– Вот и замечательно, – бодро ответил я и только потом сообразил, что подобный тон плохо сочетается с иллюзией, хотя, скорее всего, Аглая видит меня, так сказать, в естественном, человеческом облике. А вот Годунова моментально насторожилась, поняв, что её вологодская коллега явилась на мой зов.

– Спрашивай, – призрачная фигура слегка приблизилась, – мне сказали, что я могу ответить на три твоих вопроса Я готова…

– Кого ты готовила себе в преемницы?

Зачем отступать от задания, если оно полностью совпадает с моими собственными интересами.

– Сначала я хотела передать всё Антонине, – заговорила Романова, – она была моей первой помощницей, но потом мне открыли глаза на то, что она готовила за моей спиной что-то типа заговора, не захотела ждать, пока я освобожу место. И я передумала, хотя озвучить свою волю не успела, ушла слишком быстро… Да и отсюда, из-за Кромки, всё выглядит иначе… Теперь-то я знаю, что никакого заговора не было, и что я зря отдалила от себя верную подругу и соратницу. Поэтому, будь моя воля, я всё вернула бы обратно. Если можешь, некромант, помоги ей, она станет хорошей главой ковена.

– Я передам твои слова той, по просьбе которой вызвал тебя, Аглая. У меня осталось ещё два вопроса, ты готова ответить?

– Спрашивай, – призрак на какое-то время словно выцвел ещё больше, а потом снова уплотнился: видимо, Кромка тянула Аглаю к себе, и лишь воля Госпожи удерживала тень ведьмы по эту сторону бытия.

– Где твоя книга, Аглая?

– Она в тайнике, местонахождение которого знали лишь двое: я и Антонина. Теперь только она, но больше и не нужно, потому что книга должна достаться ей и никому другому. Зачем она тебе, некромант?

– Мне? Мне она вообще не нужна, – я увидел, что Годунова вся превратилась в слух и махнул хвостом, отчего Софья вздрогнула и что-то тихо пробормотала. – И последний вопрос, наверное, самый важный. Кто тебя убил, Аглая? Те, кто ушёл за Кромку, всегда всё знают о своей смерти, для них нет тайн.

– Сначала я была уверена, что это была моя подруга Соня Годунова, – вот тут я даже слегка растерялся, но сумел сосредоточиться и продолжил слушать, – она приехала ко мне поговорить о паре совместных проектов и неожиданно ударила кинжалом. Я сразу поняла, что на нём был яд, так как не смогла воспользоваться силой. Теперь я понимаю, что это была не она, а кто-то, принявший её облик. Видимо, тот же, точнее, та же, что обманула меня насчёт Антонины. Но кто – я не знаю, там всё скрыто, сквозь такие заклятья я не вижу даже отсюда. Найди того, кто это был, прошу тебя…

«Время вышло, Антоний, – послышался в голове строгий голос, – я и так дала тебе больше времени, чем надо бы было, так что всё, Аглая уходит».

«Благодарю, – тут же ответил я, так как прекрасно понимал, что бывают моменты, когда лучше быть покладистым и не выпендриваться. – Ты и без того была ко мне более чем лояльна, Госпожа»…

– Я ничего не обещаю, но постараюсь, – сказал я, уже сомневаясь, что тень ведьмы успела меня услышать. – И спасибо тебе, Аглая.

«И тебе спасибо, Госпожа, – не забыл я мысленно поблагодарить ту, которой когда-то поклялся верно служить, – я получил достаточно информации к размышлению. Мне есть теперь, о чём подумать».

«Подумай, отчего же нет, – усмехнулась Смерть, и я почти увидел, как изогнулись в насмешливой улыбке красивые губы, – это очень полезное занятие, Антоний, которым ты, к сожалению, порой пренебрегаешь. И заканчивай уже этот балаган, а то смотреть на тебя невозможно».

– Слушаюсь и повинуюсь, моя Госпожа, – сказал я уже вслух и зачем-то козырнул, а потом согнулся в поясном поклоне, искренне надеясь, что созданный мной скелет не рассыплется. Хотя это же иллюзия, так что ничего ему не будет. – Благодарю за… кхм… конструктив и представленную возможность.

Последняя фраза как-то слегка выбилась из предыдущего контекста, но ничего более подходящего в голову не пришло.

«Клоун, как есть скоморох, – вздохнула моя невидимая собеседница, но недовольства в её голосе я не услышал, – и как я тебя столько веков терплю, сама не понимаю!»

Сообразив, что последний вопрос был риторическим и ответа не требовал, я решил, что действительно пора возвращаться к привычной форме, пока сюда нечаянно не забрёл какой-нибудь случайный поздний посетитель или неуловимый сторож.

