Из записей инспектора Лестрейда

Во второй половине дня удачливый и ловкий охотник Симмондс вновь вернулся с добычей. Обойдя более десятка агентств по найму прислуги, он разыскал Элизабет Уоллес по новому рабочему адресу и взял предварительные показания. Не имея возможности покинуть место службы, экономка выразила желание помочь и поставила на бумаге свою подпись, что позволило приобщить документ к делу в качестве официального допроса. На первый и главный вопрос был получен однозначный исчерпывающий ответ. В отличие от Эванса, Элизабет Уоллес забывчивостью не страдала. Человеком, перед которым майор Шолто умудрился заиметь внушительные долги, был Мордекай Смит. Симмондс светился, оттого что раздобыл настоящую сенсацию. И я не слишком лукавил, когда изобразил для него всем своим видом удивление и восхищение. В конце концов, моя догадка так и осталась бы домыслом, не привези он мне подтверждение свидетеля.

Как выяснилось, Смит несколько раз посещал Пондишери-Лодж. Один из таких визитов случился сразу после смерти майора. Со слов экономки следовало, что про долги Шолто она узнала, подслушав ненароком Бартоломью. Сразу после знакомства со Смитом он в сердцах воскликнул, что не допустит, чтобы имение уплыло в руки грязного проходимца.

И теперь, справившись с шоком от такой новости, мы пытались сообразить, что со всем этим делать. Могло ли так случиться, что убийце Бартоломью Шолто оказал помощь в бегстве кредитор жертвы? Причем совершенно случайно, даже и не подозревая об этом, как утверждал Смит. Конечно, его катер слыл, как выяснилось, одним из самых быстроходных на Темзе, об этом мог прослышать Смолл и именно по этой причине выйти на речника. Но всё равно такое совпадение сильно настораживало. Еще больше сбивало с толку поведение Смита.

– Ну и как вам это нравится, сержант? Почему Мордекай Смит до сих пор не обозначил своих прав на Пондишери-Лодж? И с какой стати ему содействовать бегству убийцы Шолто, если однажды он совершенно законно станет владельцем усадьбы? И кстати, однажды – это когда? Здесь ничего определенного: только разговоры. Не заблуждается ли Уоллес и не заведет ли она нас в тупик?

– Сэр, если помните, в ее показаниях есть интересный факт. Это приезды Смита. Она это заявляет абсолютно уверенно, потому что сама была тому свидетелем и видела его. Так что, я думаю, ее утверждение можно без труда проверить. Если она его опознает…

Я соглашаюсь, думая одновременно о другом. Если Смит бывал в Норвуде и позже, когда времени после смерти майора минуло достаточно, он наверняка видел следы раскопок в парке. Может, для него не было тайной, что разыскивает Бартоломью? Слуги, как выяснилось, имели склонность болтать. Не выведал ли он у них, что за рытье устроил их хозяин? В таком случае имение превращалось в лакомый кусок. Насколько можно судить, стоимость сокровищ во много раз превосходит цену усадьбы. Смит должен был как на иголках сидеть и дожидаться, когда же Пондишери-Лодж перейдет к нему в руки, чтобы также испытать удачу в ремесле кладоискателя, и молиться, чтобы за оставшееся время Барт Шолто не сумел его опередить. И почему так долго? Неужели угроза потерять усадьбу за долги отца висела над Бартом все шесть лет? Какова сумма задолженности и не погасил ли ее Шолто раньше, о чем экономка могла не знать? Если же нет, просто невероятно, что Смит не требует расчета столько времени.

– Что насчет крыши?

– В этом пункте показания ее и Эванса совпадают. Она хорошо помнит и приставленную к стене лестницу, и шум сверху.

– Именно на крыше?

– Да, сэр. А отойдя от дома, она увидела его за работой.

– Если крыша, как вы говорите, покатая, ей пришлось прилично отойти.

– Да, по ее признанию, она хорошо углубилась в парк.

– Целеустремленная особа.

