– Прости, что не предупредил, – мило улыбнулся я, – но не мог удержаться от соблазна порадовать тебя нежданной, так сказать, встречей.

– Как? – коротко спросила Мари, запредельным усилием воли заставив себя успокоиться, – ты сейчас должен подыхать, чувствуя, как разрушаются каналы, а дар уходит, как вода сквозь пальцы. Ты не должен находиться здесь!

– Ну извини, – я пожал плечами, не забывая пристально следить за малейшими движениями ведьмы, – мне вот прямо как-то даже неловко из-за того, что я не оправдал твоих надежд. Я понимаю, что тебе докладывали, будто я простужен и все дела, но, моя дорогая, иногда простуда – это только простуда. И ничего больше.

– Ты не мог увидеть проклятье, просто потому что не мог, – Мари смотрела на меня с таким возмущением, словно я пообещал помереть, а потом коварно всех обманул и выжил.

– Так я его и не увидел, – не стал спорить я, – но, видишь ли, у меня, в отличие от тебя, есть те, кому я не безразличен. И вот они-то как раз и помогли, так сказать, обезвредить опасную безделушку, а потом и припрятать её в надёжном месте.

– Как же я тебя ненавижу, если бы ты только знал! – тихо, даже с какой-то усталостью проговорила Мари. – С того момента, как ты возник в моей жизни, в ней всё пошло наперекосяк. Сначала ты выжил после проклятья, зашвырнув на Кромку вместо себя ученика, а сам отделался десятком шрамов. Если бы ты знал, как бесился потом Карл, хотя моей вины в этом вообще никакой не было. Потом ты внезапно появился в доме этого пентюха Миши Шляпникова и снова порушил мне всю долго выстраиваемую комбинацию. А потом тебя стало слишком много, до отвращения много! Всё, всё из-за тебя!

– О как, – озадачился я, старательно сплетая вязь трёхступенчатого проклятья, – то есть ты косячишь, а виноват я. Интересный подход, ничего не скажешь.

– Ты постоянно лез туда, куда не надо, – прошипела Мари, – и в конце концов мне это надоело. Но ты и тут вывернулся!

– Согласен, это полный беспредел, – поддакнул ведьме я, – можешь на меня пожаловаться. Я, правда, не знаю, кому, но совершенно точно знаю, что ты можешь это сделать.

Проклятье сорвалось с руки Мари и стремительно полетело в мою сторону, но я был готов и увернулся, хотя и почувствовал, как правый бок обожгло болью. Ведьма, видимо, решив, что у меня что-то не получается, раз я не отвечаю, начала забрасывать меня проклятьями разной силы, стараясь не столько ранить, сколько не дать сосредоточиться. При этом она не забывала давить сырой силой, заставляя меня отступать в сторону Кромки. В какой-то момент я пошатнулся, и её лицо осветила торжествующая улыбка, больше, правда, похожая на оскал хищного зверя.

Сделав вид, что она смогла меня сильно задеть, я опустился на одно колено и, дождавшись, когда она подойдёт достаточно близко, швырнул в неё то самое проклятье, которое плёл всё это время. Мари выставила некое подобие щита, и часть некросилы стекла по нему, но что-то всё-таки попало на ведьму, заставив её зашипеть от боли и ярости.

Она что-то пробормотала сквозь зубы, и я почувствовал, как что-то ледяной удавкой стиснуло мне горло, заставляя напрягать все силы для того, чтобы не перестать дышать. Но, к счастью, у Мари тоже уже сил было меньше, чем в начале, так что я смог сбросить удавку и тут же ответил градом жалящих укусов, которые не давали ей сосредоточиться.

Время бежало стремительно, и я понимал, что ещё немного – и Сава выдернет меня отсюда, как бы я ни сопротивлялся. Я сам приказал ему поступить именно так. Но я не мог оставить Мари здесь, потому что начинать всё с самого начала у меня не было ни малейшего желания.

Собрав все силы, я метнул в ведьму самый обычный шар, слепленный из некросилы и с невероятным облегчением увидел, как она, прошептав несколько слов, исчезла.

– Прости за устроенный шум и погром, – вслух попросил я Госпожу, которая, я уверен, с интересом наблюдала за схваткой, и позволил Савелию перетащить меня через границу.

