Ночью мне так и не удалось нормально поспать: я всё время прокручивал в голове детали плана, стараясь понять, не пропустил ли я какую-нибудь мелочь, из-за которой всё может пойти наперекосяк. Нет, сказать, что я вот прям поминутно представлял, как оно будет развиваться, конечно, было нельзя. Это было бы преступно самонадеянно и опасно, ведь Мари ничуть не глупее меня, плюс у неё, так сказать, в анамнезе вековая хитрость десятков поколений ведьм. Не стратегия, не опыт, а именно природные хитрость и коварство, против которых порой бессильны любые расчёты и любая логика. Я старался предусмотреть и это, и даже попробовал обратиться с просьбой к Госпоже, но она была чем-то очень занята и сказала, что ей не до меня. Ну конечно, как ведьм прогонять – так можно в голову лезть в любой момент, а как мне чего надо – так она занята… Ужасно хотелось встать в позу, обиженно надуть губы и проворчать что-то типа «ничего-ничего, вот придёт война, попросишь хлебушка», но я вовремя остановился. Она, конечно, мне благоволит, но наглеть сверх меры всё же не стоит. Ладно, будем рассчитывать исключительно на собственные силы. В первый раз, что ли?

Завтра, точнее, уже сегодня Егор отправится смотреть квартиру, и там, скорее всего, его будут ждать. Я не могу сказать, почему, но Мари явно торопится. Когда я это понял, то постарался даже слегка ускорить процесс, дав ей понять через Годунову, что Егорушка хочет попытаться выяснить причину моей странной болезни. Мари не может не встревожиться: во всём мире только мы с ней хотя бы приблизительно представляем возможности такой гибридной магии, какой обладает мой ученик. А вдруг у него получится? Этого она допустить не может ни при каких условиях. Значит, нужно действовать, и побыстрее, пока не стало поздно. Я в её планы категорически не вписываюсь: ей нужен Егор, один, без меня и без кого-либо ещё. Фредерик один не опасен – если за Кромку уйду я, то он последует за мной. Таковы правила, и мы оба прекрасно их знаем. Лёха мог бы помешать, так как всех его возможностей не знаю даже я, но его Мари «обезвредила». Сава… его она поостережётся трогать, потому как в таком случае на неё объявят охоту все, кому важно иметь в живых единственного пограничника, а таких много, причём среди более чем влиятельных фигур. Против них, если вдруг с Савой произойдёт что-то плохое, не выстоять даже ей со всей наворованной силой.

Итак, своеобразный «засадный полк», как говорили раньше, у меня есть. Но меня по-прежнему чрезвычайно смущает один момент: ну, допустим, вызовет Егор для Мари тех ведьм, которые ей нужны. Дальше-то что? Как она собирается взять их силу? Рассчитывать на то, что они добровольно отдадут последнее, что удалось сохранить даже за Кромкой, по крайней мере глупо, а Мари кто угодно, но не дура. Что же у неё есть такого, что она может им предложить? Сколько ни думаю, ни одной жизнеспособной версии не появляется. И это меня чрезвычайно беспокоит, так как не даёт выстроить систему до конца и получить полную картину предстоящей схватки.

– Антон, ты спишь?

Голос просочившегося в комнату Егора ворвался в мои размышления, и я даже был этому отчасти рад, так как понимал, что ничего нового в голову не приходит, а переливать из пустого в порожнее можно бесконечно долго.

– Нет, ты же видишь, – я сел на диване, на котором несколько часов назад устроился в несбывшейся надежде поспать, – а ты чего?

– Тоже не спится, – Егор прошёл в комнату и забрался в кресло, стоящее рядом с диваном, – знаешь, с одной стороны, я рад, что историю приближается к финалу, а с другой – мне страшно.

– Страшно по поводу чего?

Я понимал, что мальчишке надо выговориться, потому что даже я нервничал, при том, что в моей очень долгой жизни каких только сложных моментов не было!

– По поводу того, что я снова окажусь рядом с Кромкой, – очень тихо, почти шёпотом ответил Егор, – я ведь только когда ты меня оттуда вытащил, осознал, как там тяжело и муторно. Мне просто кажется, что второй раз она меня не отпустит, понимаешь? И я снова останусь там, в этих бесконечных туманах, которые никогда не заканчиваются, в этом абсолютном ничто. Как подумаю, мороз по коже. При этом я понимаю, что мне придётся это сделать, потому что я должен.

– Некромант никому ничего не должен, – сказал я, стараясь говорить ровно, даже безразлично.

