Муромский погост, ставший за последние полгода для меня чуть ли не родным, встретил нас так, как и полагается приличному, уважающему себя кладбищу. Солидно шуршали недавно появившимися, а потому ещё свежими и яркими листьями деревья, чисто выметенные дорожки радовали взгляд жёлтым песочком, памятники и могильные плиты были освобождены от прошлогодних листьев и сухой травы, подновлённые и покрашенные после зимы ворота были смазаны, и цепь, соединявшая створки, даже не подумала скрипнуть, когда Лёха открыл замок и дал нам пройти.

Я глубоко вдохнул терпкий весенний воздух и неспешно двинулся по аллейке в ту сторону, где, насколько я помнил, располагался склеп, выбранный моим хорошим приятелем Григорием Северьяновичем Мышляевым, бывшим думным боярином, в качестве постоянного места жительства.

Сава с Лёхой на какое-то время замешкались, явно сомневаясь, идти им со мной или, как обычно, ждать в будке сторожа. Кстати, вот любопытно: он вообще в природе существует? А то как-то нам пока ни разу не повезло с ним увидеться. Следы его присутствия мы постоянно встречали то тут, то там, а вот самого сторожа пока не видели ни разу. В будке постоянно горел свет и иногда даже обнаруживался горячий чайник, но сам сторож так и остался для нас фигурой загадочной. Хотя, может, кладбищенским сторожам такими и положено быть? Так сказать, в соответствии со служебной инструкцией?

Егорушка же, как и я, глубоко дышал, всем своим существом впитывая рассеянные в воздухе крупицы некросилы. Для него-то Муромский погост вообще навсегда останется особым, единственным в своём роде, так как именно здесь мой ученик впервые окончательно осознал себя и своё новое положение в этом мире. Для меня таким местом стало лионское кладбище Лойасс, расположенное на холме Фурвьер в западной части города. Каждый раз, когда судьба приводит меня во Францию, я обязательно еду в Лион и несколько часов провожу там, просто наслаждаясь ощущением дома, как бы дико и странно это ни звучало. Впрочем, всё это неуместная сейчас лирика.

Мы оставили ворота слегка приоткрытыми, чтобы Годунова, когда появится, понимала: мы уже здесь и ждём её. Было бы замечательно, если бы до её прихода мы с Погостником успели бы перекинуться парой слов.

– Некромант, – послышалось за моей спиной, – рад видеть тебя у себя в гостях.

– И я рад тебе, Григорий Северьяныч, – ответил я, оборачиваясь и улыбаясь, – как поживаешь? Всё ли благополучно?

Я специально обратился к Погостнику по имени, давая понять: наши отношения за прошедшее время не перестали быть приятельскими. Судя по всему, это был правильный ход, так как напряжение, ощущавшееся в окружающем здешнего Хозяина воздухе, исчезло.

– Весна, Антоний, дел просто ужас сколько, – Погостник переместился поближе и доброжелательно кивнул поклонившемуся Егорушке, – заматерел парнишка твой, чувствуется. Это правильно, это хорошо… Что привело тебя ко мне, Антоний? Просто погулять или дело какое имеешь?

– Я бы и рад просто посидеть да поговорить с тобой о всяком разном, – вздохнул я с совершенно искренним сожалением, – да вот кто же мне даст-то? По делу, к сожалению, и очень надеюсь, что ты мне не откажешь.

– Так ты расскажи, что за беда у тебя, а там и придумаем что сообща, – бывший боярин Мышляев чуть руки от предвкушения не потёр, – опять чего странное удумал небось, а?

– Душу мне одну вызвать надо, – начал я, внимательно отслеживая реакцию Погостника, – причём не из тех, что у тебя упокоились. Даже не душу, а тень, нет у этих красавиц души, обменяли они её.

– Ведьма, что ли, тебе понадобилась? – нахмурился мой собеседник. Точнее, я предполагаю, что именно это он и сделал бы, если бы мог: когда есть только голый череп, с мимикой напряжённо по умолчанию.

– Она, Григорий Северьяныч, – пожал я плечами, – помнишь, мы с тобой говорили об одной негодяйке, что и мне, и тебе напакостила? Вижу, что помнишь… Так вот, продолжает она ведьм убивать и силу собирать, чтобы одной надо всеми стать. Так-то мне безразлично, что там ведьмы творят, но Госпожа, – тут я сделал многозначительную паузу, – попросила меня избавить её от постоянно появляющихся ведьм. Утомляют они её своей суетливостью и склочностью, понимаешь?

– Это они могут, – согласился Погостник, – пакостное племя, не люблю их.

