– Не баба, змеища подколодная, – помолчав и дождавшись, пока свет фар окончательно растает в ночной темноте, сказал Погостник, – верю, что ты знаешь, что делаешь, Антоний, потому как разозлил ты её нешуточно. Такие, как она, не прощают, так что спиной к ней не поворачивайся даже в людном месте. Она, конечно, испугалась и испугалась сильно, но потом страх пройдёт, а злоба останется. И особенно за то, что ты её слабость увидел. Ведьмы, они ж самолюбивые до одури, а тут такой афронт, нда….

– Для того всё и делалось, – не стал спорить я, – там, Григорий Северьяныч, всё в такой тугой узел сплелось, что развязать его уже ни у кого не получится – только разрубить. И сегодняшняя твоя гостья в этом клубке далеко не последняя фигура. Знаешь, она ведь всерьёз убить меня пыталась, причём смертью страшной, как раз для некроманта подобранной. Если бы не мальчишка мой, тот, который тебе глянулся в прошлый раз, то грызло бы меня уже сейчас неснимаемое проклятье. Причём такое, которое ни одному некроманту не под силу, только колдуну. Так что просто повезло мне, что у Егора моего такой дар необычный.

– Как же так получилось-то? – заинтересовался бывший боярин Мышляев.

– Отец у него колдун был знатный, – не стал скрывать я, – а учил его некромант, вот так и получилось, что обучение наложилось на кровь, и в результате мы имеем уникального специалиста с гибридной магией.

– Не все я слова понял, – покачал капюшоном Погостник, – но суть уловил. Как говорится, умного учить – только портить, так что сам смотри, чего тебе и как делать. Ну а на меня всегда можешь рассчитывать, некромант. И помогу, и спрячу, коль нужда будет.

– Спасибо, Григорий Северьяныч, – я благодарно кивнул, – вот уж не думал, когда сюда шёл в первый раз, что обрету здесь если не друга, то доброго приятеля.

– Жизнь, она такая, да, – философски вздохнул Погостник, – вроде бы и всё видел уже, и испытал возможное и невозможное, а она раз – да и подкинет тебе то, чего ты вообще не ждал, и хорошо, если как у нас с тобой – хорошее, а то ведь может и подлость какую подсунуть.

– Будем на лучшее надеяться, – я несколько раз наклонился, присел и сладко потянулся, аж до хруста костей. – Вещичку одну хочу тебе оставить, Григорий Северьяныч. Можешь ты её спрятать так, чтобы никто и никогда её не нашёл кроме нас с тобой? Хотел я её у Кромки закопать, да потом решил, что Госпожа не одобрит.

«Конечно, не одобрю, – предсказуемо раздалось в голове, – мне только этакой дряни тут и не хватало! А твой приятель ничего такой, вполне себе charmant. Хоть и провинциал, конечно, но в этом тоже есть своя прелесть, согласись?»

«Я могу ему передать твои слова? Думаю, для него это будет лучший день за последние несколько веков».

«Передай, мне не жалко, – мурлыкнула Госпожа, – и скажи, что если он возьмёт к себе на хранение ту гадость, что ты хочешь ему подсунуть, я замолвлю за него словечко. Он знает, где и перед кем, а тебе ни к чему».

«Да мне и не надо, – тут же открестился я, – как говорил мудрец, я, правда, не помню, кто именно, многие знания – многие печали».

«Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь», – поправила меня Госпожа, – стыдно, Антоний! Считается, что это сказал царь Соломон, но я не стала бы гарантировать, что так оно и было. Хотя слова очень правильные, независимо от того, кому они принадлежат».

– Госпожа говорит, что ты просто charmant, – сообщил я Погостнику, который от такой информации завис на несколько минут, – и что если ты возьмёшь на хранение то, что я хочу тебе отдать, то она замолвит за тебя словечко перед кем-то, кого вы с ней знаете, а мне лишние сведения ни к чему. Как-то так…

Очнувшийся боярин Мышляев низко поклонился, чуть ли не коснувшись капюшоном земли, а потом дрогнувшим голосом сказал:

– Я и так взял бы, Антоний, но теперь… Благодарю тебя за такие новости… Даже не знаю, что сказать-то… И Госпоже… это вы, некроманты, с ней общаетесь, а нам-то не по чину… Если чем-то могу… Я завсегда… Уф, даже растерялся как-то, веришь?

