ждал бы тут сколько надо, но на мне был обычный комбинезон с минимальным уровнем защиты, даже без встроенного шлема. И перчаток. Оружия мне тоже не полагалось, дроны за него сойти никак не могли.

Укрыться в шлюзе было негде, мы так качественно тут поработали, что гладкие стены сияли укреплённым слоем, который даже из пушки теперь пробить проблематично. Транспортировочный тоннель, соединяющий ярусы с восьмого по двадцатый, должен был находиться где-то дальше, туда не попасть.

Словно читая мои мысли, блинчики остановились, по их туманным плоским телам пошла рябь. Злорадствовали, наверное. Амплитуда становилась всё больше, казалось, этих сплюснутых тварей сейчас разорвёт, я замер на месте, в том числе и от ужаса. Образ катающейся по земле Толстухи Мо, с постепенно растворяющейся плотью, с обнажающимися костями и залезающими в неё такими же блинчиками, словно живой стоял перед глазами. Вопли слышались как наяву.

Один из блинчиков замер, прекратив дрожать. И ринулся на меня. Я инстинктивно отмахнулся от него руками, отлично понимая, что это бесполезно, но ладонь внезапно почувствовала плотный комок, а чёрная тварь отлетела на несколько шагов. Мне показалось, или от него пошла волна ужаса, а сам блинчик сжался, превращаясь в комок какой-то черно-грязной субстанции.

Я оторопело посмотрел на свои руки, потом на зависшую в воздухе троицу, осклабился.

— Ну что, суки, теперь повоюем.

Первый блин, тот, который висел в воздухе, вместе с изменением формы потерял способность быстро двигаться, так что я успел его в прыжке схватить, и с ожесточением, словно тесто, мял в ладонях. Чёрное тесто извивалось, пыталось сбежать, но заметно уплотнилось и было по консистенции похоже на мягкую резину. Температура этой штуки явно повысилась, и она даже слегка обжигала кожу. Два других отлетели подальше, и, казалось, наблюдали за мной несуществующими глазами.

Отлепив горячую чёрную грязь от рук, я швырнул её в сторону, и шагнул к двум остальным. Страха я не чувствовал, наоборот, какое-то радостное возбуждение и кураж. Блинчики отодвинулись ещё дальше, практически в расчищенный проход. Ещё шаг — расстояние между нами не сокращалось, но и не увеличивалось.

Внезапно появился четвёртый, оставшийся в помещении блинчик, на ходу сливаясь с отступающей парочкой, и превращаясь в большой блин, который тут же метнулся мне в лицо. И почти облепил его, дотронулся до кончика носа, который онемел, но я успел перехватить края, и тут же начал обминать его, уплотняя. Блин, а теперь кусок чёрного теста, корчился, вроде даже какие-то ультразвуки начал издавать, я приблизил его структуру, обследуя правым, усовершенствованным глазом, тесто состояло из каких-то мелких существ, которые сейчас буквально пожирали друг друга в борьбе за крохотные кусочки металла.

Внезапно я не услышал, а именно ощутил отчаянный писк — так раненый зверёк плачет, когда попадёт в капкан. И от чёрного куска пошла волна боли и растерянности. Словно он напал на меня не со зла, а просто потому, что так привык, а я, гад такой, разумное существо, венец творения, его убиваю. Осторожно убрал руку, оставив блин лежать на ладони, тот не сопротивлялся, замер, боясь меня спровоцировать. Накатило чувство жалости, захотелось его погладить и успокоить.

Молочно-белый барьер лифта растаял, в шлюз начали выбегать бойцы в серебристой форме, с какими-то странными устройствами, первый тут же подцепил тот комок, который я отбросил раньше, ещё один избавил меня от остатков большого блина, и эта команда из семи человек ринулась дальше в проход. А я прислонился к стене и сполз по ней на пол. И почувствовал, как меня потихоньку начало отпускать.