– И я не люблю, но о том, чтобы отказать Госпоже и не выполнить её пожелание даже помыслить не смею, – продолжил я, надеясь, что некая сущность сейчас – в соответствии с последними веяниями – за мной наблюдает и мои слова слышит. Ничего, иногда немножко лести и подхалимажа – оно даже на пользу.

– Да уж понятное дело, – поддакнул Погостник, – а от меня-то ты чего хочешь?

– Не откажи в мелочи, – попросил я, – выдели участок, где я смогу ритуал провести, с Кромки последнюю жертву нашей с тобой общей знакомой позвать. Госпожа позволит ей ненадолго появиться и ответить на три моих вопроса. Только при ритуале будет ещё одна ведьма присутствовать, из нынешних. Ты уж дозволь ей пройти на твою территорию: нужна она мне… пока. Я, конечно, мог бы и в другом месте попытаться, но к чему, ежели есть у меня добрый приятель, которые может при желании помочь. Да и я в долгу не останусь.

– Хм… – Погостник задумался, но я видел, что мои слова ему были приятны, – есть у меня такое местечко, как не быть. Аккурат на северной стороне, там вроде какой-то мемориал ставить хотели, а потом то ли передумали, то ли деньги кончились. Площадка осталась пустая, места много, свежих могил вокруг нет, да и склеп, про который я тебе говорил, неподалёку, так что в случае чего и укрыться есть где. Годится тебе такое? Я тебе провожатого выделю, покажет дорогу.

– Спасибо, Григорий Северьяныч, – поблагодарил я, – то, что и требуется. Кстати, как закончим, ты ту, что со мной придёт, можешь припугнуть слегка? Не совсем уж до смерти, но так, чтобы у неё и мысли не возникло сюда потом самой соваться?

– Ведьму-то? – оживился Погостник. – А вот это с большим моим удовольствием! Эх и пугану я её, впереди своего визга убегать будет! Кстати, кажется, прибыла она, чувствую я ведьмину кровь рядом. Сильная, не из простых будет. Ты уж поосторожнее с ней, Антоний, спиной лишний раз не поворачивайся.

– Буду иметь в виду, – кивнул я, направляясь к воротам, за которыми виднелись огни фар остановившегося автомобиля.

Когда я вышел за ворота, Годунова уже выбралась из машины и стояла, зябко кутаясь в лёгкое пальто.

– Доброго вечера, Софья, – я поцеловал протянутую ручку, – зря ты так налегке. Весна, конечно, уже в разгаре, но ночами по-прежнему очень прохладно. По себе заметил: простудиться проще простого, а оно тебе надо?

– Да, как-то я не рассчитала, – Годунова бросила на меня внимательный взгляд, словно оценивая моё состояние. – Где ты планируешь провести ритуал?

– Есть специальное место, – я жестом пригласил её пройти на территорию кладбища, – не волнуйся, местный Хозяин предупреждён о твоём визите. Не скажу, что он в восторге, но и препятствий чинить не станет, я с ним договорился.

Кивнув, Софья Арнольдовна прошла через ворота, прислушалась к своим ощущениям и направилась вслед за мной. Полупрозрачную тень, появившуюся на тропинке, она видеть не могла, в отличие от меня.

Прикомандированный к нам призрак привёл нас с Годуновой на относительно небольшую, метров сорок квадратных, площадку. Сбоку лежала стопка мраморных плит, вполне подходящая для того, чтобы разложить на ней всё необходимое для ритуала. Но сначала нужно было договориться с ведьмой.

– Слушай меня очень внимательно, Софья Арнольдовна, – сказал я, сбрасывая куртку и разминая мышцы рук и плечевого пояса, – если тебе есть, что сказать, лучше сделать это сейчас. Потому как если ты встрянешь с вопросом или как-то иначе заявишь о себе во время ритуала, я не смогу обещать тебе вообще ничего: ни того, что ты получишь нужную информацию, ни того, что с тобой не произойдёт ничего плохого. Так что лучше всё проговорить, так сказать, на берегу.

– Свои три вопроса я озвучила, – кивнула Софья, признавая за мной право распоряжаться, – в остальном всё на твоё усмотрение. Скажи, я буду видеть Аглаю?

– Нет, конечно, – я удивлённо посмотрел на неё, – не дано вам видеть тех, кто уже ушёл за Кромку. Ни видеть, ни слышать её ты не будешь. Но если ты сомневаешься в том, что я передам тебе её ответы слово в слово, нам лучше и не начинать.

Под конец я добавил в голос холода, чтобы Годунова поняла, что подобное недоверие для меня просто оскорбительно. Это не так, но ей-то зачем об этом знать, верно? Пусть чувствует себя немножечко виноватой – это в данной ситуации только хорошо.

– Я верю тебе, Антон, – подумав, согласилась Софья, – просто и ты меня пойми: я привыкла всё всегда держать под контролем.

