Джейн испуганно ахнула, заметив, в каком виде предстал Леджер: на губе кровь, все руки в синяках, мятая одежда. Она слышала шум из дальней спальни, но и подумать не могла, что Бёрнс и Джеймисон — лучшие друзья — устроят потасовку.
— Что там по новостям? — будничным тоном спросил Леджер, старательно делая вид, что у него все отлично. Только когда он опускался на диван рядом с профессором, невольно скривился от боли и схватился за бок.
Мистер Рамзи, поглощенный услышанным и своими догадками, даже не обратил внимания на состояние Бёрнса. Вскочив на ноги и забегав по гостиной, он выпалил:
— Кристиан Эшбёрн готовит миру нечто чудовищное!
Леджер удивленно приподнял брови и взъерошил непослушные волосы.
— Он призвал всех протестующих одуматься, — добавила Эм-Джей, чувствуя на себе взгляд Леджера. — Но если же они не успокоятся…
— Он пообещал стереть их дома с лица земли, — выпалил профессор, и его светлые глаза восхищенно блеснули за стеклами очков. — Без всякого оружия! Эшбёрн всерьез заявил, что он один — спасение для всего человечества, и тот, кто не пойдет за ним и не разделит его взгляды, будет уничтожен карой небесной!
— Должно быть, его считают психом, — пробормотал Леджер.
— А вот и нет, — ткнул профессор пальцем в экран телевизора. — Только что показывали фанатиков в черных балахонах, призывающих покориться Кристиану Эшбёрну. Они болтают об уже известном нам пророчестве, да что там — теперь о нем знает весь мир!
— И весь мир узнал, что Кристианов шесть, — тоже поднявшись с дивана, добавила Эм-Джей. — Я была права. Шесть ипостасей… Он — не один человек. Это близнецы.
— Как вы узнали об этом? — спросил Леджер, переводя взгляд с профессора на Джейн.
— Он произнес обращение к народам.
— Они произнесли, — кашлянув, уточнил мистер Рамзи. — И они говорили одновременно. В унисон. Это… впечатляет, правда, Мэри-Джейн?
Леджеру были хорошо известны излюбленные приемы папаши Нэйта, но приходилось делать вид, что все эти новости он слышит впервые. Очередная ложь… Это грызло Леджера, но сейчас было не самое лучшее время, чтобы вскрывать все карты. Он успокаивал себя тем, что уже совсем скоро сможет все рассказать Эм-Джей. А главное — спасти ее…
— Некоторые уже называют Эшбёрна мессией, — задумчиво добавила Джейн, тоже начиная мерить шагами гостиную. — Другие же, напротив, готовы разорвать его голыми руками, считая демоном или умалишенным.
— Его поддержали некоторые богатые семьи, в том числе в Англии. Королевская семья пока держит нейтралитет, призывая народ сохранять спокойствие.
— Ясненько, — протянул Ледж. — Отделываются стандартными фразами и пытаются усидеть на двух стульях.
— Мало кто понимает, что вообще произошло, — вздохнула Эм-Джей. — Люди напуганы и не знают, чего им ждать. Теперь новый правитель обещает всем инакомыслящим неминуемую смерть! Как же тут не быть протестам? Они возникнут хотя бы из того же страха перед неизвестным, ведь стоило ему произнести свою речь, как в Стамбуле случилось сильнейшее землетрясение, а Флоренцию затопило! Все, как и говорилось в пророчестве…
— В общем, речь Эшбёрна свелась к одной простой истине — сидите тихо и не мешайте мне править? — хмыкнув, спросил Леджер.
— Типа того, — пробормотала Мэри-Джейн. — Как же ему удалось стать властелином мира?
— Деньги, — пожал плечами Бёрнс.
— Деньги, связи и знания, которые недоступны массам, — протянул профессор Рамзи. — Массы… Мне никогда не нравилось это слово, обезличивающее каждого человека на Земле. Но правда в том, что обыватели не задумываются о скрытом на страницах истории могуществе, потому что гонятся за простыми удовольствиями и необходимым комфортом. А вот те, у кого есть все и даже сверх этого, обращают свой взгляд на иные вопросы. Знавал я тех, кто устраивал из своих особняков целый реликварий, надеясь хотя бы так прикоснуться к истории и получить пусть даже частичку величия и тайных знаний. Поверьте, в мире столько необъяснимого и волшебного, если угодно, что не хватит и жизни, чтобы разгадать эти загадки. И, честно сказать, я всегда чувствовал, что настанет день, когда нечто удивительное, пусть и ужасающее, явит себя миру.