– Еще как, сэр! – смеется Симмондс. – Особенно в том, что касается интереса к чужим делам. Вы бы ее видели! Бойкая!

– Если так, что ж не влезла по лестнице, чем таращиться из парка?

– Ну не настолько. Иначе мистер Бартоломью сбросил бы ее оттуда и у нас не было бы свидетеля.

– Любопытство не порок.

– Уверен, именно так она себе это и объясняет.

– Как у нее со зрением?

– Неплохо для ее возраста. Она уверяет, что рассмотрела достаточно: что это был мистер Бартоломью и что он сколачивал что-то из досок. Но слишком задерживаться за таким занятием она, как вы понимаете, не стала. Другое дело, если б знала, что всё равно их всех через три дня уволят.

– Хорошо, допустим, лестницу она видела. А как он подымался или спускался по ней?

– Полагаете, он сделал это через дыру в потолке? – в очередной раз угадал мои мысли Симмондс. – То есть лаз с чердака уже был?

– Я не знаю, сержант. Пока рано судить. Что она говорит?

– Этот момент придется уточнить.

– В любом случае, даже если он проник на чердак с крыши, еще не зная, что его там ждет… понимаете, к чему я?

– Он не мог разминуться с ларцом.

– А значит… договаривайте.

– Он утаил это от брата.

– Скажем, придержал новость до поры. За три дня до увольнения, говорите?

– Так они утверждают оба.

– Плюс неделя. То есть Тадеуша он поставил в известность лишь через десять дней. Зачем ему понадобилось это время? На что он его потратил?

– Если хотите мое мнение, сэр, тут многое можно предположить.

– А раз так, то, чтобы не увлечься домыслами, нам нужно точное подтверждение, что в действительности существовала связь между Шолто и Смитом. Этот долг, который их связывает, был ли он, есть ли он? Нужно искать долговые бумаги. Зачем или почему Смит до сих пор их придерживает?

– Может, мистер Бартоломью успел выкупить их у него? – предположил Симмондс. – Если он нашел ларец не седьмого, а раньше, получается, что у него были время и средства на это.

– Тогда где они сейчас? В Пондишери-Лодж? И почему обо всем этом ничего не знал Тадеуш? Насколько я понимаю, помимо кабинета, где было обнаружено тело, и чердака дом особенно не осматривали?

– По-видимому, так, сэр. В ночь с восьмого на девятое Джонс для осмотра места преступления и дежурства у ворот привлек людей из отделения в Норвуде. В остальных помещениях осмотр не проводился. Сейчас, чтобы попасть туда, потребуется как-то уладить вопрос с Тадеушем Шолто. Он уже обосновался в Пондишери-Лодж в качестве хозяина. Может, лучше устроить обыск у Смита?

– Ни в коем случае. Во-первых, это ничего не даст. Поверьте, его бумаги надежно хранятся в банке или нотариальной конторе и ждут своего часа. Во-вторых, такой обыск спугнет Смита, а нам сейчас совсем некстати его настороженность. Ну и в-третьих, после этой дурацкой погони никто из начальства не решится дать разрешение на обыск. Шум и без того поднялся небывалый.

– Да, уж. Этот Смит прям-таки поиздевался над нами, – признал Симмондс с невольным, пусть и мрачным, восхищением.

– У меня ощущение, сержант, что это издевательство преследовало вполне конкретные цели. Он сделал всё, чтобы создать максимальное напряжение вокруг себя. Выдержал паузу в три с лишним дня, пока Джонс с Холмсом носились по причалам и докам. А затем спровоцировал эту гонку, да еще и со стрельбой. Когда он несся вниз по течению на всех парах, он никуда не прорывался. Он нарывался. На шумный скандал, который опозорит полицию так, что еще долго придется отмываться. Действия слуг закона, наверное, превзошли его ожидания. Всё это было сделано для того, чтобы в следующий раз его побоялись тронуть, не рискуя снова оконфузиться.

– И что же будет в следующий раз?

