Какое-то время она молчала, глядя куда-то сквозь меня, видимо, вспоминая те одновременно далёкие и недавние времена, когда её любимый Мишенька ещё не связался с ведьмой, был жив, здоров и даже почти счастлив.

– Она задумала очень дурное дело, – осторожно, тщательно подбирая слова, проговорил я, понимая, что Ванга тоже внимательно слушает. Но, в конце-концов, он сам выбрал эту жизнь. А так послушает, может, ещё и передумает, хотя вряд ли.

– А когда она что-то хорошее делала? – невесело улыбнулась Инна Викторовна.

– Но в этот раз перебор даже для неё, – вздохнул я, – и получилось так, что справиться с ней можем только мы с Егором. Я уже отправил в безопасное место Саву и Алексея, ночью уедете вы, а завтра Леночка. Скажу вам то же самое, что сказал Елене: мне нужна свобода действий, я не могу отвлекаться на безопасность дорогих мне людей, это ослабит меня, а я категорически не могу себе этого позволить. Я не знаю точно, когда она сделает первый ход, понимаете? Может быть, завтра, а может – через неделю… Но я чувствую, что её терпение на исходе, она не хочет и не может больше ждать.

– Я поняла, Антоша, – Инна Викторовна подошла и обняла меня, – об одном прошу: не дай ей себя обыграть. Я потеряла Мишеньку, и я не могу потерять ещё и тебя.

– Всё будет хорошо, – улыбнулся я, – я же обещал вам отомстить за Мишу, а я всегда держу своё слово, вы же знаете. Так что у меня нет другого выхода кроме как уцелеть.

– Болтун, – тепло улыбнулась мне женщина, смахивая слезинку, – конечно, мы не станем усложнять тебе жизнь, дорогой. Просто мысленно будем рядом, хорошо? И, что бы кто ни думал по этому поводу, мы будем за тебя молиться. Кем бы ты ни был, Антоша, искренняя молитва никогда никому не вредила, даже людям твоей непростой профессии. Я очень рада, Глеб, что рядом с мальчиками будете вы, – она внимательно посмотрела на невозмутимого Вангу, – вы производите впечатление человека, который знает, что делает. А то ведь что Антоша, что Егорушка – они такие увлекающиеся натуры!

– Не переживайте, Инна Викторовна, – Ванга неожиданно мягко улыбнулся нашей экономке, – я прослежу за ними, можете быть спокойны. У меня не забалуешь…

– Вот и чудесно, – миссис Инна окончательно взяла себя в руки, – тогда сейчас дождёмся Егорушку и будем ужинать. Время, конечно, позднее, но иногда соблюдать режим, к сожалению, бывает просто невозможно. У нас с Лидой впереди долгая дорога, хотя в самолёте, конечно, можно будет и подремать.

– Во сколько у вас рейс? – невозмутимо уточнил Ванга. – Просто мне нужно по своим делам в город, так что я совершенно спокойно мог бы отвезти вас в аэропорт. Думаю, так всем бы было спокойнее.

Я только с благодарностью кивнул, так как слегка переживал, как мои дамы доберутся до аэропорта. С учётом ситуации ни в чём нельзя быть уверенным, а с Вангой им точно ничего не грозит.

– Ох, Глеб, нам очень неловко вас обременять, – слегка растерялась Инна Викторовна, – вы же наверняка устали, к тому же вы сами говорите, что у вас есть дела.

– Мои дела спокойно подождут до утра, по ночам всё равно большинство людей спокойно спит, – улыбнулся киллер, – так что можете считать, что я просто поставил вас перед фактом.

– Спасибо, – засмеялась экономка, – вы очень решительный человек, как я посмотрю.

– О, вы даже не представляете, насколько, – согласился он, прислушиваясь. – Кажется, кто-то подъехал.

– Это, наверное, Егорушка…

Инна Викторовна направилась в прихожую, откуда вскоре донёсся голос ученика, затем прозвучали шаги, и в комнату вошёл усталый, но довольный Егор.

– У нас гости, – радостно улыбнулся он Ванге, – здорово, что решил заехать. У Лидии Михайловны и Инны Викторовны пирожки – это просто что-то невероятное. Таких тебе не подадут ни в одном ресторане.

– Даже не сомневаюсь в этом, – Ванга снова улыбнулся, и я даже начал привыкать к тому, что он способен на нормальные живые человеческие эмоции.

– Ну что наша злодейка?

Я задал этот вопрос уже после того, как женщины, в четыре руки быстренько накрыв на стол, сказали, что у них свои дамские разговоры и деликатно удалились на кухню.