— Считаете, нам повезло? — нервно хохотнул Бёрнс, прижав локоть к ребрам и на миг закусив губу от боли.
— Глобальные изменения несут с собой огромные жертвы. Нам повезло стать свидетелями необыкновенного явления, но что ждет нас дальше? Ответ на этот вопрос мы так или иначе узнаем, мистер Бёрнс. Каждый из нас в свое время.
Эм-Джей прошла в первую попавшуюся спальню, оказавшуюся крохотным закутком, но довольно уютным: постель заправлена стеганым бежево-розовым одеялом, на подоконнике зеленел мандарин в белом горшке на деревянных ножках, а в углу стоял компактный деревянный стеллаж для вещей, которых у Эм-Джей было совсем немного.
Позади раздались тихие шаги, а затем дверь закрылась, и послышался сухой щелчок замка.
Джейн обернулась, а Леджер, поставив на постель уже знакомый чемоданчик для оказания первой помощи, улыбнулся уголками губ и пояснил:
— Это чтобы никто внезапно не зашел… Тебе нужно раздеться до пояса.
— Не слишком ли часто ты меня раздеваешь? — выгнув бровь, спросила Джейн, собирая тяжелые волосы в объемный пучок.
— Я пока еще к этому не приступал, — расплываясь в улыбке, ответил Леджер, и тотчас в груди Эм-Джей стало невыносимо щекотно — так, будто бы она упала в бездонную синеву его глаз.
Не сразу, но она отвела взгляд, позволив себе насладиться этим падением еще пару секунд. Как же яростно она уверяла себя все это время, что ей нет до него дела. Но сломалась в тот момент, когда встретила его на улице около ресторана, и он укутал ее в свою толстовку.
— Что случилось? — тихо произнесла Джейн, подходя ближе и кивком головы указывая на разбитую губу Бёрнса.
— Ерунда.
— Вы с Нэйтом поссорились?
Леджер услышал вопрос, но ему не хотелось отвечать. Не хотелось говорить. Он смотрел то на губы Эм-Джей, то в ее глаза. Он всем телом ощущал их уединенность в этой крошечной комнате, где были только они вдвоем, совсем рядом — можно протянуть руку и коснуться ее лица. И Леджер именно так и поступил. Его ладонь легла на ее шею, пальцы зарылись в волосы, и он уткнулся лбом в лоб Джейн.
У нее мгновенно перехватило дыхание, а тело — теперь уже не осталось никаких сомнений — так остро отреагировало на его близость, что перед глазами все поплыло. Она прикрыла веки, боясь шевельнуться, боясь сделать что-нибудь не то. Но когда губы Леджера коснулись ее губ невесомо и трепетно, она поняла, что именно этого так сильно хотела все это время.
Одна ладонь Леджера легла на талию Эм-Джей, а вторая — еще глубже зарылась в шоколадные волосы, отчего пряди, собранные в пучок, рассыпались по плечам. Мэри-Джейн было все равно. Она полностью растворялась в кратких нежных поцелуях, которые дарил ей Леджер. Она хотела еще — глубже, грубее, дольше.
Но все закончилось так же внезапно, как началось. В холле что-то грохнуло, а затем раздалось сдавленное ругательство Эда. Эм-Джей вздрогнула, а Ледж пробормотал что-то неразборчивое и нехотя отстранился. Он смотрел на припухшие от его поцелуев губы Эм-Джей и не мог отвести от них взгляда. Все, что случилось в эти мгновения, было самым лучшим, что когда-либо дарила ему судьба.
— Займемся… медицинскими процедурами? — немного смущенно улыбаясь, спросил Бёрнс, взъерошивая волосы и пятясь к постели, где стоял чемоданчик. — Джейн, бюстгальтер тоже придется снять, чтобы я…
— Я его не надела. Он давит на шов, — перебила она, отворачиваясь и пытаясь снять футболку, но вытянуть руку вверх оказалось не так-то просто.
— О… понятно, — чувствуя, как неистово забилось сердце, пробормотал Ледж. Все то время, что Джейн была рядом, он пытался бороться с темной стороной своей души. Его разрывало на части из-за противоречивых ощущений: ему хотелось быть с ней нежным и заботливым, но в то же время он едва ли не сходил с ума от грязных фантазий о них вдвоем. — Тебе помочь?