– А вот мы и посмотрим. Если мы сумеем угадать схему взаимоотношений этих трех человек – Шолто, Смита и Смолла, – станет понятно, чего добивается Смит и почему он темнит. Не мог ли Смолл, выискивая подходы к Бартоломью, прознать про его долги? Если его это заинтересовало и он решил выйти на Смита, между ними мог сложиться сговор. Реально ли такое?

– Думаю, нет, сэр. Смолл оставил бумагу со «знаком четырех» на месте убийства и ею дал понять, кто, по его мнению, имеет права на сокровища. Кроме его имени, там имена сикхов. Мог ли он после этого взять в долю совершенно постороннего для него человека? И зачем ему Смит? Его дело – выбрать момент и выкрасть. Смит же ждал, когда вступят в силу вполне законные основания, из которых он извлечет свою выгоду. Это две совершенно разные дороги, сэр, если можно так сказать. И я не вижу, как бы они могли пересечься.

Я понимаю, что он прав. Какой бы вариант я ни рассматривал, картина вырисовывается невнятная. Каждый имел здесь собственный интерес, но оснований для заключения меж ними союза вроде не было. Я и сам почти не верил в эту шаткую версию и оттого ждал от Симмондса поддержки. Вместо этого он легко прикончил ее, и мне осталось только в раздражении упрямо ориентироваться на единственное, что у меня осталось. Я абсолютно ничего не понимал, но твердо знал, что делать. Вся соль в том, что Мордекаю Смиту категорически не хочется, чтобы мы маячили поблизости. Значит, одного этого уже достаточно, чтобы вцепиться в него и не упускать из виду.

Первая же новость только усилила мои подозрения. Ближе к вечеру Симмондс сообщил, что Мордекай Смит снова отплыл вверх по Темзе.

– Откуда вам это известно?

– От Джонса. Мы только что столкнулись с ним внизу. Он как раз от Смитов.

– Что ему там понадобилось? – спросил я, раздосадованный тем, что Джонс продолжает крутиться в месте, которое и мне не дает покоя. Но сержант меня успокоил. Оказывается, позавчера после погони раззадорившийся Джонс немного перестарался в обращении с имуществом задержанных и сгоряча нахватал лишнего. Весь следующий день он занимался составлением дальнейшей стратегии, то есть в условиях отсутствия идей мучительно соображал, чем бы заняться, а сегодня утром приступил к исполнению единственного пришедшего в голову мероприятия. Усмирив гордость, он отправился к Смитам, чтобы принести извинения и некоторые личные вещи речника, изъятые при обыске. Однако в домике он застал только миссис Смит. В семь часов утра ее муж на «Авроре» отправился в сторону Ричмонда, взяв с собой старшего сына, того самого Джима, который был с ним и в прошлый раз.

– То есть в том же направлении, – заключил я. – Не потому ли так рано, что желал уйти тайком, не привлекая внимания, пока не рассвело? Кстати, поправьте, если ошибаюсь, но миссис Смит и в прошлый раз, когда к пристани вышли Холмс с собакой и доктором…

– Наверное, сэр, лучше всё же доктора Уотсона упомянуть перед собакой, – осторожно поправил меня Симмондс.

– Безусловно вы правы, но здесь, сержант, сказывается моя практичность. Я всегда определяю очередность перечисления тех или иных лиц исходя из их полезности. Поэтому, если уж быть абсолютно честным, я бы в этой компании поставил Тоби на первое место. Этот пес сыграл исключительную роль. Именно он вывел следствие на Смита и указал подлинный маршрут бегства Смолла, тем самым спутал преступникам карты. В заслугу Холмсу могу вменить лишь то, что он догадался воспользоваться услугами того, кто умнее его. Если бы не Тоби, у нас не было бы и шанса распутать дело.

– Всё же, сэр, вряд ли это пока можно считать установленным фактом, – предельно вежливо возразил Симмондс. – Пассажир Смита, согласно описанию, на Смолла никак…

– Договаривайте уже – согласно описанию Смита же, который оказался причастным к делам покойного. И вы верите в такие совпадения?