Позволив тьме окутать меня мягким коконом, я стряхнул иллюзию и сразу почему-то почувствовал себя неприятно маленьким и уязвимым. Ни тебе хвоста, ни когтей, ни рогов… не некромант, а недоразумение какое-то, честное слово!

Но так как сидеть в уютном мраке бесконечно было нельзя, я сладко потянулся и втянул тьму в себя. Мимоходом подумал, что до того, как покинуть гостеприимный погост, нужно будет выпустить её, пусть погуляет, а то засиделась совсем, бедняжка. Тьма радостно забурлила внутри и чуть ли не хвостом забила в предвкушении прогулки.

– Ну что? Тебе удалось что-нибудь узнать?

Годунова при моём приближении встала с коробок, на которых сидела всё это время, и внимательно на меня посмотрела.

– Конечно, – я кивнул и безразлично пожал плечами, – ты же сама слышала, что я задал именно те вопросы, которые ты мне озвучила.

– И? Что сказала Аглая?

– А что, вопросов типа «как там моя дорогая подружка?» или чего-то в этом духе не будет?

– Антон, к чему эти упражнения в остроумии? – видимо, Годуновой не очень легко далось время, пока я разговаривал с покойной главой вологодского ковена: она осунулась, побледнела, под глазами залегли тени. А ведь прошло всего-то с полчаса, и это включая время на подготовку. Ну не моя же креативная внешность, в самом-то деле, выбила её из колеи. Если бы Софья была столь впечатлительной особой, она никогда не смогла бы подмять под себя не самый малочисленный ковен. Тут нужны железные нервы и абсолютное отсутствие способности к сопереживанию. Чувствительные ведьмы – если вдруг такие каким-то чудом находятся – не то что не добираются до вершин власти, они в принципе редко когда выживают, не те там условия.

– Ты права, – не стал спорить я, – так вот… Насчёт преемницы Аглая сказала следующее: она планировала на своё место некую Антонину, – тут на лицо Годуновой набежала едва заметная тень, – и, несмотря на чьи-то там козни, решила ничего не менять. Тем более что об этом её намерении, насколько я понял, все важные фигуры в ковене в курсе.

– До меня доходили слухи, что Антонина чуть ли не заговор против Аглаи готовила, – Софья взяла себя в руки и говорила спокойно, взвешенно, – подробностей я не знаю, конечно, но Аглая жаловалась на то, что ближайшая помощница хотела её свергнуть.

– Ты забываешь, дорогая, что для того, кто ушёл за Кромку, не остаётся секретов, – мягко, но с легко читаемым намёком проговорил я, – там Аглая узнала правду и поняла, что Антонину просто пытались подставить. Но это внутреннее дело вологодского ковена, не так ли?

– Совершенно верно, – недовольно поморщилась Софья, – но мы с Антониной не слишком хорошо ладим, значит, и былого сотрудничества между ковенами не будет.

– Ой, я тебя умоляю, – засмеялся я, – какое сотрудничество? Все знают, что объединить ведьм может только общий враг, да и то ненадолго и не всех. У вас он есть? Нет? Тогда о чём ты говоришь? Я не лезу в ваши дела, но ты уж совсем-то за наивного дурака меня не держи.

– Хорошо, что с книгой?

– Место, где спрятана книга, было известно двоим: Аглае и Антонине. Теперь уже только Антонине, которая книгу и заберёт, как только займёт место главы. Предупреждая твой вопрос: мне Аглая это место не назвала.

– А ты, естественно, не спросил, – недовольно фыркнула Годунова.

– Позволь, я процитирую твои слова и поправь меня, если я в чём-то ошибся, – я говорил сухо, и Софья поняла, что слегка перестаралась, – по поводу книги ты сказала: «Мне она не нужна, как ты понимаешь, у меня своя есть, так что кроме новой главы вологодского ковена она всем без надобности». У меня хорошая память, так что вряд ли я что-то перепутал. А теперь скажи мне, где здесь хотя бы намёк на то, что я должен быть настойчив в получении информации о книге?

– Извини, Антон, я просто устала, – помолчав, ответила Софья, – вот и сорвалась. Ещё раз извини, конечно, ты не обязан был ничего узнавать сверх оговоренного.

– Я тоже так считаю, – кивнул я, – ну а ответ на последний, третий вопрос, полагаю, лучше не озвучивать, не так ли?

– Почему? – Софья выглядела действительно удивлённой, хотя все ведьмы – прекрасные актрисы, это у них в организмах опция по умолчанию, как говорится.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я сказал это вслух? – я понимал, что Годунова, скорее всего, к смерти Аглаи имеет достаточно опосредованное отношение, но имеет же. Да и жалеть её у меня не было ни малейшего желания. Тем более не я начал, Софья первой попыталась меня убить, так что я свободен от любых обязательств. Я в своём праве.

