Не помню, кому принадлежит фраза о том, что утро добрым не бывает, но сказавший явно знал, что говорил! Ну вот как может быть добрым время суток, когда тебя, уставшего и опустошённого, словно окунают в ледяную воду. К счастью, всего лишь «словно», но всё равно приятного крайне мало.

«Хозяин, – монотонно бубнил кто-то внутри головы, – очнись, дело есть!»

Боги всемогущие, ну какое может быть дело, когда за окном едва рассвело?

– Рано же ещё! – попытался возмутиться я.

«Ванга подъехал к дому объекта», – сообщил голос в голове, и я сел на диване, ошалело тряся головой.

Как? Уже?! Это сколько же я провалялся?!

– Почему меня никто не разбудил раньше? – я лихорадочно стал одеваться, путаясь в рукавах и штанинах.

– Мы пробовали, но безрезультатно, – появившийся в зоне видимости Лёха протянул мне стакан и пояснил. – Это от деда микстура какая-то, он говорит, тебе сейчас в самый раз.

Я благодарно кивнул и, не раздумывая, залпом выпил пахнущий хвоей и лимоном напиток: раз Синегорский говорит, значит, так и есть. В голове моментально прояснилось, мысли перестали напоминать перепуганных мышей, мечущихся по подвалу, стоит хозяйке включить свет.

– Сколько я проспал?

– Почти сутки, – тут же ответил Лёха, ставя на стол передо мной большую чашку с чаем и тарелку с грубовато наструганными бутербродами. – Извини, за едой ещё рано идти, а вчерашнюю всю съели.

– Это я смутно помню, – признался я, вгрызаясь в бутерброд, – помню, что ты привёз пиццу и какие-то плюшки, мы поели, а потом… а вот потом – провал. Ничего вообще не отложилось.

– Ты поел и уснул там же, чуть ли не скамейке, – с улыбкой рассказал Лёха, – я тебя потом перетащил в комнату.

– Егор как?

– Нормально, – довольно ухмыльнулся помощник, – вставать ещё не рискует, но разговаривать пытается. Только я мало чего ему сказать могу, к тому же – будет правильнее, если ты ему сам всё объяснишь и расскажешь. Ну, мы так решили с мужиками…

– Это с Бизоном и дедом, что ли?

– Ну да, мы обсудили и подумали, что не станем опережать события, тебе виднее, что и как ему сказать.

– Спасибо, – поблагодарил я, по достоинству оценив деликатность и предусмотрительность помощников, – мне действительно лучше поговорить с ним самому, но сейчас никак не получится. Ванга приехал к дому Леночки – только что Карась сообщил – так что я сейчас отключусь, а потом по ситуации. Егору скажи, что мы с ним поговорим сразу, как только я смогу уделить ему достаточно времени. Он, конечно, балбес каких поискать, но не дурак, так что поймёт ситуацию правильно. И пусть набирается сил, впереди у него, да и у нас всех, очень непростые времена.

– Будет сделано, босс, – козырнул Лёха, – от нас что ещё требуется?

– Быть в зоне досягаемости, – подумав, определился я, – и запастись какой-нибудь едой. Не заказывай, а сам съезди, впрочем, чего я тебя учу, ты лучше меня знаешь, как соблюсти секретность. Если всё пойдёт так, как я предполагаю, то на какое-то время я смогу вернуться в реальность, но не надолго. А дальше всё будет зависеть от того, как быстро заказчик доберётся до места.

– А вдруг он не появится лично?

– Появится, – я не знал, откуда взялась эта уверенность, но даже не сомневался: неизвестный недоброжелатель непременно захочет лично встретиться со мной в последнем акте задуманного им спектакля. И кто я такой, чтобы мешать ему в этом? Но… всё же – кто? Джей? Карл? Людвиг?

– Тогда ладно, – легко согласился Лёха, – за едой сейчас метнусь, тут совсем неподалёку магазин есть, куплю чего-нибудь посытнее.

– Давай, – кивнул я и полностью сосредоточился на Карасе, который, привыкнув к своему новому шпионскому существованию, даже научился открываться, чтобы мне было легче сливаться с ним. Вот что значит – грамотная мотивация!

В качестве эксперимента я решил попробовать обойтись без кладбищенской земли: может быть, если призрак настроен на сотрудничество, она уже и не обязательна, особенно если слияние происходит не в первый раз?

Преодолев привычную лёгкую дурноту, которая неизбежно сопровождала внедрение в любое мёртвое сознание, я с глубоким удовлетворением понял, что вполне сносно вижу глазами Карася. О как… Сработало!

Надо будет чуть ли не в первую очередь учить Егора простеньким формам сотрудничества с мёртвыми. Хм… Надо же… Я впервые не почувствовал раздражения при мысли об ученике. Интересный эффект после вчерашней процедуры… Нужно будет потом подумать и обсудить этот любопытный момент с Фредериком. Впрочем, всё это – потом, сейчас нужно сконцентрироваться на более актуальных вещах.