– Трудно сказать, – уклонился от ответа сержант.

– Но я имел в виду другое. Миссис Смит сказала Холмсу, что Смолл – или, будь по-вашему, незнакомец – постучал ночью в окно их дома, и ее муж вместе с сыном, не сказав ей ни слова, ушли к катеру. А где же был этот третий, Алан Бойд?

– Я тоже об этом думал, сэр. Вряд ли они подобрали его на обратном пути. Скорее всего, он находился уже на катере. Смит оставил его там дожидаться этого незнакомца, или – будь по-вашему, сэр! – Смолла, – без тени улыбки вернул мне мой пассаж сержант, видимо за ненадобностью. – Он не отвел его ночевать к себе в дом, вероятно не желая, чтоб об этом узнала жена. Она производит впечатление довольно независимой женщины, и очень может быть, Мордекаю Смиту не всегда удается заставить ее держать рот на замке. При задержании Бойда представили матросом. Но и жена Смита, и другие свидетели говорят, что обычно отец с сыном ходят по реке на катере вдвоем.

– Вот и я о том же. Зачем им в ту ночь понадобился Бойд? Кстати, а миссис Смит видела, как Смолл приходил в первый раз нанимать ее мужа? Она может описать его? Джонс довольно безобразно составил свой отчет, поэтому не всегда можно сделать однозначный вывод.

– Нет, сэр. Она ни разу его не видела. Лишь слышала ночью его голос, когда тот стучал в окно.

Досадно, что и здесь не удалось зацепиться. И все-таки одно мне совершенно ясно. Времени на раздумья нет. Смит наверняка дождется ночи, чтобы под прикрытием темноты вернуться к себе. Если я еще надеялся удачно повстречать его, готовиться к такой встрече следовало уже сейчас.

С этим я и отправился к Бартнеллу. С тех пор как стало ясно, что версия причастности Тадеуша уперлась в непробиваемую стену его алиби, а поиск Смолла затягивается на неопределенное время, неясное пока участие Смита в этой истории оставалось последней ниточкой, потянув за которую, казалось возможным распутать этот неподдающийся клубок. Бартнелл не хуже меня осознавал, что дерни чуть неосторожно, оборви эту тонкую нить, с надеждами раскрыть дело можно и распрощаться. Поэтому, выслушав меня и ожидая, видимо, энергичных предложений, к которым за последнее время его приучил Джонс, он сразу же насторожился. Пришлось его убеждать.

– Смит постарался, чтобы мы больше не посмели связываться с ним. Сейчас он снова ушел вверх по Темзе. Очень возможно, что туда, где пропадал эти четыре дня. Упустить его сейчас никак нельзя, но и спугнуть – тоже.

– Ну и как вы предполагаете следить за ним, не вызывая подозрений? – без малейшего энтузиазма поинтересовался суперинтендант. – Снова рыскать по Темзе от Ричмонда до Гринвича?

– В этом нет никакой надобности, – отвечал я. – Мы будем ждать у его причала и, едва он пришвартуется, накроем их разом. Жена Смита утверждает, что с собой он взял лишь сына. Но на всякий случай лучше бы учесть возможность того, что с ними окажется и Алан Бойд. Это крепкие люди, и если одиннадцатого, когда их вынудили пристать к берегу, они сидели смирно, то теперь, подозреваю, будут сопротивляться с бешенством зверей. Потому что, я полагаю, им будет что защищать.

– Вы в этом уверены? – не повел и бровью суперинтендант. – И что вы рассчитываете обнаружить в итоге?

– Сперва одно соображение. Отнюдь не из-за быстроходности катера Смолл воспользовался услугами Смита. У них был план, который должен был сработать. Напомню, Холмс чуть не потерял след на углу Найтс-плейс. Напрашивался вывод, что Смолл с напарником сели в кэб и укатили в направлении, допустим, вокзала Ватерлоо или Паддингтона. Вместо этого они свернули к реке. Этим они явно рассчитывали сбить нас с толку и направить совершенно в другую сторону. И у них бы всё получилось, если бы не Тоби.