– Ну и зла она на тебя, это что-то, – делая большой глоток чая и блаженно жмурясь, сказал Егорушка, – если бы могла, то своими руками придушила бы.

– А не надо пытаться меня убить, тогда и я буду милым и вежливым, – пожал плечами я, принюхиваясь к пирожку и пытаясь угадать, с чем он.

– Сначала беседы были исключительно о современном искусстве, – начал уже всерьёз отчитываться Егор, – надо сказать, у меня сложилось впечатление, что она действительно в этом разбирается. Попутно меня знакомили с какими-то людьми, представляя молодым, но подающим большие надежды экстрасенсом.

– О как! – я действительно был удивлён. Ну Софья, ну авантюристка!

– И, представляете, там даже нашлось ещё несколько специалистов в этой области, которые ненавязчиво зажали меня в угол возле столика с шампанским и прозрачно намекнули, что мне не очень рады, так как поляна уже поделена и свободных мест на ней не осталось. Я их успокоил, сказав, что не планирую заниматься коммерческой деятельностью и на их делянку не претендую. Но было забавно… При этом я их слегка коснулся: ни капли дара, вообще никакого.

– Да и ладно, пусть себе, – я махнул рукой, – на их век дураков хватит, а на наш – нормальных клиентов. Тем более что сейчас всё равно не до них, других забот полно, да и Леночка в отпуске. Не сам же я буду с ними договариваться…

– Ну так вот, – продолжил Егор, откусив половину пирожка и с удовольствием сообщив нам, – с творожком. Люблю такие… Так вот. Потом она начала потихоньку выяснять у меня, какие у нас с тобой отношения, не слишком ли ты меня прессингуешь и так далее. Я сначала держался, а потом, найдя в её лице понимающего слушателя, слегка пожаловался на отсутствие самостоятельности. Тут как раз ты позвонил, после чего мне посочувствовали и намекнули, что могли бы посодействовать в создании, так сказать, собственной клиентской базы.

– Вот стерва, а? – не удержался я. – Но стерва умная, тут ничего не скажешь. Я, по её прикидкам, через месяц максимум переселюсь за Кромку, останешься ты, растерянный и одинокий, а тут она рядышком.

– Про самочувствие твоё она тоже спрашивала, – кивнул Егор, – мол, как ты себя чувствуешь, а то в последний раз ты показался ей бледным, да и нервы у тебя стали пошаливать. Я, как мы и договаривались, сказал, что ты просто простудился где-то, ничего страшного.

– И, естественно, тебе было предложено звонить, если вдруг что, – я даже не спрашивал, потому как всё было понятно: приручение юного некроманта шло полным ходом. – Надеюсь, ты с благодарностью согласился?

– Конечно, мы же так и договаривались, – подтвердил Егор, – только вот знаешь что, Антон… Мне показалось, что она что-то задумала. Что-то гораздо более серьёзное, чем мы с тобой предполагаем. Я не знаю, откуда у меня такая уверенность, но я в этом практически не сомневаюсь. Ты бы поосторожнее всё-таки. У меня такое чувство, как будто я стою на самом краю очень высокого обрыва, и меня вот просто с неудержимой силой тянет туда прыгнуть, но я прекрасно понимаю, что этого не сделаю.

– Если только тебя кто-нибудь не толкнёт в спину, – негромко проговорил Ванга. – В самый подходящий момент.

– Задумала она сама или? – я серьёзно отнёсся к словам ученика, так как предчувствия таких самородков, каким, несомненно, являлся Егор, игнорировать не рекомендуется никому.

– Не знаю, – вздохнул мальчишка, – очень всё зыбко, понимаешь?

– Ты нужен Мари для того, чтобы вытащить из-за Кромки трёх сильных ведьм, – я перестал обращать внимание на Вангу, который молча жевал пирожок и делал вид, что обсуждаемая проблема является вполне себе рядовой, – она знает, что если это и по силам кому-нибудь, то только тебе, и это действительно так. Я не знаю, с чего она вдруг решила, будто они с радостью отдадут ей остатки сил, но это уже второй вопрос. Сколько времени тебе понадобится для того, чтобы подготовить ритуал призыва?

Егор внимательно посмотрел на меня, понял, что это уже не экзамен и не проверка его знаний, а обсуждение проблемы, и задумался.

– Дня два, – решительно сказал он, – за меньшее время зелье не настоится, а без него соваться к Кромке бессмысленно.

– Мари наверняка об этом знает, – сказал я, – то есть ей нужно будет сделать так, чтобы ты был в полном её распоряжении как минимум двое суток. Сам ты точно не согласишься, значит, нужно сделать так, чтобы ты оказался там, где тебя никто не сможет найти.

