Из записей инспектора Лестрейда

2 апреля 1892, вечер

Среди тех, кому есть что сказать, далеко не все соглашаются помочь следствию исключительно из чувства долга. Как минимум в половине случаев куда большую роль играют мотивы личного характера. Почему Сэйлз промолчал тогда, но разговорился сейчас? Я не ставил его в тупик, не задавал каверзных вопросов, не запугивал судом и не набивался в приятели. Просто ждал, давая ему освоиться, понять, что я не представляю для него опасности.

– А в этом была необходимость? – осведомился Бартнелл после того, как вечером того же дня я предоставил ему отчет о своей поездке в Летерхэд. – Он чего-то боялся?

– Скорее, испытывал смущение. Возможно, ему не давала покоя мысль, что он остался в стороне в прошлый раз.

– Буквально в шаге, если даже явился в суд. Это-то и настораживает. Что его остановило?

– Показания мисс Стоунер и Холмса. Он утверждает, что в главном они соответствовали действительности.

– Не очень-то убедительно, – прищурился суперинтендант, явно не горя желанием входить в положение мистера Сэйлза. – Что он мог знать об этой самой действительности, если она имела отношение не к «Короне», а к Сток-Морану, где его не было?

– Согласен. Но есть еще кое-что. Это время смерти и ее причина. Первое вывело за скобки те события, что происходили у него перед глазами и вызвали его настороженность, сделав их несущественными. Второе тем более не вяжется с возможностью как-то это подстроить. По крайней мере, на первый взгляд кажется, что это могло повлиять на его решение. Но вот что интересно. Оба этих фактора ко дню суда ни для кого в округе не представляли тайны. Нашлись свидетели, которые слышали крик из Сток-Морана в три часа ночи. Точно так же слухи быстро разнесли, что доктора укусила змея.

– То есть не было необходимости являться на дознание только для того, чтобы услышать подтверждение этому, – заключил шеф. – Так зачем же он пошел? Из любопытства?

– Не исключено, что присмотреться. Возможно, он рассчитывал, что показания свидетелей позволят ему оценить собственные шансы.

– Иначе говоря, карты на руках. И что же он за игрок?

– Похоже, что из тех, которые пасуют в условиях неопределенности, – предположил я. – Или же он отложил осуществление своего плана на более позднее время. Возможно, что первое привело ко второму.

– Если сыграло роль первое, что именно не позволило ему определиться?

– Думаю, то же самое, что досаждает и нам. А именно, что все внимание разбирательства сосредоточилось на том периоде времени, когда все интересующие его лица находились уже в Сток-Моране, что никто и не оспаривал. Исключение составлял этот самый постоялец, с которым встречалась мисс Стоунер, но прочность его алиби была ясна Сэйлзу, как никому другому. Могли обойти стороной что-то значимое, насчет чего он ждал прямых вопросов.

– Для сверки?

– Да, чтобы увидеть реакцию. Несмотря на то, что Холмс свое пребывание в «Короне» подтвердил только сейчас, неизвестно, стал бы он отрицать это четыре года назад. Тогда никому не прошло в голову спросить об этом ни его, ни мисс Стоунер. Холмс даже не был вызван к коронеру. Сэйлз по его словам был озадачен, но, думаю, еще и глубоко разочарован.

– Ладно, пусть так. – Замок из сцепленных пальцев отпирался и запирался непрестанно, что обычно свидетельствовало о том, что суперинтендант намерен продвигаться в своих рассуждениях крайне осторожно. – Но, даже если мы, ведя речь о ценности его «карт», подразумеваем их вес для суда, ясно, что для обычного свидетеля такое отягощенное расчетами поведение не характерно.

– Для суда? – удивился я, даже будучи готовым к упомянутой осторожности. – Думаю, вы ему льстите, шеф.

– Я и сам так думаю! – усмехнулся Бартнелл безрадостно, ибо нет ничего хуже ненадежного свидетеля. – Он похож на шантажиста?

– Вполне.

– Но по-вашему он, скорее, подступался, прикидывал. Допустим, он действительно отложил свой план на потом. Сработал ли он в итоге?