– Конечно, или ты опасаешься, что кто-то нас услышит?

– Да мне-то что, – я пожал плечами и застегнул куртку: азарт схлынул и стало прохладно. – Аглая сказала, что её убила ты, Софья Арнольдовна.

– Что?!

Я смотрел на потрясённую Годунову и смело мог сказать, что теперь я видел в этой жизни всё: ведьма, которая не знает, что сказать, – это зрелище, которое относится к разряду уникальных.

– Ты пришла к ней обсудить какие-то там совместные проекты, что уже само по себе смешно, ну да это ваши дела, мне они неинтересны. А когда Аглая отвернулась, ударила её кинжалом, на лезвие которого был нанесён яд, блокирующий ведьминскую силу. Согласись, такое я не смог бы придумать, даже если бы захотел. Но я передаю тебе ровно то, что сказала мне Романова. Могу призвать в свидетели свою Госпожу, но не уверен, что тебе хочется встретиться с ней раньше срока.

«Делать мне больше нечего кроме как свидетелем выступать, – возмутились в моей голове, – ты совсем страх потерял, Антоний!»

«Всё для выполнения твоей просьбы, – не смутился я, – у меня есть хитрый многоступенчатый план по избавлению тебя от ведьм, и то, что я говорю, оно, как бы так сказать… не всегда полностью соответствует истине. Вот. При этом я не лгу, я просто не говорю всей правды».

– Я её не убивала! Меня и в Вологде-то тогда не было! Это кто угодно может подтвердить!

– Да мне-то что? – я постарался, чтобы моё равнодушие выглядело как можно более естественным. – Хоть все друг друга перебейте. И не сверкай на меня глазами, Софья, можно подумать, ты не знаешь, как к вашему племени все относятся. Нас, некромантов, боятся и не слишком любят, но до вас нам далеко.

– Аглая действительно была моей подругой, – Годунова нервно переплела пальцы, – я не убивала её, Антон!

– Значит, это сделал кто-то другой, воспользовавшись твоим обликом, – я безразлично пожал плечами, – тот, у кого было что-то твоё, да ты сама не хуже меня знаешь, как такие вещи делаются. Я выполнил твою просьбу, Софья Арнольдовна?

– Да, я считаю твою работу выполненной и претензий не имею, – ответила она положенной фразой и тут же, словно мимоходом, уточнила, – как ты себя чувствуешь, Антон? Ты вроде говорил, что немного простудился?

«Ах ты ж, змеюка подколодная, – даже с какой-то нежностью подумал я, – и пяти минут не прошло, а ты уже всё сопоставила, взвесила риски и решила уточнить, представляю ли я для тебя хоть какую-то реальную опасность. Ну не умница ли, а? Приятно, что есть всё-таки в нашей безумной жизни что-то стабильное, пусть даже это ведьминская подлость».

– Да ерунда, – отмахнулся я, – весна – на удивление коварное время года. То солнце и жара, то ветер и холод, как в марте. Видимо, или под кондиционером посидел неудачно, или рано в лёгкую куртку перебрался. Вообще-то мы, некроманты, редко болеем, но тут вот задело слегка. Спасибо, что спросила, мне, как нормальному мужчине, приятна забота красивой женщины.

– Выздоравливай, Антон, – очень проникновенно проговорила Софья и ободряюще похлопала меня по руке, – моё предложение по поводу зелий от простуды остаётся в силе. Тебе стоит только сказать, и мои девочки тут же доставят тебе его.

– Спасибо, дорогая, – я подавил желание смахнуть слезу умиления, но решил, что это будет уже перебор, – тебя проводить до ворот? Просто я тут ещё задержусь немного, прогуляюсь. Уж больно воздух здесь хорош, прямо не надышаться.

Тут я пару раз кашлянул, поморщился, словно от боли в горле и улыбнулся Годуновой.

– Гуляй, конечно, – ласково улыбнулась мне ведьма, – здесь ведь совсем рядом, не думаю, что я заблужусь. Спасибо ещё раз за помощь, Антон. Буду выяснять, кто же это осмелился так меня подставить…

Она повернулась и, не оглядываясь, направилась в ту сторону, где были ворота.

– Григорий Северьяныч, – негромко позвал я, когда она отошла достаточно далеко, – ни в чём себе не отказывай, мне её вообще не жалко. Только в живых оставь, она нам ещё пригодится как свидетель и источник эксклюзивной информации.

– Ух, повеселю красотку! – хохотнул где-то рядом Погостник, а я искренне порадовался за Годунову, у которой впереди была масса новых впечатлений и ощущений.