Разбудил меня совершенно, на первый взгляд, неуместный в нынешних реалиях аромат горячей пиццы. Мне даже показалось сквозь сон, что я снова в своей небольшой квартирке в Сан-Джиминьяно, очаровательном итальянском городке, и что сейчас снизу раздастся звонкий голос хозяйки, приглашающей синьора Антонио завтракать.

Но вместо этого меня достаточно бесцеремонно потрясли за плечо и бодрый до отвращения голос Савы сообщил, что если я не встану вот прямо сейчас, то они с Леночкой и Егором съедят всю пиццу, а Фредерик им в этом с удовольствием поможет.

– Даже не сомневаюсь, – проворчал я, с неохотой выбираясь из своего симпатичного итальянского сна, – а откуда в Зареченске пицца?

– Открою тебе страшную тайну, – ехидно проговорил Савелий, безжалостно стаскивая с меня уютный пушистый плед, – пиццерии появились даже в гораздо более провинциальных городках, чем Зареченск. Здесь же их десятка два, не меньше. Но я выбрал по отзывам и не прогадал: пицца просто обалденная. Так что вставай и присоединяйся. Нет, мы, конечно, оставим тебе пару корочек, мы ж не совсем без совести…

– Да вы вообще не знаете, что это такое, – сказал я, окончательно стряхивая сон и покидая такой уютный диван, – сейчас приду, умоюсь только.

Разумеется, Сава меня пугал, когда говорил, что они слопают всё: стол весь был заставлен коробками с действительно очень аппетитным содержимым. Подцепив большой кусок пиццы, я уселся в кресло и попробовал зареченский вариант традиционной итальянской кухни. Нужно было признать: пицца была более чем достойная, практически аутентичная той, что готовили в Италии. Надо же, вот как тут не поверить в то, что судьба упорно намекает мне на то, что Зареченск – это то, что мне нужно. Тут даже правильная пицца есть!

Полюбовавшись на то, как Егор отрывает корочки, откладывает их в полупустую коробку и скармливает довольному Фреду почти исключительно начинку, я дожевал свою порцию и решил, что теперь можно и делами заняться. Тем более что их у нас столько, что хватило бы человек на двадцать. И никто не остался бы не осчастливленным.

– Итак, господа, прошу минутку внимания, – обратился я к сытым и довольным жизнью соратникам, – пицца, особенно такая, это, конечно, прекрасно, но дела никто не отменял. Так что давайте сосредоточимся и обсудим наши дальнейшие действия хотя бы на сегодня. Сава, с Лёхой всё прошло благополучно?

– Абсолютно, – кивнул Савелий и, не удержавшись, хихикнул, – вообще прикольно получилось. Я, когда в морг пробрался, как мне этот мужик со «скорой» объяснил, то, честно скажу, поначалу струхнул. Жутко там до полной невозможности, тоска наваливается, через пять минут остаётся одно желание – как можно быстрее оттуда свалить. Лёха как раз в себя приходить начал, когда я появился. Это хорошо, что морг – не самое популярное место, поэтому кроме меня там никого не было. А то вид садящегося на каталке трупа не всякий пережить сможет. Уж на что я был готов, но и мне не по себе было. В общем, я отдал ему вещи, выслушал всё, что Лёха думает о тех, кто подогнал ему женские шмотки и вышел на улицу.

– Сорока была? – на всякий случай спросил я.

– А как же, – кивнул Сава, – даже не пряталась особо. Ну я, как и договаривались, сделал вид, что звоню и проговорил всё то, что ты мне велел. Мол, да, такая беда, такая трагедия, будем непременно разбираться и мстить. Сорока дослушала и улетела. Вот только куда – не скажу, я не рискнул поворачиваться.

– И правильно сделал, – одобрил я такую предусмотрительность, – она услышала всё, что должна была, и полетела отчитываться.

– Лёха вышел минут через десять, – продолжил рассказ Сава, – честно скажу: если бы я не знал наверняка, что это он, никогда даже не заподозрил бы ничего. Обычная женщина, приходившая в морг по каким-то невесёлым делам. На него в таком образе вообще никто внимания не обращал. Я дождался, пока он сядет в такси, и поехал следом. Убедился, что Лёха вышел за три остановки до дома Ванги и присел на лавочку, типа отдохнуть. Ну а потом подъехал Ванга и забрал его. Так что за Лёху можно быть спокойным.

– Уже хорошо, – согласился я, – значит, сейчас ты отправляешься к Ванге и сидишь там до того момента, когда я туда подъеду. Будет это, скорее всего, часиков в шесть вечера, может, чуть пораньше.

– Как скажешь, – не стал спорить Сава, прекрасно понимающий, что полная картина сложилась пока только у меня, и от остальных требуется одно – не мешать мне. Я за такую мудрую позицию был ему искренне признателен.