– Да похитят его, в чём проблема-то?

Ванга, оказывается, не просто слушал наш разговор, он ещё и анализировал поступающие сведения.

– Некромант всегда найдёт своего ученика, – возразил я, – нас связывают нити крепче любого родства, понимаешь?

– И что, вообще не существует таких мест, где ты не сможешь его найти? Так не бывает, Антон, потому что на любой, даже самый мощный сигнал найдётся соответствующая глушилка. Вопрос цены и трудозатрат.

Какое-то время я молчал, а мои собеседники не решались нарушить тишину не то что словом, а даже вздохом.

– Ты прав, – подумав, вынужден был согласиться я, – но для этого нужно очень сильно заморочиться, вот прям очень-очень сильно. Экранировать некросилу, как и любую другую магию или другое колдовство, может только металл, причём желательно, чтобы вокруг было много земли.

– То есть, если я правильно понимаю, если положить какую-нибудь излучающую магию хреновину в металлический ящик, а потом этот ящик закопать в землю, то её никто не почувствует? – уточнил Ванга.

– Ну, примерно так, – переглянувшись с Егором, ответил я, – и да, если Егора посадить в очень большой металлический ящик и закопать поглубже в землю, я могу его и не услышать.

– Насколько я понял из ваших разговоров, та, о которой идёт речь, перед подобными сложностями не остановится?

– Да кто ж её знает, но, думаю, для неё это не слишком большая проблема. И ты прав, Ванга, эту возможность обязательно надо рассмотреть, хотя мне самому она почему-то в голову не пришла.

– А можно нашу связь как-то усилить?

Егор выглядел не испуганным, скорее, обеспокоенным, но это совершенно нормально: даже мне не хотелось бы оказаться в полной изоляции, чего уж про него говорить.

– Можно, – я внимательно посмотрел на мальчишку, – но хорошо подумай, потому что отмотать назад уже не получится. Это будет билет в одну сторону, ученик. И если я умудрюсь проиграть, ты такой откат словишь, что мало не покажется.

– Ничего, – упрямо тряхнул головой Егор, – во-первых, ты не проиграешь, а во-вторых… Достаточно и «во-первых». Что за пораженческие настроения?

– Молодец, – одобрительно посмотрел на парнишку киллер, – правильно мыслишь.

– Так что я согласен, – заявил Егор, – несмотря ни на какие побочные эффекты. Зато, если что, тебе будет проще меня отыскать и вытащить.

– Хорошо, тогда отправим Вангу, которого, кстати, Глебом зовут, с нашими дамами в аэропорт, раз уж он сам вызвался, да и займёмся, чего откладывать.

– Глеб? Рад, так сказать, ещё раз познакомиться, – улыбнулся Егорушка, – я так понимаю, ты теперь с нами?

– Видимо, да, – кивнул Ванга, – у вас интересно.

– Ты даже себе не представляешь, насколько, – фыркнул молодой паршивец и подмигнул почему-то мне, – я тебе потом расскажу много чего интересного.

Так, за разговорами, прошло около часа, после чего началась обычная суета, неизбежно сопровождающая отъезд почти любой женщины, а уж когда их две… В общем, когда Егор запер ворота, а автомобиль Ванги скрылся за поворотом, я выдохнул с облегчением. Нет, всё-таки большая семья – это неподъёмный груз для нервной системы некроманта, точно вам говорю.

Оставшись вдвоём, мы переглянулись и, не сговариваясь, направились вниз, в лабораторию. Шутки шутками, но от Мари можно было ждать любых сюрпризов.

Ритуал, который я собирался провести, был мало кому известен, да и я узнал о нём только из дневников, которые мне остались после Димитриоса. Наставник подробно описывал его, но в комментариях указывал, что не видит смысла в укреплении связи, потому как все без исключения некроманты – одиночки.

Ещё раз предупредив Егора о неизбежных последствиях, я достал нужные предметы, скинул рубашку, дождался, пока Егорушка сделает то же самое, и, взяв в руку тускло сверкнувший отполированным обсидианом нож, произнёс первые слова заклинания.

Через час, уставший и какой-то опустошённый, я снова сидел в гостиной и смотрел на то, как ученик, ставший мне теперь чуть ли не сыном, если брать в расчёт уровень кровной и ментальной связи, хлопочет по хозяйству. В отличие от меня, Егор был бодр и полон оптимизма. Вот что значит – молодость.

– Что-то подсказывает мне, что в ближайшее время Годунова снова попросит тебя о встрече, – сказал я, делая большой глоток сока, – и у нас есть только один способ уцелеть в предстоящей войне.

– Какой?

– Работать на опережение. Значит, слушай, что нужно сделать…