– А теперь немного толчёного чернокорня, – бормотал дед Синегорский, неспешно помешивая в медном котелке на удивление вонючее варево, – так, ещё немножко… так… отлично… а теперь тишина!

Мы, все те, кто был в лаборатории, послушно замолчали, потому как мешать травнику, накладывающему заговор на готовое зелье – это очень и очень рискованное дело. Одно неверно произнесённое слово – и всё, надо начинать с самого начала. В других обстоятельствах оно было бы и не страшно: ингредиенты есть, характер у Фрола Дормидонтовича вспыльчивый, но отходчивый, так что можно было бы… Но у нас категорически не было времени на повтор всех манипуляций, поэтому мы трое – Сава, Ванга и я – послушно заткнулись и сделали вид, что нас вообще тут нет.

Мерзкого вида жижа, булькающая в котелке, пыхнула, выдала здоровенный пузырь, который с громким «чпок» лопнул, и Синегорский быстро проговорил что-то, больше всего напоминающее набор непонятных слов. Какое-то время ничего не происходило, а потом бурда стремительно поменяла цвет с грязно-болотного на серебристый.

– Готово, – довольно сообщил нам травник, – моя разработка, личная, так сказать, эксклюзивная. Полчаса это зелье тебя точно удержит, Сава, ну а больше тебе и не потребуется, я правильно понимаю, Антон?

– Абсолютно так, Фрол Дормидонтович, – подтвердил я, – примите моё искреннее восхищение. Вы настоящий кудесник! За неполные три часа сотворить «якорь» такой силы – это почти за гранью.

– Ну так одно дело делаем, – отмахнулся травник, но по голосу было понятно, что похвала ему приятна.

Я оглядел своё воинство и вздохнул: чем ближе был так называемый «час Х», тем сильнее мне хотелось, чтобы время остановилось. Во мне боролись два примерно одинаково сильных чувства: с одной стороны я жаждал наконец-то закрыть вопрос с Мари, чтобы эта мерзавка перестала топтать землю и творить свои беззакония. Я сам, конечно, далеко не ангел, но берега стараюсь видеть. С другой стороны, я привык рисковать только собой, а здесь впутанными в войну оказались люди, которые не были для меня разменной монетой. И Егор, и Сава, и Ванга – всех их втянул в наши с ведьмой разборки именно я, и мне потом жить с чувством вины, если с ними что-нибудь случится. Значит, нужно постараться сделать так, чтобы они уцелели, и я вроде бы продумал все риски, но всего не предусмотришь.

– А как мы узнаем, что началось?

Ванга говорил очень тихо, но я всё равно услышал и ответил:

– Так как Егору нужно будет оказаться рядом с Кромкой, то я неизбежно почувствую, что нить его жизни опасно натянулась. Так как для того, чтобы пройти туда, куда Мари нужно, потребуется соблюдение многих условий, из подвала, экранирующего любую магию, они выйдут, у них просто выбора не будет. Далеко не уйдут, да это и не надо. Все помнят, что и как?

Мои… друзья… как бы странно ни звучало это слово из уст некроманта, дружно кивнули, мол, да, босс, всё помним, замерли на низком старте.

– Сава, тебе, пожалуй, придётся тяжелее всех, – я повернулся к на удивление спокойному пограничнику, – как только я уйду, глотаешь зелье и отправляешься на Кромку. Делаешь ровно шесть шагов от того места, куда попадёшь, и стоишь намертво, как бы двусмысленно это ни звучало. От тебя будет во многом зависеть, насколько сложно мне будет вернуться. Есть у пограничников такой дар: удерживать границу между миром живых и миром мёртвых, хотя они им и не пользуются. Зелье увеличит именно эту сторону твоего дара. Ни на что не реагируешь, никуда не бросаешься, что бы ни происходило. Это очень важно, Сава! Даже если тебе покажется, про мне или Егору нужна помощь, что мы исчезаем, растворяемся, уходим за Кромку, стоишь и держишь границу. Мари может начать угрожать, шантажировать, искушать, предлагать обмен – не реагируешь, не слушаешь, помнишь: она врёт, как дышит. Единственный, кто может там тебе приказать – это Госпожа, и здесь её слово весит больше, чем моё. Если она – и только она! – скажет «уходи», ты уйдёшь. Вопросы?

– Всё понятно, босс, – Лёха, уже привычно выбравшийся на первый план, козырнул, – дед в любой момент готов отпаивать всех, кого надо, мы с Бизоном на подхвате, Ванга страхует всех и контролирует общую безопасность. Всё нормально, все при деле. Ты за нас не переживай, Тоха, мы не подведём, зуб даю.