Слился с Карасём я исключительно вовремя, так как буквально через пять минут Ванга вышел из неприметной светло-серой «короллы» с заляпанными грязью номерами и неспешно направился к нужному подъезду. Он остановился неподалёку и извлёк из кармана телефон, в котором стал что-то искать, недовольно морщась и ругаясь сквозь зубы. Я мысленно поаплодировал его актёрскому таланту, так как у постороннего человека не возникло бы даже тени сомнения в том, что мужик просто ищет в смартфоне не то адрес, не то номер телефона и не может найти. Картинка, которую можно наблюдать сплошь и рядом.

И тут как раз открылась дверь, выпустив на крыльцо Леночку, которая на несколько секунд зажмурилась, привыкая к яркому весеннему солнышку. Ванга, не отрываясь от телефона, дождался, пока девушка поравняется с ним, и что-то у неё спросил. Я велел Карасю подобраться поближе, но по возможности себя не обнаруживать.

–… никак не могу разобраться!

Хрипловатый голос киллера звучал слегка растерянно, да и сам он выглядел как угодно, только не угрожающе.

– Вам нужно свернуть вон там, – Леночка показала на угол, возле которого как раз и пристроилась «королла», – потом налево, а там через двор, как раз к «Сбербанку» и выйдете.

– Огромное спасибо, – поблагодарил Ванга, – а я то я в этих дворах совсем запутался.

– Бывает… Пойдёмте, я вам покажу, куда идти.

– Спасибо, – киллер прижал руку к сердцу, – вы не только красивая, но ещё и очень добрая девушка!

Леночка улыбнулась и, звонко постукивая каблучками, направилась в сторону площадки, на которой обычно останавливались таксисты, чтобы не перегораживать двор. Естественно, пройти ей было нужно мимо машины Ванги, который наверняка заранее всё просчитал и выверил буквально до секунды.

Как только они дошли до машины, идущий рядом с девушкой Ванга сделал неуловимое движение, и Леночка буквально осела ему на руки, но со стороны выглядело так, словно она просто остановилась. Как в общем-то достаточно невысокий и худощавый Ванга смог удержать её одной рукой, наверное, навсегда останется для меня загадкой.

Второй рукой киллер открыл дверь машины и «помог» девушке сесть на заднее сидение. Со стороны же всё выглядело так, словно Леночка сама села в автомобиль.

Ванга совершенно спокойно сел в машину и вскоре уже вырулил на проспект, двигаясь спокойно и не нарушая правил дорожного движения. Леночка сидела с закрытыми глазами, привалившись плечом к дверце, но дышала ровно, хотя и медленно.

– Не знаю, слышишь ты меня сейчас или нет, – неожиданно проговорил Ванга, не отрывая взгляда от дороги, – но что-то мне подсказывает, что слышишь. Так вот… Чтобы ты не нервничал: я нажал на нужную точку, даже не колол ничего. Повторюсь: мне война с тобой ни к чему. Бывают такие противники, с которыми и договориться не позорно. Думаю, ты уже догадался, куда я её везу, так что до встречи.

«Коснись его, только не пугай, осторожно, чисто намекнуть», – велел я Карасю и почти тут же увидел, как уголок рта Ванги дрогнул в кривоватой усмешке: киллер правильно расшифровал мой ответ.

После того, как «королла» выбралась на федеральную трассу и, существенно прибавив скорость, понеслась в сторону Зареченска, я ещё раз проинструктировал Карася и вышел из его сознания.

– Уф, – выдохнул я, потирая виски, – полцарства за чашку крепкого кофе!

– Сейчас сварю, – поднялся с дивана Лёха, откладывая смартфон и вынимая наушник, – я тут ещё вчера нашёл турку, а сегодня купил кофе, правда, молотый, так как кофемолки, сколько не искал, не обнаружил.

– А молока?

– И молока, – фыркнул Лёха, – я же помню, что ты чёрный не слишком уважаешь. Какие новости?

– Цены тебе, Лёха, нет, – совершенно искренне высказался я, – новости следующие… Ванга усыпил нашу девочку, я полагаю, используя что-то из техники восточных единоборств, тех, которым не учат ни в одной секции, зато обучают в ряде известных организаций. Это, конечно, проливает определённый свет на прошлое нашего приятеля Ванги, но мы люди вежливые и копаться в его прошлом не станем, у нас своих забот немерено.

– Если он уже выехал из города, то до Зареченска доберётся часа за полтора, от силы – два, – начал рассуждать вслух Лёха, засыпая в турку кофе и ставя её на старую газовую плиту, – значит, у тебя немногим больше часа. К Егору пойдёшь? Он про тебя уже спрашивал.