– Да и держи себе на здоровье, – я равнодушно пожал плечами, – мне ваши ведьминские тайны не интересны абсолютно, мне своих девать некуда, так что я в данной ситуации выступаю исключительно в роли передатчика информации. А теперь отойди подальше, чтобы случайно не зацепило.

– Далеко? – уточнила Годунова, делая несколько шагов в сторону. – Так достаточно?

– Вполне, и на всякий случай повторяю: стоишь, молчишь, слушаешь, по возможности не двигаешься. Вопросы?

Годунова отрицательно качнула головой и, постелив шарф, устроилась на каких-то коробках, сложенных неподалёку.

Я же мысленно потянулся к Фреду, с которым заранее договорился о том, что он будет присутствовать на ритуале в своей истинной форме. Просто чтобы Софья не испытывала ненужных иллюзий по поводу того, с кем связалась. Вряд ли до сегодняшней ночи ей доводилось наблюдать за работой некроманта просто потому, что ко мне она точно не обращалась, а других некромантов поблизости нет.

Когда из-за надгробья неспешно выбралась адская гончая во всей своей своеобразной красоте и бросила на ведьму недвусмысленно заинтересованный взгляд, Годунова слегка побледнела. Интересно, она что, не знала, что у меня есть такая симпатичная зверушка? Но не зря я всю дорогу до Зареченска обдумывал план действий: Софья Арнольдовна даже не предполагала, что явление Фредерика – это только начало специально для неё срежиссированного представления.

Когда-то давно во время своего очередного вояжа по Испании я выиграл у одного старого мадридского вампира любопытное колечко, позволяющее создать и удержать в течение часа практически любую иллюзию. При этом силы нужно было влить совсем немного, остальное делал артефакт. Все эти годы кольцо валялось у меня без дела, а вчера я о нём вспомнил и решил, что вот теперь, пожалуй, настал его звёздный час.

Положив кольцо Аглаи в быстро начерченную пентаграмму и проделав прочие необходимые манипуляции, я отошёл немного в сторону и позволил мраку окутать меня с головы до ног, а потом начал лепить облик, любовно придуманный во время короткого путешествия в Зареченск. Через несколько минут образ зловещего некроманта был готов и, судя по совершенно обалдевшей морде Фредерика, удался он на славу.

Высокая фигура, больше всего напоминающая скелет, собранный из старых, изрядно погрызенных безжалостным временем костей, череп с сверкающими мертвенной зеленью глазницами, чешуйчатый хвост с жалом на конце, длинные чёрные когти, колышущийся при полном отсутствии ветра плащ, словно сотканный из мрака, и рога. Зачем я их добавил, я не знал, но почему-то мне показалось, что они будут смотреться достаточно органично.

«Какой фееричный бред! Это же надо было такое придумать! Даже жаль, что он абсолютно нефункционален, – раздался в моей рогатой голове голос Госпожи, и я услышал в нём нотки искреннего уважения. – Как с такими когтями чертить ритуальные фигуры? А рога зачем? А хвост? Откуда такие нездоровые фантазии, Антоний?!»

«Но согласись же, что эффектно, – я даже слегка обиделся за сотворённого мною монстра, – вон какой красавчик получился! А что до когтей, так мне-то не мешает, иллюзия же. Зато смотри, как ведьму растопырило, аж приятно!»

Действительно, выглядела Годунова достаточно жалко, я даже испытал нечто вроде разочарования: она, бледная до синевы, замерла на своём месте, словно загипнотизированная и только моргала, глядя на такого красивого меня.

– Ну-с, приступим, – рыкнул я и протянул когтистую длань к сторону кольца. – Ведьма Аглая, приди на мой зов и ответь на мои вопросы.

«А этот-то цирк зачем? – снова не выдержала Госпожа. – Достаточно же было мысленно позвать, а не устраивать целое представление…»

«Просто позвать – это неинтересно, – возразил я, – к тому же ту, что пришла, тоже надо дожимать. Потому как нечего путаться с аферистками и подсовывать мне проклятые кольца. Я такого не люблю».

«Ой, делай как знаешь, – фыркнула Госпожа, и я подумал, что в последнее время она в разговорах со мной стало очень эмоциональной, – и да, твои неожиданные поступки меня забавляют, Антоний, поэтому я позволяю и тебе, и себе чуть больше, чем обычно. Но смотри, не заиграйся! Получай свою ведьму, но ненадолго, как и договаривались…»

– Я жду тебя, Аглая! – рявкнул я, и с дерева неподалёку упало старое воронье гнездо. Это не было запланировано, но получилось очень эффектно.

– Я здесь… – прошелестело где-то неподалёку, и передо мной соткался прозрачный облик достаточно молодой и очень привлекательной женщины.