– Верю, – кивнул я, – тогда я к тебе пришлю кого-нибудь с вещичкой, о которой речь, хорошо? Может, Лёху, который Троедушник, может, ещё кого… И ты, Григорий Северьяныч, её спрячь как можно лучше: в ней проклятье силы немалой. Так-то оно против меня направлено, но не могу точно сказать, что оно не навредит никому и ничему, связанному с миром смерти. Недаром же Госпожа категорически отказывается прятать это возле Кромки.

– Есть у меня место подходящее, – подумав, определился Погостник, – никто туда не заберётся ни случайно, ни с умыслом. Но при этом в случае нужды быстро извлечь можно будет. Так что присылай, Антоний, всё сделаем. И про ведьму не забывай – береги спину, а лучше убей ты её, так оно надёжнее будет, уж можешь мне поверить.

– Подумаю над твоими словами, – пообещал я, так как делиться деталями уже почти сложившегося в голове плана не собирался ни с кем. Это был как раз тот случай, когда чем меньше посвящённых – тем естественнее выглядит процесс.

– Подумай, – согласился Погостник, – только не перехитри сам себя.

– Кстати, Григорий Северьяныч, ещё одна просьба к тебе, – уже собираясь уходить, сказал я, – если вдруг кто-нибудь спросит тебя, не заметил ли ты во мне чего-нибудь этакого, то скажи, пожалуйста, что я показался тебе каким-то слегка приболевшим.

– Да кто ж спросит-то? У меня тут никого и не бывает почти что, – искренне изумился Погостник.

– Да, может, кого-нибудь просто используют, а он и знать не будет, что к чему, – пояснил я, – пусть считают, что приболел я немножко. Так, ничего серьёзного, но… в общем, скажешь?

– Скажу, конечно, чего ж не сказать, – кивнул Погостник, – чую я, опасную игру ты затеял, Антоний. Хотя если тут замешана та дрянь, о которой у нас с тобой разговор был, то тогда да, с ней по-другому не получится.

– Она, Григорий Северьяныч, она, мерзавка, – подтвердил я, – сам знаешь: хитра она до ужаса, так что обвести вокруг пальца и заставить узнать нужное может кого угодно. Кстати, я сейчас Егора ругать стану, так ты не удивляйся, хорошо? Надо так для дела…

– Надо так надо, – Погостник качнул капюшоном, – до чего интересно стало у меня, а? Что ни день, так какое-нибудь событие. Хорошо! Я, конечно, покой люблю и тишину, но поднадоели они мне слегка за эти годы. А тут занятно стало, как в старые времена. Думаешь, соглядатая ведьма здесь оставила? До того ли ей было-то?

– Вот ни секунды не сомневаюсь, что оставила, – я кивнул, – Годунова своего не упустит. Думаю, если ты пошаришь по деревьям, то непременно заметишь неучтённую птицу, скорее всего, ворону или сороку. Может, сову или галку, я не специалист в этом вопросе, если честно.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Погостник, – я аккуратно, не думай, не спугну. О, а вот ведь прав ты, некромант. Сидит в ветках вон того тополя сорока, силу чужую в ней чувствую. Что скажешь? Не прогонять её, что ли?

– Пускай смотрит, – усмехнулся я, – только увидит она то, что мне нужно, а не её хозяйке.

– Нет, ну ты подумай только, какая наглость! Шпионку свою на моём погосте оставила, меня не спросивши! Совсем ведьмы нынешние традиции забыли, страх растеряли.

Погостник ворчал себе под нос всё то время, пока мы шли от ворот до того места, где оставили остальных.

– Егор! – рявкнул я, едва завидев ученика, который о чём-то увлечённо беседовал с Савой и Лёхой. – Сколько можно тебя ждать, бездельник? Ты почему здесь прохлаждаешься вместо того, чтобы делом заниматься? Не многовато воли себе взял? То, что я снова взялся тебя учить, ещё ни о чём не говорит! Как взял, так и выгоню обратно!

– Но наставник! – обиженно воскликнул Егорушка, и я с облегчением выдохнул: раз он обратился ко мне не по имени, а как раньше, значит, сообразил, что, как говорил герой одного мультфильма, «это ж-ж-ж-ж-ж неспроста».

– Что «наставник»? Я тебе чем велел заниматься?

– Но вы же не объяснили…

– А я и не должен ничего тебе объяснять, – перебил я его, – если каждый раз будешь подсказок ждать, толку из тебя не получится. Тебе что было велено набрать?

– Воды из родника в дальней части кладбища, – опустив голову, но достаточно отчётливо пробормотал Егорушка, – я как раз собирался идти…

– Вот и иди, – недовольно фыркнул я, – вот сколько таланта боги отмерили, столько же лени и упрямства.