– Похоже, нет.

– Почему вы так считаете?

– Потому же, почему я склонен ему верить практически во всем, что он рассказал, – ответил я, чуть подумав. – Фантазиями не делятся со злорадством. Ложь – это всегда пробный камень. Как пойдет, сработает ли? Нет, он не сомневался в надежности своих сведений, и радовался, будучи уверенным, что кое-кому не поздоровится. Нужно быть исключительным нахалом, чтобы вести себя так после того, как твои запросы уже были удовлетворены. Нет, ему определенно дали по рукам.

– Короче говоря, маленькая месть? – подытожил шеф. – Но мисс Стоунер уже нет. Кому же он возвращает должок? Таинственному кавалеру?

– Если предположение о мести верно, таинственный он только для нас, но никак не для Сэйлза, иначе все теряет смысл.

– Выходит, Армитедж? Думаете, это он был тогда с нею в номере?

– С учетом того, что их брак был заключен всего через месяц после смерти Ройлотта, я бы сильно удивился, если бы узнал, что в распоряжении мисс Стоунер имелся еще кто-либо.

– Через месяц, – задумчиво повторил суперинтендант. – При том, что их свидания в «Короне» тоже начались незадолго. Только ли мне мерещится здесь подвох?

– Без подвоха этих свиданий вообще не было бы. В них просматривается что угодно, кроме того, зачем влюбленные обычно встречаются.

– То есть зов плоти вы полностью исключаете?

– Из того, что я успел узнать о мисс Стоунер, сцены страсти до замужества не вяжутся с ее образом категорически. Единственная причина, которая могла бы заставить ее прятаться по деревенским гостиницам, это финансы. Но это-то и озадачивает. Несмотря на то, что все средства были в распоряжении Ройлотта, она держалась с ним достаточно независимо и уверенно. Он во многом полагался на нее. Даже, если в конце концов у них произошел разлад, Ройлотт никак не мог повлиять на ее положение, отлучить ее от наследства. Так зачем было скрывать эти отношения?

– Что бы вы ни говорили, связь до брака нигде не приветствуется.

– Но этот кавалер, если речь об Армитедже…

– Давайте для простоты условимся пока, что это был именно он, – предложил суперинтендант. – Итак?

– Он был ее женихом, а не просто любовником, и в итоге женился на ней. Что мешало ему гостить в Сток-Моране?

– Предположим, что ваш Сэйлз прав, и Ройлотт действительно был против их связи.

– Мне не нравится, что в таком поведении мисс Стоунер, и без того чересчур легкомысленном для ее характера, присутствует еще и явная демонстрация. На первый взгляд, она пытается скрыть свои интимные отношения от отчима, но тогда зачем это делать на глазах у такого человека как Сэйлз? Мисс Стоунер держалась вполне независимо и не жила в Сток-Моране затворницей. Если бы им понадобилось встретиться действительно тайно, не составило бы труда устроить свидание в Лондоне или в Рединге, откуда родом Армитедж. Думаю, так они до поры и поступали. Вот я и гадаю, что за намерение стоит за всем этим на самом деле – спрятать или выставить на показ?

– При условии, что на Сэйлза можно было положиться, оба фактора вполне укладываются в первое. И если у нее такие надежды были, вы не можете не признать, что он их оправдал, рассказав вам об этих свиданиях только после ее смерти.

– На него действительно можно было положиться, – согласился я, – но только, думаю, дело не в доверии, а в расчете. Она сумела разгадать натуру этого человека.