Я хотел что-то ответить, но внезапно почувствовал, как внутри словно образовался кусок льда, постепенно вымораживающий всё, к чему мог прикоснуться. Значит, началось!

– Ушёл, – коротко сказал я, закрыл глаза и, не оглядываясь, направился туда, где мой ученик вызвал недовольное колебание Кромки, почувствовавшей, что рядом появился тот, кто уже однажды выскользнул из её цепких туманных лап.

Знакомый туман сначала рванулся в мою сторону, но скоро настороженно притих, словно пёс, понимающий, что вот конкретно этот человек ему не нравится, но он почему-то имеет право находиться рядом и кусать его запрещено. Во всяком случае, пока…

Серое ничто, седая трава, бессистемно ползающие клочки тумана, скрывающего всё: полосу невысоких кустов, кочки, корявые деревца… и фигуру молодого человека, стоящего лицом к Кромке.

Я сделал несколько бесшумных шагов в сторону, зная, что меня пока никто не видит: ни Егор, ни та, что стоит неподалёку от него.

И мой ученик, и ведьма на мгновение стали выглядеть так, как они видели себя на самом деле, словно Кромка сняла с них ненадолго всю внешнюю шелуху, оставив с их точки зрения истинное лицо, то, как они сами себя видели. Обмануть это место нельзя, поэтому Мари увидела Егорушку не сломленным и послушным учеником некроманта, которого все бросили, а воином, готовым сражаться. Чёрные рыцарские доспехи надёжно закрывали его от любых неожиданностей, светлые волосы трепал невидимый ветер, рука спокойно лежала на рукояти кинжала. По красивому лицу ведьмы было заметно, что ей очень не понравилось то, что она увидела: он не должен был быть таким, но Кромка не лжёт, ей нет в этом надобности. И сама Мари в длинной королевской мантии, с громоздкой золотой короной выглядела рядом с рыцарем не величественно, а нелепо, не сказать – глупо.

– Делай то, что должен, и я отпущу тебя, – голос ведьмы звучал глухо, но в нём была слышна сила, мощная, давящая, – ты знаешь, что будет, если ты не выполнишь свою часть сделки.

– Я помню, – в голосе Егора не было практически никаких эмоций, словно говорил не он, а какой-то робот, механизм, – ты уничтожишь тех, кто мне дорог.

– Верно, – зло засмеялась Мари, – хороший мальчик, ты всё правильно ответил. А теперь делай, что нужно, я не собираюсь стоять тут вечность.

– Оставь наставнику жизнь, – неожиданно проговорил Егор, – ты же получишь могущество, равного которому ни у кого не будет. Зачем тебе его смерть, она ничего не даст. Сильнее ты всё равно не станешь, так почему бы и не выполнить мою просьбу? К тому же, разве ты не знаешь, что только наша с ним Госпожа может решать, жить некроманту или умереть?

– Госпожа ваша далеко, да и мне она не указ, я не некромант, – отмахнулась Мари, и я про себя воскликнул «бинго!», так как та, о ком ведьма неосмотрительно отозвалась без должного почтения, наверняка сейчас наблюдает за происходящим и не простит ей этих слов. Она и до этого особой симпатии к нарушительнице своего спокойствия не испытывала, а теперь-то всё совсем хорошо. Для меня хорошо, не для Мари.

– Делай, Егор! – ведьма явно начала терять терпение, и её можно было понять: Кромка, даже её окрестности, – не самое приятное место. И силу тянет, да и в целом неуютно. – Наставнику твоему всё равно уже ничем не поможешь. Проклятье, которое он проглядел, невозвратное, его отменить нельзя, даже если бы я и захотела, а я не хочу. Не отвлекайся!

Егор шагнул ближе к кромке и, вытянув руку, начал читать заклинание, которого я не знал, да и не мог знать. В нём причудливым образом сплелись некромантия и колдовство, создав сложную, но невероятно гармоничную конструкцию. Она словно повисла в воздухе, пульсируя и наливаясь силой.

Какое-то время ничего не происходило, но потом из тумана проявились три женские фигуры, которые подплыли к Кромке и замерли с той стороны, повернувшись к Егору.

Мальчишка, уже давно принявший свой обычный вид, вытянул вперёд руку и начал начитывать заклинание освобождения, одно из базовых в репертуаре некромантов. Слова, наполненные тяжёлой силой, камнями падали в туман и растворялись в нём, распространяя вокруг давящую атмосферу истинной, окончательной смерти. Даже Мари побледнела и явно хотела отступить, но пересилила себя и осталась на месте.

Интересно, госпожа выполнила мою скромную просьбу? Впрочем, что гадать, сейчас всё и так станет понятно.