– Ох, – только и смог сказать я, пытаясь подняться на ноги и чувствуя, как правый бок словно рвут когти невидимого, но от этого не менее свирепого зверя, – зацепила всё-таки…

Надо было бы перекинуться, но сил на это привычное действие не хватало: значит, очень, очень непростым было задевшее меня проклятье. В этом, кстати, не было ничего удивительного, потому как наверняка Мари вложила в него всё, что только было можно впихнуть в рисунок заклинания. Сильна всё же, чертовка, по-настоящему сильна.

С каждой секундой дышать становилось всё труднее, словно воздух медленно, но упорно превращался в густую и совершенно непригодную для дыхания субстанцию. Вяло проползла мысль о том, что правильно я сделал, раздав необходимые указания на этот случай. Не факт, конечно, что они справятся с оставшейся частью плана, но тут уж…

Додумать я не успел, потому как сначала правую руку разорвала острая, но короткая боль, а потом в организм потекла сила. Моя, некромантская, но не идентичная моей, а с непривычными пряными оттенками.

Не в силах остановиться, я пил эту силу каждой клеткой организма, думая только о том, чтобы успеть вовремя остановиться. Я уже знал, что увижу, когда смогу открыть глаза.

– Хватит, – проговорил хрипло и сначала не узнал свой голос, таким чужим он был.

Поток силы прекратился, но я уже чувствовал, что опасность миновала, дальше я справлюсь сам.

– Спасибо, – добавил я, с трудом разлепив глаза и увидев сидящего рядом на полу бледного Егора, перетягивающего запястье куском ткани, поданной ему Лёхой.

Рядом со мной обнаружился Ванга, который бинтовал мою руку с ловкостью, говорящей о большом практическом опыте.

– Ты обманул меня, – сердито прошипел ученик, сверкая на меня глазами из-под светлой чёлки, – зачем?

– Затем, чтобы ты смог сделать то, что… ох… сделал только что, – я с трудом сел, прислонившись спиной к стене, – если бы ты пострадал там, возле Кромки, а ты пострадал бы непременно, потому как против Мари ты пока слаб, Егор, то кто бы вытащил меня, а? Но главное не это.

– А что? – по-прежнему мрачно поинтересовался мальчишка. – Я ведь понимаю, что ты просто меня спасал.

– Вот ещё, делать мне больше нечего, – буркнул я, – мы, некроманты, на такое не способны, нам жалость при рождении не выдают, точно тебе говорю.

В комнате раздались тихие смешки, которые я предпочёл не заметить.

– А насчёт ведьмы думай, – я с кряхтением поднялся на ноги и, поддерживаемый Вангой, шлёпнулся в кресло, зашипев от боли, – не огорчай умирающего наставника.

– Умирающего, как же, – фыркнул Егорушка, – размечтался. У тебя ещё столько дел осталось: ведьму добить – это раз, меня доучить – это два, Леночку пристроить – это три, Саву с кем надо познакомить – это четыре, Мазая к делу пристроить – это пять…

– Может, лучше всё-таки помереть? – перебил я его, стараясь не смеяться, потому как боль в боку утихла, но никуда не делась.

– Доктор сказал «жить», значит – «жить», – сурово ответил Егор и добавил, – я понял, почему ты это сделал. Сила ведьмы, да?

– Конечно, молодец, возьми с полки пирожок, – похвалил я его, – кстати о пирожках. А пожрать есть чего?

– Только вот это, – Лёха сунул мне под нос склянку с чем-то вонючим и выглядящим крайне неаппетитно, – дед заранее приготовил, как чуял, что понадобится. Пей давай, малОй прав – у нас дел ещё выше крыши, а ты помирать собрался. Обойдёшься, босс, уж извини.

Я поморщился, но выпил оказавшееся вполне сносным на вкус зелье и почти сразу почувствовал, как стихла боль.

– А теперь можно для тех, кто в танке, – вежливо попросил Лёха, – что там с силой ведьмы?

– Можно, конечно, – не стал отказываться я, – если бы мы уничтожили Мари прямо там, вблизи от Кромки, то вся накопленная ею сила хлынула бы в пространство, для подобных экспериментов не предназначенное. Последствия столь мощного выброса ведьминской силы предсказать было бы невозможно, поэтому моя Госпожа попросила меня уничтожить злодейку где-нибудь в другом, более подходящем для этого месте.

– И я даже, кажется, догадываюсь, где это место находится, – сказал внимательно слушавший нас Ванга, – а ты потянешь дорогу?