– Мы сейчас обратно?

Сава говорил нейтрально, так как, видимо, пока не понимал, что я задумал, и опасался чем-то помешать.

– Нет, переночуем в «Медовом», сейчас там наверняка ещё мало постояльцев, тем более что день будний, – сказал я и пояснил, – а то что-то устал я. Вроде так-то и не делал ничего, а словно целое поле вспахал вместо трактора, честное слово! Так что утром спокойно позавтракаем да и поедем. Заводи, Лёха…

– Что, прям сейчас? – непритворно удивился Алексей. – А Егор?

– А что Егор? Нужно было вовремя порученное исполнять, тогда всё было бы в порядке, – я равнодушно пожал плечами, – в конце концов это Зареченск, а не Москва и не Питер, не заблудится. Как говорится, Uber ему в помощь, такси, к счастью, есть даже в провинции. Деньги у него есть, немного, но на такси наверняка хватит даже с учётом ночного тарифа. В следующий раз подумает, что выбрать: с вами потрепаться или поручение учителя выполнить.

– Сурово, но справедливо, – подумав, решил Сава и сочувственно вздохнул.

– Тогда так и сделаем.

Я повернулся к Погостнику, который в наш разговор не встревал, но слушал очень внимательно.

– Спасибо тебе, Хозяин, за помощь и за то, что дозволил на твоей земле ритуал провести, – я слегка склонил голову, – как этот олух появится, скажи ему, не сочти за труд, чтобы ехал в «Медовое», это база отдыха тут неподалёку.

– Передам, некромант, мне не в тягость, – так же нейтрально ответил Погостник, и, повернувшись спиной к деревьям, весело оскалился.

– Чего стоим, кого ждём?

Я посмотрел на помощников, которые тут же резво припустили в сторону ворот, а я краем глаза заметил выпорхнувшую из ветвей и взмывшую в ночное небо птицу. И я почти не сомневался, что летит она к Годуновой, которая наверняка далеко не уехала. Посмотрим, насколько я смог просчитать её действия: с ведьмами никогда и ни в чём нельзя быть уверенным до конца.

Только когда мы отъехали от Муромского кладбища на вполне приличное расстояние, Сава повернулся ко мне и, сверкая глазами, спросил:

– А теперь расскажи нам, что там было, а то мы толком ничего не видели, постарались только ничего не испортить.

Я кивнул и рассказал обо всём, что произошло, не вдаваясь в подробности, которые ни Саве, ни Лёхе знать не стоило. Не потому что я им не доверял, просто на мне стоят достаточно мощные ментальные щиты, как у всех некромантов, а у них такого нет и не будет. Не рассчитана психика человека – даже одарённого – на подобную нагрузку. Вот и может так случиться, что их сознание просто взломают, выудив из него важные сведения. Я не могу так рисковать – ставки слишком высоки. А так… чего человек не знает, то ему и не навредит.

– Ты с Егором так зачем? – не выдержал Лёха. – Ты же ничего ему не поручал.

– Ты используешь его в какой-то игре? – Сава сообразил быстрее. – Дай-ка подумать… Ты специально сделал так, чтобы он ушёл с кладбища один, да?

– Молодец, – похвалил я Саву, – именно так. Потому что или я очень сильно ошибаюсь, что вряд ли, или такси нашему мальчику не понадобится.

Какое-то время в машине было тихо, и мне казалось, я даже слышу, как крутятся шестерёнки в головах у парней, так громко они думали.

– Полагаешь, его подберут?

– Не сомневаюсь, – кивнул я, – и подберут, и утешат, и приласкают, и попробуют завербовать.

– А он, ясен пень, завербуется, – хмыкнул Лёха, – опасное дело, босс. Мальчонка у нас, конечно, молодец и умница, каких поискать, но, блин, рискуем. Может, Карася к нему приставить?

– Карась пасёт Игоря, – ответил я, – опять же не из недоверия, а для подстраховки. А брать второго призрака я не хочу: этак к нам половина кладбища на службу попросится. Хозяин, конечно, ко мне расположен, но, боюсь, не настолько. А вот Ванга – другое дело, с ним можно посоветоваться.

– А кстати да, – тут же поддержал меня Сава, – он как-то здорово разморозился за последнее время, может, и сам захочет? Егор вроде ему по душе пришёлся.

– Обсудим, – кивнул я, – а сейчас дайте-ка мне печеньку с орехами, если вы ещё не всё сожрали.