– Ты так говоришь, хотя сам и думаешь, и поступаешь иначе, – возразил мне мальчишка, – ты мог не вытаскивать меня с Кромки, мог не помогать Инне Викторовне и Лидии Михайловне, мог просто тупо использовать Лёху, но ты другой, ты так не можешь. Почему-то ты не хочешь показывать, какой ты на самом деле, но мы-то всё равно это знаем. Ты и меня научил быть таким.

– Не надо приписывать мне того, что я не делал, – поспешил я откреститься от подобных обвинений, – я честный эгоистичный и прагматичный некромант со всеми полагающимися мне качествами: мизантропией, склочностью и меркантильностью. Леночку вон спроси, и она тебе скажет, что я на редкость бессердечная сволочь. Хотя нет… Леночку, пожалуй, не надо. О! Годунову спроси – она тебе точно скажет, какой я есть. И не надо тут всяких… инсинуаций, понимаешь ли.

– Хорошо, – хихикнул Егор, – как скажешь. Но у Годуновой я ничего спрашивать не буду, ну её на фиг. Но что делать, если ты не сможешь меня найти. Ну, там, куда меня Мари запрячет до часа «икс»? Я понимаю, что ты всё предусмотрел, хотя ничего и не говоришь, но Ванга сказал мне, что это правильно: никому никогда не рассказывай своих планов полностью, если действительно хочешь избежать утечки информации. Я с ним согласен, поэтому нисколько не обижаюсь.

– Я не знаю, Егор, – честно ответил я, – полагаю, место, которое она наверняка для тебя подготовила, находится достаточно недалеко. Она-то может своими путями пройти куда угодно, но вот кого-то другого провести ими не под силу даже ей. В любом случае: рассчитываешь только на себя. Мы будем тебя искать и найдём, я в этом даже не сомневаюсь. Но у Мари не должно возникнуть даже тени сомнения в том, что ты один-одинёшенек, что на помощь тебе прийти просто некому.

– Понимаю, – кивнул Егорушка и, помолчав, добавил, – только я хотел сказать одну вещь. Наверное, я буду выглядеть смешно, но если вдруг передо мной встанет выбор «ты или я», не мешай мне принять правильное решение. Пускай ты меня и простил за то, что я сделал, но я-то себе этого до сих пор простить не могу, понимаешь? Да и пользы от меня будет намного меньше, будем говорить честно. Ну вот не умею я говорить красиво! Сава бы гораздо лучше сказал, у него получается. Ты сам сказал, что некроманты – существа рациональные и прагматичные. Вот давай такими и будем, ладно?

– Хорошо, – спокойно согласился я, – если тебе так будет спокойнее, то обещаю: я не стану тебе мешать. И последнее: что бы ни случилось, помни о главной своей задаче – именно ты должен бросить в Мари проклятье, которое ты вчера получил. Не потому что ты самый сильный и удачливый, нет, просто ты сможешь подобраться к ней ближе всех.

– Я не вижу его структуры, только то, во что оно упаковано, – печально проговорил мальчишка, – я понимаю, что оно в энергетической капсуле, но всё равно – интересно же! Ты потом расскажешь мне?

– Конечно, – легко пообещал я, надеясь, что Егорушка всё же не сунет свой любопытный нос в спрятанное проклятье. Не нужно ему знать, что там… ни к чему.

– Как-то ты подозрительно легко согласился, – прищурился мальчишка и пристально на меня посмотрел, – к чему бы это, а?

– К тому, что, когда вся эта история закончится, я буду благодушен, вальяжен, следовательно, меня легко будет уговорить на что угодно, – пояснил я, – а теперь, раз уж ты всё равно не спишь, давай-ка двинем на пробежечку. Как говорится, в здоровом теле здоровый дух.

– Ой, я, пожалуй, ещё разочек попробую заснуть, – тут же быстро сказал Егор и демонстративно зевнул, – как-то меня вот прямо сейчас резко в сон потянуло.

– Тогда топай к себе, – засмеялся я, – и в десять жду тебя внизу. Там вроде ещё блинчики оставались и пирожки. Надеюсь, Ванга не слопал их все, пока мы спали. Хотя вряд ли: он, к счастью, пока ещё не настолько освоился. Так что шансы на то, что еда уцелела, очень неплохие.

Отправив мальчишку, я и сам незаметно задремал, хотя уже не рассчитывал на то, что это у меня получится.

Утро выдалось солнечное, бодрое и какое-то на удивление чистое, прозрачное. И от этого ещё сильнее был контраст с теми мрачными событиями, которые нас ожидали.

За завтраком к нам присоединился Ванга, и все мы старательно обходили тему предстоящего сражения. Это было именно оно, несмотря на то, что нет и не будет никаких сверкающих начищенным металлом шеренг воинов, развевающихся ярких флагов и труб герольдов. Всё будет намного более буднично и гораздо менее зрелищно. Выиграет не тот, у кого больше воинов, а тот, кто лучше просчитал ситуацию.