Я рассказал Бартнеллу, как Сэйлз хвастал, что со своим «приметливым глазом» неплохо изучил эту семью, выдавая всем ее представителям сплошь уничижительные оценки. Мисс Стоунер, не желающую снизойти до нормального в его представлении общения с ним, он записал в высокомерные особы, но он не учел, что и она, по-видимому, успела понять, кто он такой. Поскольку она не собиралась спускаться с небес, ему захотелось, чтобы она упала с этих самых небес в грязь, однако в глубине души он не верил, что такое возможно. Как только мисс Стоунер начала вести себя неподобающе для ее круга и положения, то есть, по мнению Сэйлза, порочно, он испытал одновременно и злорадство, и глубочайшее изумление. Принять решение быстро в такой озадачивающей ситуации он не мог. Поэтому-то эти свидания и продолжались так недолго, что мисс Стоунер по моему мнению решилась сделать ставку на то, что некоторое время Сэйлз будет довольствоваться ролью получающего низменное наслаждение соглядатая, и этого времени ей хватит. Так и случилось. Поначалу он упивался самим фактом ее падения и развлекался нехитрым сюжетом интрижки, а когда стал прикидывать, как это можно использовать, дело было сделано. Бедняга и тут опоздал.

– Допустим, вы угадали, и замысел действительно состоял в том, чтобы Ройлотт о ее свиданиях не подозревал, а Сэйлз молчал до поры. Не слишком ли она рисковала? Расчет мог не оправдаться.

– У меня есть подозрение, что, даже если бы Сэйлз выдал ее отчиму, это мало что изменило бы. Не удивлюсь, если выяснится, что Армитедж бывал в Сток-Моране и что Ройлотт знал о планах своей падчерицы. Вся эта мишура о ее страхе перед гневом отчима создавалась только для Сэйлза.

– То есть она внушила ему эту мысль, чтобы оправдать свои свидания с Армитеджем у него в гостинице? Тогда для чего они?

– Для того, чтобы последняя встреча в ночь происшествия не выглядела подозрительной.

– Ясно. – Суперинтендант взглянул на меня сердито, будто это я водил полицию за нос. – Мы же понимаем с вами, на что это больше всего похоже?

– На подсунутое алиби, – подтвердил я вслух то, о чем он несомненно подумал.

– Которое, выходит, не понадобилось?

– Потому что исход, который они предполагали заранее, похоже, так и не наступил.

– Ладно. – Суперинтендант явно испытывал желание крепко выругаться или хотя бы нечленораздельно чертыхнуться, но взял себя в руки. – Допустим, наши» голубки» и впрямь специально торчали под носом у нужного свидетеля. Но вы сказали, есть какая-то зацепка.

– Холмс показал в суде, что в одиннадцать часов увидел свет лампы, и это явилось сигналом двинуться в Сток-Моран. Однако, согласно сведениям Сэйлза, мисс Стоунер в это время уже как минимум два часа находилась в номере с Армитеджем. Получается, поставить лампу на подоконник было некому.

– Боюсь, это мало что даст, – заметил с сомнением в голосе суперинтендант, вновь берясь за свой «замок». – Речь о событиях четырехлетней давности. Свидетель мог что-то напутать или забыть. Тем более, что в нужное время он, явившись к коронеру, так и не открыл рта. Таккерс раскусит его с той же легкостью, с какой это удалось вам. Представляете, как мы будем выглядеть с таким козырем! Нет, прибережем вашего Сэйлза на самый крайний случай. Однако я вас понял так, что есть проблема и посерьезнее?

– Холмсу некуда отступать. Он повторит, что у них с мисс Стоунер был уговор, и что он увидел сигнал. Не исключено, что так и было. Кто выставил лампу, не его забота. Сэйлз подтвердил его уход из «Короны». Время совпадает. К показаниям Холмса в суде тоже нет вопросов. Нападки Файнда он отбил. Все остальное – нестыковки и прочее – он оставляет нам. Вывод?

– Но вы сказали, что доверяете сведениям Сэйлза! – ворчливо заметил Бартнелл, явно недовольный вопросом вместо объяснения. – Кто-то же из них должен лгать! Не Ройлотт же выставил эту чертову лампу!

– Сэйлз лишь показал, что мисс Стоунер с Армитеджем находились в «Короне» и что никто из них не проходил мимо него через холл до начала первого. Строго говоря, из этого нельзя сделать вывод, что в Сток-Моране никого не было.

– Понимаю, – куда тише отозвался шеф, сразу успокоившись благодаря озарению. – Их номер на первом этаже?