– Во-первых, зелья нашего уважаемого Фрола Дормидонтовича творят настоящие чудеса, а во-вторых, у нас нет выбора.

– А вдруг она ушла в какое-то другое место?

– Исключено, – покачал я головой, прислушиваясь к организму, и понимая, что уже почти восстановился. Нет, всё-таки Синегорский – гений, в очередной раз в этом убеждаюсь. – Ей нужно место, где её никто не сможет отыскать, полностью экранирующее любые проявления магии.

– Тот погреб, где она меня держала, идеально подходит на роль убежища, к тому же там на полу в центре лежит камень силы, я лично его видел, – уверенно поддержал меня Егор, – она в любом случае отправилась бы туда, даже если бы ей удалось забрать силу тех ведьм. Кстати, а почему они её не отдали? Ведь, по идее, должны были.

– Ну, – я задумчиво посмотрел в потолок, – я попросил Госпожу, которой за последние месяцы очень надоели бесконечно шастающие за Кромку ведьмы, которых там и так уже перенаселение, чтобы она на время заблокировала ту силу, что ещё осталась у этих троих. Госпожа согласилась, а ведьмы… ну они же не дуры и прекрасно понимают, кому можно отказывать, а кому нет. К тому же выскочек никто не любит, даже ведьмы, а Мари именно она и есть. И я прекрасно понимаю Госпожу, которая категорически не желает видеть нашу заклятую подружку за Кромкой: зачем ей там такая прожжённая интриганка? Там их и так каждая первая… Так что собираемся, мальчики, и с наступлением сумерек отправляемся в чудесную деревню с поэтичным названием Пушники.

Из машин мы выгрузились примерно за полкилометра до деревни, потому как на этот раз таиться не было ни малейшего смысла: игра вошла в свою последнюю стадию, тут уже не до пряток.

Перед отъездом я, пользуясь оставшимся временем, позвал Карася и в двух словах обрисовал ему те перспективы, которые перед ним открываются. Сказать, что призрак был в шоке, – это ничего не сказать. Правда, когда я обрисовал ему миллион проблем, с которыми ему предстоит столкнуться в новой должности, он слегка призадумался, но я видел: он не просто польщён, он счастлив, насколько может быть счастлив призрак.

Вот и сейчас он находился неподалёку, чтобы заранее познакомиться со своими будущими подданными, так сказать.

Расставив всех по местам и проделав все необходимые процедуры, я подошёл к двери, на которой висел старый ржавый замок, и пару раз от души стукнул в неё ногой.

– Открывай, красота моя ненаглядная! – крикнул я. – Соскучилась небось по мне? Я же всё равно войду, даже если ты не откроешь.

– Отойди-ка, – спокойно проговорил Ванга и, оттеснив меня в сторону, склонился над замком, чтобы через несколько секунд отбросить его в сторону. – Ну вот и всё, дел на пять секунд.

– В сторону, – негромко скомандовал я и оглянулся, чтобы убедиться, что все находятся на своих местах.

Проклятье, вылетевшее в распахнутую мной дверь, никого, естественно не зацепило, но вслед за ним появилась злая, как сотня разбуженных посреди зимы медведей, ведьма.

– Опять ты, – прохрипела она с ненавистью, которая даже меня заставила поёжиться, – ненавижу! И тут нашёл, будь ты проклят, Антон!

Она плюнула мне под ноги и, присев, выкрикнула короткую фразу, после чего в вечернее небо рванулась сорока, но далеко улететь не смогла, запутавшись в силовой сети, которой я предусмотрительно укрыл и сам дом, и прилегающую к нему территорию.

Птица упала на траву и мгновенно превратилась в женщину, озиравшуюся, словно затравленный зверь.

– Никогда не стоит недооценивать противника, Мари, – спокойно сказал я, – и никогда не стоит плодить вокруг себя врагов, их и так хватает в нашей жизни. Но правило «враг моего врага – мой друг» часто работает, как бы ты к этому ни относилась.

– Воспитывать меня решил? – хохотнула ведьма, явно пытаясь отыскать путь на свободу. – Поздно, да и не нуждаюсь я в твоих нравоучениях.

– Ты решила, что умнее всех, – продолжил я, не обращая внимания на её слова, – что украденная сила сделает тебя неуязвимой. Знаешь, в чём твоя ошибка?