Как ни странно, тревога, которая давила на меня ночью , исчезла, словно растворилась в ярких лучах утреннего солнца. Я чувствовал себя полным сил, голова работала, как отлаженный механизм, внутренняя дрожь прошла, уступив место азарту и предвкушению схватки с противником, равным мне по силе. Ух… хорошо-то как!

– Пора, – посмотрев на часы, сказал я, – Ванга, мы с тобой пока дома, ждём новостей. После того, как Мари выведет Егора, мы отправляемся на Муромский погост и ждём там нашего гонца.

– Как скажешь, – кивнул Ванга, – я пока очень мало что понимаю, поэтому помолчу. Моя задача – следить, чтобы тебе кто-нибудь особо ретивый пулю в голову не пустил. Я Инне… Инне Викторовне пообещал, что с тобой ничего не случится.

– Даже так? – я удивлённо посмотрел на невозмутимого киллера. – Но если тебя интересует моё мнение, – тут Ванга едва заметно кивнул, – то я только за, она прекрасная женщина, которая, несомненно, заслуживает счастья. И ты же понимаешь, что если что вдруг… я же тебя из-под земли достану, причём в самом прямом смысле этих слов.

– Я с исключительно серьёзными намерениями, – заверил меня наёмный убийца, и я вдруг подумал: а почему бы и нет? Состоятельный, спокойный, с нервами, закалёнными за годы непростой работы, дача, опять же, в Зареченске. Чем не вариант?

– Тогда я не возражаю, – улыбнулся я, – а она не против? Или это пока только твои намерения?

– Мы это не обсуждали, – спокойно ответил Ванга, – но мне кажется, что она не станет возражать.

– Ну и славно.

– Ух ты! – искренне порадовался Егорушка. – Это же классно просто!

– Собирайся иди, – я старался говорить ровно, спокойно, хотя в сердце – как-то в последнее время я всё больше сомневаюсь в том, что оно действительно атрофировалось много веков назад – снова подняла голову тревога.

– Да мне только одеться, – тут же посерьёзнел Егор, – всё остальное я собрал ещё вчера. Я же, по идее, планирую вернуться почти сразу, так что я взял телефон, пауэрбанк, паспорт, так как собираюсь оформлять аренду, ну и по мелочи.

– То, о чём говорили вчера? – на всякий случай уточнил я.

– Да, вокруг запястья намотано, самое безобидное заклятье для укрепления здоровья, – отчитался ученик, – я с ним немного пошаманил, чтобы было похоже, будто я сам делал.

– Молодец, – искренне похвалил я его, – очень верное решение, так оно вообще не будет выглядеть подозрительно. Не бывает такого, чтобы ученик любого колдуна или иного обладающего силой не нацеплял на себя десяток всяких оберегов.

Быстро взглянув на Егора, я заметил несколько неплохо сделанных, но достаточно примитивных защитных плетений, пару укрепляющих здоровье и одно, так скажем, седативного характера. Ну а что? Ему же приходится пока жить со мной под одной крышей, а умирающий некромант – это тот ещё подарочек.

При этом даже я не понял, в какое из них он спрятал моё проклятье. Нет, до чего всё-таки талантлив, паршивец!

– А не скажу, – хихикнул Егорушка, заметив моё внимание, – я столько сил угробил, чтобы его спрятать, но получилось же!

– Неплохо, – сдержанно похвалил его я, чтобы не зазнавался раньше времени, но мальчишка всё равно расцвёл счастливой улыбкой.

– Тогда я пошёл, – Егор решительно поднялся и направился к выходу. – Всё будет хорошо!

С этими словами он накинул куртку и вышел на крыльцо.

– Хороший мальчишка, – рядом со мной остановился Ванга, – правильный. Есть в нём стержень, такие гнутся, но не ломаются.

– Теперь главное, чтобы выжил, – кивнул я и позвал, – Карась, всё слышал?

«Да, – щёку привычно обожгло холодом, – всё помню: держусь на расстоянии, слежу, стараюсь понять, что к чему. Как только выйдут, ловлю направление и возвращаюсь».

«Верно, – подтвердил я, – твоя задача остаться незамеченным и понять, в каком направлении они двинулись. Если поймёшь, что она что-то заподозрила, даже если тень сомнения появится, сразу исчезаешь, рисковать нельзя».

«Сделаю, босс», – Карась стал иногда позволять себе обращаться ко мне так же, как это делали остальные, но так как служил он не за страх, а за совесть, то я не сердился.

– А теперь осталось самое тяжёлое – ждать, – вздохнул я, усаживаясь в кресло.