– Собака?

– Конечно. Они не могли предположить, что Холмс для охоты воспользуется псом, обученным идти по следу. Смолл и его напарник вступили в креозот, не увидев в темноте пролитой лужи, и, вероятно, не придали этому значения. Но Тоби переиграл их. Он четко держался запаха, который, несмотря на ухищрения злоумышленников, привел его к пристани. Я хочу сказать, что придуманный Смоллом план не зависел так уж от быстроходности «Авроры». Преступник вполне обоснованно считал, что преследователи одурачены и рыщут в совершенно другом месте. Так что он оказался пассажиром Смита по другой причине. Возможно, Смит все-таки в доле и Смолл рассчитался с ним, отдав какую-то часть клада. Узнав из газет о том, что план не сработал и «Аврору» уже разыскивают, они наверняка испытали шок. Смолл затаился где-то на юге. Смит же пережидал, раздумывая, что теперь делать. Когда сообразил, ему потребовалось еще какое-то время, чтобы организовать временный тайник. Он знал, что катер обыщут, значит, возвращаться с ценностями нельзя. Первое возвращение было ложным ходом, провокацией…

– И вы ждете второго, веря в него, как в знак свыше? – Равнодушие Бартнелла, как мне показалось, только возросло.

– Если моя догадка верна, сейчас для него самое удобное время вернуться туда и забрать припрятанное. Конечно, мы можем снова оказаться в дураках, и это будет та еще комедия.

– Вот именно! – впервые проявил некоторую эмоциональность суперинтендант, охотно согласившись со мною.

– Сэр, я прекрасно осознаю риск этой затеи, но иного выхода продвинуться вперед в расследовании не вижу. В случае чего отдадите газетам меня – как автора и исполнителя этой авантюры.

– Вы прекрасно и без меня понимаете, Лестрейд, – саркастически улыбнулся Бартнелл, – что критике подвергнется весь Скотленд-Ярд, а не только его отдельные не слишком удачливые сотрудники. Всех нас подымут на смех, а уж «Панч» натешится вдоволь. Лично я не готов увидеть себя на картинке, где моим трофеем вместо ларца с сокровищами будет изображена бочка с креозотом.

Он замолчал и задумался, но ненадолго.

– Хорошо, инспектор, вы меня убедили. Мне говорили, удача вас любит. Будем надеяться, что она не откажет вам и на этот раз. Делайте так, как предложили.

В этот же день в тупичке, куда упирается иссякшая Броуд-стрит, неподалеку от берега был организован тайный пост наблюдения. Оказалось, что мы едва поспели. Через час из темноты вынырнул нос «Авроры», и катер замер у причала. Мордекай Смит, напоминавший размерами и сложением скорее медведя, чем человека, и его сын Джим, тоже рослый парень, как я и опасался, оказали яростное сопротивление. Нам повезло, что их было только двое. Крепкие полисмены почти не уступали в силе, но заметно превосходили количеством, так что через несколько минут всё было кончено. Я переступил через ноги прижатых к палубе пленников и с колотящимся сердцем спустился в маленькую тесную каюту.

С первого взгляда я понял, что по крайней мере на ближайшее время избежал участи послужить натурой для карикатуристов и острословов, кормящихся ведением юмористических колонок. На деревянном грубо сколоченном столе стоял железный сундучок, узоры которого, наверное, могли бы мне поведать что-нибудь любопытное, будь я хоть немного знаком с индийской историей и культурой. Констебль посветил мне, и я увидел, что в замок вставлен ключ. Такое приглашение показалось мне добрым предзнаменованием. Как минимум, здорово, что не придется прибегнуть к грубому взлому столь изящной вещи. Послышался звонкий щелчок. Я глубоко вздохнул и откинул крышку.