– Более того. Он крайний в северном крыле, то есть максимально удален от освещенного крыльца и его окно тоже, кстати, смотрит на Сток-Моран. Фонарей поблизости нет. Иными словами, его расположение идеально для того, чтобы в темное время незаметно проникать в него или покидать его через окно.

– Так-так. – Бартнелл простучал тяжелыми пальцами плотную дробь по столу, и я только теперь обратил внимание, что февральский номер «Стрэнда» все так же лежит поверх бумаг. – То есть, в то время, когда Сэйлз недоумевал, почему Армитедж не соизволил проводить мисс Стоунер, того в номере попросту уже не было?

– Если Холмс не лжет, и лампа действительно стояла на подоконнике, Армитедж вполне мог сделать это. В любом случае, тот факт, что, наняв Холмса, они предпочли тайком от него убраться подальше, да еще и подстраховаться свидетелем…

– Наводит на мрачные мысли. – Суперинтендант и впрямь сделался мрачен да еще, вдобавок, выглядел несколько задетым. – Весело, должно быть, изображать запретную страсть, в то время, пока кто-то за тебя выполняет грязную работу… кстати, теперь мы не можем быть уверены и насчет того, чем же Холмс должен был там заниматься. Тем более, что вы считаете, что запланированный исход так и не наступил.

– Судите сами. Вместо того, чтобы прикрыться свидетельством Сэйлза насчет ее пребывания в «Короне», она посреди ночи с взволнованным видом устремляется в Сток-Моран, чтобы теперь уже самой выступить свидетелем насчет того, что там произошло, а о гостинице и ее хозяине на дознании не упомянуто ни слова.

– Думаете, что-то сорвалось?

– Этот экипаж не выходит у меня из головы, – сказал я.– Но меня смущает еще кое-что. До какого-то момента все это можно было считать обстоятельствами малозначительными, в том смысле, что все эти непонятные вещи произошли больше чем за час до смерти Ройлотта. Трое из этой четверки выступили свидетелями, один предпочел остаться в стороне. Теперь же, что бы там ни случилось, приходится учитывать, что их интересы, может статься, совпали, что привело к некой договоренности.

– Подозреваете, что они намеренно изменили время происшествия в своих показаниях? – догадался суперинтендант.

– Если экипаж подъехал к «Короне» уже после и вследствие смерти Ройлотта, и если она была неестественной, тогда многое встает на место – бледнее обычного лицо мисс Стоунер, ее ложь Сэйлзу. Похоже, ей совершенно не хотелось, чтобы он увидел, что за нею срочно приехали. Тот, кто сообщил ей об этом, тоже не желал быть замеченным, и потому подкрался к окну.

– Он мог бы помочь выбраться ей тем же способом, – добавил Бартнелл.

– В этом уже не было необходимости. Она знала, что, вернувшись в Сток-Моран, останется там. В свидетельстве Сэйлза отпал смысл.

– То есть в тот момент она уже понимала, что пора вызывать полицию?

– Похоже, что так. Но тогда возникает вопрос: какого события они дожидались, отсиживаясь в «Короне»? То, что произошло в итоге, очень смахивает на переполох. Будто все пошло кувырком, и они в спешке поменяли план. Уверен, коляска потому и не отъезжала, что там отчаянно совещались, что делать.

– Логично. Но сколько она там простояла, если хозяин, как вы говорите, так и не услышал, как она отъезжала?

– Думаю, она уехала в промежуток времени после того, как он закрыл входную дверь, и до того, как отправился в спальню. Ведь он больше не высматривал ее, только прислушивался. На то, что ему померещилось во сне, я бы не полагался.

– Выходит, если смерть Ройлотта все смешала настолько, что перепугала мисс Стоунер, значит, она не входила в ее расчеты, так?

– Выходит, так, – согласился я.

– Предположим, что и в самом деле было запланировано нечто, к чему женишок с невестой не желали быть причастными, но вместо этого или вместе с ним случилась смерть. Вы знаете Холмса лучше, чем я. Что, по-вашему, можно было ему поручить?