– Просвети меня, – она сделала небольшой шажок в ту сторону, где сеть казалась чуть менее плотной, – сделай милость….

– Ты всех меряешь по себе, – продолжил я, – поэтому легко поверила в то, что Егор готов меня предать, что рядом со мной никто не встанет. Ты одна, а я – нет. И в этом причина твоего проигрыша.

– Я ещё не проиграла, – крикнула Мари и стрелой метнулась туда, где сеть была не такой прочной.

Ей удалось вырваться, и она даже внимания не обратила на то, что Егорушка проскользнул а подвал. И лишь когда пространство вокруг ощутимо дрогнуло, она замерла и медленно, словно не веря в происходящее, повернулась в сторону дома.

– Твоего камня больше нет, – я мило улыбнулся, – и убежища нет. Вот ведь неприятность какая, да?

– Отомщу… Как же я тебе отомщу, Антон… В ногах у меня будешь валяться….

– Ничему жизнь некоторых не учит, – вздохнул я, – впрочем, это исключительно твои проблемы. Но чтобы отомстить, дорогая, тебе сначала надо отсюда уйти.

– Ты мне не помешаешь, – крикнула она и попыталась обернуться сорокой, но… ничего не получилось.

– Не получается, да? – участливо поинтересовался я. – Это потому что вокруг слишком много некросилы. Она подавляет всё остальное. И это не моя сила, и не Егора… Смотри…

Я шепнул нужное слово, и вокруг Мари стали проявляться призраки бывших обитателей Пушников. Они молча смотрели на неё, ничего не предпринимая, и от этого становилось ещё страшнее.

– Решил попробовать скормить меня этим мертвецам? – презрительно скривила губы ведьма. – Не получится…

– У них вряд ли, а вот у меня…

Голос, который обычно кроме нас с Егором не слышал никто, прозвучал тихо, но мы оба, а за нами и остальные, склонили головы. Лишь Мари в полном ошеломлении смотрела на выступившую из болотного тумана высокую женскую фигуру, словно сотканную из серебристых бликов.

– Твои дела переполнили чашу моего терпения, – негромко проговорила Госпожа, – и это моё желание исполнял некромант.

– Я достану тебя даже из-за Кромки, – прошипела мне Мари, – не будет тебе покоя!

– А кто сказал, что тебе дозволено будет уйти за Кромку?

Голос Госпожи, тихий и оглушающий одновременно, плыл над мёртвой деревней, придавая ситуации совсем уж инфернальный оттенок.

– Ты мне там не нужна…

С этими словами Госпожа подплыла к застывшей ведьме и положила руку ей на голову. Над лесом пронёсся короткий крик, и вот уже Госпожа держит на ладони крохотный серебристый шарик.

– Ну вот и всё, – говорит она, опуская бусину в кошелёк, висящий у неё на поясе, – я же говорила, Антоний, что она окажется в том месте, откуда никто и никогда… Я довольна твоей службой, некромант. Ты смог не просто выполнить моё поручение, но и проделал всё с присущим тебе артистизмом. Я подумаю, как наградить тебя и этого милого мальчика. А где твой пограничник?

– Один момент, – кивнул я и подошёл к Саве, который, как и остальные, застыл в той позе, в какой его застало явление Госпожи. – Разморозь его, пожалуйста.

– Ах да, я забыла, что он не вашей крови, – она коснулась кончиком пальца плеча Савы, и тот снова замер, увидев, кто перед ним, а потом низко поклонился.

– Ты талантливый пограничник, – проворковала Госпожа, глядя на него, – и ты хороший друг и брат моего верного Антония. Я ценю это, и теперь твой дар станет ещё ярче. Оставайся всегда рядом с братом и его учеником, вместе вы сможете даже то, что кажется невозможным.

– Ведьмы кончились, – поспешно сказал я, – можно нам какое-то время пожить без этого твоего «невозможного»?

– Конечно, – серебристо засмеялась Госпожа, – вы заслужили отдых. Но, Антоний, тебе же самому скоро станет скучно, я тебя знаю…

– Не станет, – тут же открестился я, – я наприключался за последние полгода по самое не могу.

– Ах, перестань, – серебристые льдинки смеха раскатились мелкими жемчужинами, – помни, я всегда где-то рядом…

С этими словами она исчезла, а я наконец-то осознал: игра закончилась, и, как говорится, «наши выиграли».