– Мои какие действия? – так же по-деловому поинтересовался Егор.

– Ты, как мы и договорились, вечером идёшь на выставку с красивой и коварной Софьей Годуновой, – улыбнулся я, – твоя задача многогранна. Во-первых, ты отвлекаешь её и не даёшь следить за нами. Во-вторых, ненавязчиво даёшь понять, что тебе порядком поднадоели мой диктат и постоянный контроль, когда тебе хочется самостоятельности. В-третьих, мимоходом упоминаешь, что особенно тяжко стало вот буквально вчера-сегодня. Я стал раздражителен больше, чем обычно, но, возможно, это из-за простуды, которая непонятно каким образом ко мне прицепилась. И всё это словно случайно, типа наболело… Кстати, можешь добавить, что я даже с Савой поцапался.

– Понял, – очень серьёзно отозвался мальчишка, – что делать, если меня начнут аккуратно или даже не очень аккуратно вербовать?

– Сразу не соглашайся, – сказал внимательно слушавший Сава, – будет выглядеть очень подозрительно. То, что ты благодарен Антону за то, что тот тебя простил и принял обратно, знают все заинтересованные лица. Скажи, что тебе надо подумать, потому как вроде бы и свободы хочется, но при этом гнева наставника ты тоже опасаешься.

– И не стесняйся спрашивать о том, в чём будет твой интерес, – присоединился к инструктажу я, – всем известно, что некроманты – существа корыстные и никогда ничего не станут делать «за так». Пусть озвучивает цену, а мы посмотрим. И будь очень осторожен, Егор, Годунова, конечно, не Мари, но она ведьма, старая, опытная, жестокая. Ни в коем случае не принимай ничего из её рук, даже если тебе покажется, что ты контролируешь ситуацию.

– На выставках такого уровня всегда предполагается фуршет с шампанским, – согласился Сава, – так что заранее придумай подходящий предлог, благодаря которому ты сможешь отказаться от бокала шампанского или тарталетки с икрой.

– Так-то яды на тебя как на проявленного некроманта не действуют, но Мари дьявольски изобретательна, так что лучше не рисковать зря.

– Понял, – кивнул Егорушка, – может, ты мне позвонишь, и мы как бы поругаемся слегка?

Я задумался, но потом согласился: лишнее подтверждение того, что между нами нет согласия, не помешает. Перегибать не стоит, но и подтвердить догадки Годуновой было бы неплохо.

– Значит, решили, – обобщил я, – Сава едет к Ванге и вместе с Лёхой ждёт меня. Ты берёшь мою машину и едешь домой, я позвоню Лидии Михайловне и попрошу подготовить тебе костюм.

– А я? – колокольчиком прозвенел голосок Леночки. – Про меня ты не забыл?

– Как ты могла такое подумать? – возмутился я. – Просто с тобой у нас будет достаточно долгий и очень серьёзный разговор. Сейчас парней отправим и поговорим, хорошо?

Леночка внимательно на меня посмотрела и без особой охоты кивнула.

Через полчаса все разъехались, и я сел в кресло напротив нашей ведьмочки.

– Знаешь, сначала я хотел разработать целую хитроумную комбинацию для того, чтобы обезопасить тебя, – начал я, – но потом передумал и решил просто откровенно поговорить с тобой.

– Да неужели? – Леночка невесело улыбнулась. – Неужто ты наконец-то решил поступить разумно и не будешь пытаться меня обмануть? Или это очередная уловка?

– Никаких уловок, – виновато пожал плечами я, – и я очень надеюсь, что в результате мы придём к решению, которое устроит нас обоих.

– Не могу обещать, но готова выслушать, – Леночка поудобнее устроилась в кресле и жестом предложила мне начинать.

– Противостояние с Мари, о котором ты прекрасно знаешь, входит в финальную стадию, – неторопливо заговорил я, – она, как выразился Сава, расчищает поляну. Ей нужно, чтобы остался только Егор. Ни Сава, ни Лёха, ни уж тем более я не должны мешать её замыслам. Лёху она устранила, Саву я сегодня надёжно спрячу, со мной тоже всё решено – я вроде как медленно, но верно помираю от проклятья. И остаёшься у нас из особ, приближённых к императору в моём лице, только ты. И ты ей тоже не нужна. Вряд ли она тебя опасается, потому как, не в обиду тебе будет сказано, но ты пока против неё и пары секунд не продержишься. Просто в силу отсутствия опыта.

– Это я, к сожалению, прекрасно понимаю, – вздохнула Леночка, – я многому научилась, но опыт – это дело такое, согласна. И что ты предлагаешь?