– Вполне допускаю, что он должен был что-то выкрасть. Попав в одну из комнат, он получил через коридор доступ ко всем помещениям. Предполагалось, что Ройлотт спал. А на самом деле он возился со своей змеей. Конфликт привел к трагедии. Неумышленное убийство, возможно, вследствие превышения самообороны. Или несчастный случай.

– Что куда вероятнее, – поправил шеф и добавил со смесью доверительности и ехидства в тоне: -Понимаю, как вам хотелось бы, чтобы Холмс оказался головорезом, но разве не правдоподобнее выглядит ситуация, в которой его внезапное появление отвлекло внимание Ройлотта, и он утратил контроль за животным? Укус. Доктор агонизирует на глазах у Холмса, и тот в панике бросается в «Корону».

– Да, это возможно, – признал я. – При таком раскладе мисс Стоунер сочла бы себя обязанной прикрыть его.

– Поздравляю, – впервые за весь разговор просветлел слабой улыбкой суперинтендант. – Похоже, у нас появилась версия, которая увязывает более-менее все факты. Ну а эти визиты доктора Уотсона двумя годами ранее? Для чего они, как думаете?

– На сей счет у меня пока нет ответа. Должен признать, я совершенно сбит с толку этой новостью.

– Может быть, он, и в самом деле, был там с лечебной целью?

– Сомневаюсь. Ройлотт – сам врач. Если бы Джулии Стоунер требовалось лечение, он бы позаботился о том, чтобы поручить это куда более авторитетному лицу. И потом, располагая двумя смертельными случаями в одной семье, мы во втором из них допустили, что Холмса могли каким-то образом использовать.

– Предлагаете пойти по проторенной дорожке? – недоверчиво отреагировал шеф, воспринимающий заманчивые намеки с особой опаской. – Думаете, доктор Уотсон бывал там по поручению Холмса?

– С точки зрения логики и накопленного опыта цепочка схожих и связанных между собой событий куда предпочтительнее так называемых совпадений.

– Но между этими событиями целых два года! Проблема в том, Лестрейд, что вашем сознании эти двое слились воедино столь неразрывно, словно так было всегда. Ну, в самом деле, не с пеленок же они знакомы! Когда-то, хотите вы того или нет, у доктора Уотсона была и личная жизнь.

– В оправдание этой версии имеется существенный плюс. Если Холмса действительно использовали, несомненно то, что оба раза это было одно и то же лицо. Выходит, достаточно вычислить его хотя бы в одном из них.

– Меня интересует, есть ли смысл с тем, чем мы располагаем, проводить допрос? Что скажете насчет Армитеджа?

– Скажу, что он как нельзя вовремя овдовел. Я просто мечтаю взять показания у его жены, но не знаю как.

– Как он вел себя наутро после смерти Ройлотта?

– Мы все еще держимся нашего условия?

– Какого?

– Что это был он и никто другой.

– Да ну вас! Вы же сами практически не сомневаетесь.

– Вышел из номера в шесть часов утра и попросил хозяина отвезти его в Летерхэд. Тот выделил ему коляску и мальчишку кучера. Кстати, Сэйлз попытался было заговорить с ним про ночной крик.

– И что Армитедж?

– Отмахнулся, мол, ему не до этого, срочные дела. Хотя Сэйлз настаивал, что в Сток-Моране неладно.

– Смылся! – сочно заключил суперинтендант. – Думаете, хотел избежать допроса полиции? Чего он опасался при своем алиби?

– Того, что при допросе выяснится то, чего не полагалось знать Холмсу. Что жених его клиентки находился по странному совпадению совсем рядом от него. Как, впрочем, и сама клиентка. Узнай Холмс, что его использовали так бесцеремонно, кто знает, как бы он повел себя с инспектором Смитом. Возможно, дело раскрыли бы еще тогда.

– Ладно. – Суперинтендант вздохнул как-то даже трогательно. – Есть для вас и хорошая новость. Гонорию Уэстфэйл нашли. Она действительно проживает в Хэрроу, в этом ваш Дойл не соврал. Вот ее адрес.