Между тем Егор выкрикнул завершающее слово и резко развёл руки в стороны, словно разрывая ткань самого мироздания.

Тени пересекли границу Кромки и тут же стали словно плотнее, объёмнее, так и тянуло сказать «живее», но это был бы уже перебор.

– Ты это сделал, – неверяще прошептала Мари, глядя широко распахнутыми глазами на трёх женщин разного возраста, которые молча смотрели на неё, не произнося ни слова.

Очнувшись, ведьма сделала несколько шагов по направлению к тем, кого вызвал из-за Кромки Егорушка, и предвкушающе улыбнулась. Потом сплела пальцы каким-то замысловатым образом и пропела длинную фразу, в которой я, естественно, не понял ни слова, да оно мне и не надо. Мари замерла, но… ничего не произошло. Она непонимающе тряхнула головой, отчего её роскошные каштановые волосы рассыпались по плечам, и повторила фразу, влив в неё столько силы, что, казалось, даже туман отступил в сторону.

– Неплохо, – насмешливо прошелестела одна из пришедших, – но недостаточно для того, чтобы забрать у нас наше.

– Вы не можете мне отказать! Вы должны подчиняться приказу! – отчаянно крикнула Мари, которая, кажется, начала понимать, что что-то пошло не так, как она предполагала.

– Должны? – переспросила вторая женщина и хрипло засмеялась, – ты что-то перепутала, деточка. Не тебе нам приказывать. Да и вообще, с чего ты взяла, что сможешь это сделать? Не спорю, силы ты набрала много, но она не твоя, она заёмная, и те, у кого ты её забрала, не хотят, чтобы ты использовала её здесь.

– Не веришь? Мы можем позвать их, пусть сами скажут…– прошептала третья. – Но вот уцелеешь ли ты сама после этой встречи… Кстати, мне кажется, мальчик может идти, не так ли?

– Ты обещала меня отпустить, – негромко, но спокойно проговорил Егорушка, – я тебе больше здесь не нужен.

– Ты мне теперь вообще не нужен, – с трудом сдерживаясь, сказала Мари, – неужели ты думал, что я действительно сохраню тебе жизнь? Тогда ты глупее, чем я думала, впрочем, чего ждать от ученика этого пустозвона? Ты останешься здесь, хотя, будь ты поумнее и прими ты моё покровительство, мы могли бы бросить к моим ногам весь мир. И мне не пришлось бы переживать то унижение, которое я вынуждена терпеть сейчас. Но у тебя же есть твои идиотские принципы!

Последнее слово она почти выплюнула, презрительно поморщившись.

– Ты дала слово, – негромко проговорил Егор, медленно опуская руку в карман, – неужели это для тебя ничего не значит? Я выполнил свою часть договора, а дальше – это уже ваши дела.

Мари весело рассмеялась, потом удивлённо покачала головой и с сожалением взглянула на мальчишку.

– Ну нельзя же быть таким наивным, Егор, – пожурила она его, – моё слово: захотела – дала, захотела – обратно забрала. Ничего личного, просто так сложилось, что ты мне больше не нужен.

Она картинно подняла руки и хотела произнести какое-то заклинание, но не успела, так как заметила меня и на какие-то секунды замерла от неожиданности. Ну да, я люблю сюрпризы, это так увлекательно!

– Бросай, – крикнул я, и Егорушка швырнул в Мари тем заклятьем, которое я ему дал. Но вместо того, чтобы уничтожить ведьму, оно мягко сверкнуло и опустилось на плечи мальчишки. Он дёрнулся, а Кромка встревоженно колыхнулась, реагируя на изначально враждебную ей магию.

– Сава, держи границу, я сказал! – рявкнул я, видя, как серебристое марево окутывает фигуру ученика, заключая её в своеобразный кокон, а затем фигура мальчишки начинает растворяться, выцветая и становясь тенью.

– Так не честно! – успел крикнуть Егорушка, прежде чем заклинание, сделанное мной на основе формулы «обратного пути», когда-то подаренной мне Пелагеей, окончательно утянуло его в мир живых.

– Дамы, – я вежливо поклонился трём ведьмам, стоящим рядом с Кромкой, – благодарю вас за то, что откликнулись на призыв моего ученика и выполнили просьбу нашей общей Госпожи. С вами было приятно работать!

– До встречи, – третья тень немного приблизилась к Мари, – поверь, там, – она махнула рукой в сторону Кромки, – многие тебя ждут. И не для того, чтобы поблагодарить…

Сказав это, она последовала за своими товарками и вскоре растаяла в тумане.

– Ну а теперь, когда нам никто не мешает, поговорим, Мари, – я предвкушающе улыбнулся, видя в глазах ведьмы истовую, всепоглощающую ненависть.