– Подумай, как мы можем обезопасить тебя, не вызвав при этом подозрений? Давай обсудим и вместе выработаем стратегию. Я бы предложил тебе уехать, но Мари не составит труда отыскать тебя хоть на Северном полюсе. Она не захочет рисковать и постарается тебя нейтрализовать. Я не специалист по ведьмам, ты лучше меня знаешь вашу специфику. Есть какие-то места, где она не сможет тебя найти?

Леночка достаточно долго молчала, обдумывая мои слова, потом пристально взглянула мне в глаза, словно стараясь понять, что у меня на сердце.

– Ты уверен, что я не могу тебе хоть чем-то помочь? – негромко спросила она, прервав наконец начавшее становиться тягостным молчание.

– Уверен, – ответил я, не отводя взгляда, – знаешь, в древности женщины, провожая воинов, улыбались и старались выглядеть уверенными в том, что смогут справиться со всеми проблемами. Знаешь, почему они так делали? Потому что во время сражения мужчина не должен оглядываться и беспокоиться о тех, кого он защищает. У него должны быть развязаны руки. Вот и нам с Егором… Это наша с ним война, потому что у нас обоих к Мари личные счёты, и это не просто обиды или что-то такое. Между нами кровь и несколько жизней, Леночка. И если мы будем уверены, что в решающий момент она не вытолкнет вперёд кого-то из тех, кто нам дорог, и не приставит нож к его горлу, нам будет проще сражаться. Мы будем твёрдо знать, что рискуем только собой, и это даст нам дополнительные силы. Страх за друзей и близких не будет висеть кандалами на ногах и руках. Если ты сделаешь так, что я буду твёрдо знать, что ты в безопасности – это и будет помощь. Настоящая, а не та, что иногда показывают в кино.

– Ты ведь понимаешь, что если с тобой случится что-нибудь непоправимое, я не смогу жить дальше, просто незачем будет, – очень тихо спросила девушка, но я её услышал и неожиданно для себя самого ответил:

– Это неправильный подход, моя дорогая. У тебя останется право на месть, а это уже немало. Но, – тут я повернулся и внутренне поморщился от вида сверкающих в глазах Леночки слёз, – со мной всё будет в порядке, обещаю. А некроманты всегда держат данное слово.

– Только попробуй проиграть!

Леночка подошла и обняла меня за шею, окутав тонким ароматом духов.

– Я помню всё, что ты мне говорил, Антон, и я ни на что не претендую, тем более что Сава совершенно очарователен. Но! Первая ночь после вашей с Егором победы – моя! А потом можешь снова заниматься своими чрезвычайно важными мужскими делами, а я буду дальше устраивать свою жизнь. И обрати внимание: я не спрашиваю, я просто ставлю тебя в известность.

Сказав это, она поцеловала меня в губы и отстранилась, подмигнув мне. Ведьма, что с неё возьмёшь!

– У бабушки есть избушка на болоте, пройти к которой можно только нашими тайными тропами. О её существовании никто не знает, кроме меня. Отследить и отыскать меня там будет невозможно. Как надолго мне нужно исчезнуть?

– Думаю, на неделю, дней на десять максимум. Когда всё закончится, я просто пришлю за тобой Карася. Ты, главное, кулон не снимай, по нему он пройдёт сквозь любые преграды.

– Хорошо…

Леночка ненадолго задумалась и решила:

– Тогда я завтра закрою все дела в офисе, отменю встречи и предупрежу всех, что уезжаю отдыхать. Естественно, без подробностей. Ну а вечером отправлюсь на болота. Надо будет книг с собой набрать, заодно и позанимаюсь.

– Спасибо, – негромко сказал я, – за то, что поняла, и за то, что всё правильно делаешь.

– Дурак ты, Антон Борисович, – помолчав, покачала головой девушка, – хоть и умный, но такой дурак!

Сказав это, она подошла к стене и, послав мне воздушный поцелуй, просто вошла в неё.

– Тот редкий случай, когда я готов с ведьмой согласиться, – непривычно серьёзно сказал Фредерик, который во время нашего разговора тихонечко лежал возле окна. – Дурак, и это не лечится.

– Чего это? – я устало опустился в кресло. Эти душевные разговоры всегда меня выматывали сильнее любых тренировок.

– Ты не понимаешь, что она тебя любит? А ты «спасибо», «правильно делаешь»… Эх…

– Ведьмы любить не умеют, – прикрыв глаза, ответил я, прекрасно понимая, что Фред, увы, абсолютно прав, – ведьмам такую способность не выдают, даже в расширенной комплектации.

– Что и требовалось доказать, – фыркнул Фредерик, сердито махнув пушистым серым хвостом, – ну да ладно, чего уж теперь. Поехали к Ванге…