– Пожалуй, как раз успею, – согласился я, – только вот чашку с кофе возьму.

– Давай, а я пока пельмешек сварю. Будешь?

И как-то так по-домашнему это прозвучало, что у меня заныло где-то там, где у нормальных людей располагается сердце. Я попробовал на секунду представить себе жизнь, в которой кроме Фреда снова никого не будет, и понял, что меня подобное уже категорически не устроит. Я незаметно привык к тому, что мне нужно о ком-то заботиться, беспокоиться, и, что намного удивительнее, к тому, что кто-то заботится обо мне.

Покачав головой, я отправил Лёху варить пельмени, а сам спустился в подвал, где на диване лежал бледный, но вполне живой Егор.

Увидев меня, он дёрнулся было в попытке встать, но поморщился и откинулся на подушку, которую кто-то заботливый подсунул ему под спину. Хотя что значит «кто-то»… Лёха, разумеется: тут кроме нас с ним никого нет.

– Лежи, – махнул я рукой и устроился на стуле рядом с диваном, – как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – с трудом разлепив сухие губы, ответил парень, – что это было, учитель?

– Что ты помнишь?

– Ничего конкретного, – глядя куда-то мимо меня, задумчиво ответил ученик, – после того как вы уехали, я немного почитал, а потом мне стало хуже, и я словно провалился в какой-то туман. Но не такой, как в Сумраке или на Кромке, те я бы узнал. Этот был какой-то холодный, липкий, он словно вытягивал из меня последние силы, и мне нечего было ему противопоставить…

Тут он перевёл дыхание и облизнул сухие губы, но от воды, которую я ему предложил, отказался.

– И в этом тумане я даже не ходил, а словно парил, и мне то хотелось остаться в нём, то мучительно тянуло уйти, а вокруг как в калейдоскопе, крутились всякие картинки, я даже не успевал рассмотреть, что они показывали. Они так быстро сменяли друг друга, что у меня закружилась голова…

Егор таки взял у меня стакан с водой и сделал несколько глотков, пролив половину на футболку.

– А потом я почувствовал боль, такую сильную, что кроме неё вокруг ничего не осталось, она словно вытеснила вообще всё, что меня окружало до этого. Мне казалось, что меня разрывают на сотни кусков, что я сейчас просто умру, потому что пережить такое просто невозможно. Потом сквозь боль я словно услышал голос… отца, – тут Егор открыл глаза и прямо посмотрел на меня, – он велел мне идти, несмотря ни на что. И я пошёл… Мне казалось, что я иду по раскалённым углям, и я только удивлялся, что мои ноги ещё в состоянии двигаться. А внутри словно всё кромсали ножами, но я шёл… потому что так велел отец. Вы же сказали, учитель, что он должен мной гордиться. И я шёл… а потом провалился в темноту, и там боль постепенно прошла, а затем я уснул… Что это было, учитель?

Я слушал парня очень внимательно и вспоминал себя: когда-то давно, так давно, что я уже и не помню точной даты, то же самое пережил я сам, когда Димитриос решил, что я уже готов принять своё новое существование.

– То, что ты чувствовал, – усилием воли прогнав воспоминания, проговорил я, – это процесс перерождения. Говорят, рождаясь, человек испытывает боль… Наверное, никто точно этого не помнит… Вчера ты умирал, Егор, и мне нужно было решить, что делать: можно было откачать из тебя немного моей силы, и тогда ты – если бы выжил, конечно – мог бы стать хорошим колдуном. А можно было поступить наоборот – влить в тебя силу смерти, чтобы, пройдя по самому краю, ты возродился, но уже не человеком, а некромантом. И я сделал выбор за тебя.

Егор молча перевёл взгляд на свою забинтованную руку.

– Я теперь….

– Ты теперь будущий некромант, Егор, – твёрдо сказал я, – прости, но обратного пути для тебя больше нет. И да… ты больше не человек, хотя пока человеческого в тебе очень много. Процесс формирования истинного некроманта очень длительный, пройдёт не один десяток лет прежде чем я смогу отпустить тебя в свободное плавание.

– Я… Наверное, я рад, учитель, – он неуверенно улыбнулся, – это ведь то, чего я хотел, правда? Просто вы не очень были рады ученику… Ну а потом… Я сам виноват, и всё, что вы тогда сказали, хоть и обидная для меня, но правда. Я постараюсь оправдать, честно…

– Вот и хорошо, – терпеть не могу все эти душеспасительные разговоры, поэтому я потрепал мальчишку по плечу и поднялся на ноги. – У меня сейчас есть дела, а потом нам с тобой надо будет совершить один визит. Ты как – справишься?

– Если далеко пешком идти не надо, то, думаю, справлюсь, – Егор кивнул и, помолчав, уже когда я закрывал дверь, сказал. – Спасибо, учитель, вы не пожалеете.