Но Джейн уже справилась с футболкой и теперь стояла к нему спиной, снова собирая волосы в пучок. Взгляд Бёрнса скользнул по ее коже, остановившись на повязке, которую он вскоре снял. Глазам его предстал довольно ровный шов и фиолетовый кровоподтек на почти прозрачной коже Мэри-Джейн.
Пока Леджер обрабатывал рану, Эм-Джей пыталась справиться с головокружением после их поцелуя.
Она нравится ему. Теперь Джейн окончательно в этом убедилась. Она нравится ему, и от этого на душе стало тепло и… радостно. Мир рушился, а она влюбилась…
А между тем пальцы Леджера скользнули по ребрам Мэри-Джейн, словно по струнам. Она замерла на полувдохе, а затем почувствовала легкий укол в плечо.
— Больно? — спросил Леджер и тут же, не дожидаясь ответа, поцеловал ее в макушку. — Сейчас все пройдет.
— Леджер…
Мэри-Джейн совсем забыла, что не одета, и резко повернулась к нему. Он невольно опустил взгляд на ее грудь и рвано выдохнул. Притянув ее к себе и вновь поцеловав в макушку, он сдавленно произнес:
— Я признался Нэйту, что подставил тебя тогда. Прости, Джейн. Прости, что тебе пришлось выслушивать его обвинения.
Он боялся, что она вырвется из его объятий, что вновь вспомнит тот вечер и упрекнет в аморальном поступке, но Джейн вдруг обняла его и прижалась щекой к его плечу. Он гладил ее обнаженную кожу, целовал то в висок, то в волосы и все просил прощения, пока она не подняла голову и не поцеловала его в губы, приподнимаясь на носочках.
В этот миг перед глазами Леджера взорвались все салюты и фейерверки мира. Он ужасно хотел поверить в то, что только что случилось, и безумно желал остаться в этом моменте навсегда.
— Джейн, — простонал он и сам набросился на ее губы, углубляя поцелуй, сталкиваясь с ее языком и вжимая ее тело в свое.
В дверь постучали. Профессор звал на ужин, и Джейн отпрянула, а затем потянулась к серой футболке. Леджер помог ей одеться и, решив быть честным, насколько это пока было возможно, признался:
— Нэйт не знает об участии отца в том, что случилось тогда… И я не сказал ему.
— Но как тогда ты объяснил Нэйту, что сделал? — удивилась Эм-Джей.
Леджер защелкнул замки чемоданчика и ответил:
— Я сказал ему правду. Я признался, что люблю тебя, Джейн.
Эд раздобыл на ужин две сырные пиццы, мясную нарезку и кекс с сухофруктами, покрытый плотной сахарной глазурью. Эм-Джей задумчиво жевала пиццу, а профессор Рамзи, умудряясь быстро проглатывать мясо и тесто с сыром, вот уже пять минут вел рассуждения о значимости торквеса для Кернунна.
— Будучи людьми разумными, мы не можем утверждать, что шейное кольцо и впрямь обладает некой силой, которой одарит своего владельца, — говорил он, запивая ужин приготовленным Эм-Джей чаем. — Однако, сдается мне, что торквес как минимум является для Эшбёрна символом собственного могущества. Взять хоть масонов! Вся их деятельность построена на символизме. Наверняка каждый из вас знает о всевидящем оке или оке провидения — напоминании о том, что бог следит за всеми. А буква «G»? Отсылка к важнейшей науке геометрии или же к богу. Присутствие акации на значимых для масонов предметах символизирует бессмертие души. Да что там масоны! — входя во вкус, чуть громче произнес мистер Рамзи. — Вспомните Орден Восточных тамплиеров, которые славились любовью к эзотерическим практикам и магии!
— Считаете, что Кристиан Эшбёрн может быть последователем одного из подобных обществ? — спросила Эм-Джей.
Никто из парней отчего-то не участвовал в беседе. Нэйт хмуро пялился в стакан с виски, Леджер задумчиво смотрел в пространство, а Эд сосредоточился на еде. За все время их совместного путешествия они ни разу не проявили особенного интереса к загадочной персоне Эшбёрна. Нэйт, впрочем, кое-что знал о новом правителе, но ему как будто было совсем неинтересно хоть немного поразмышлять об источнике его власти.
— В том и дело, Мэри-Джейн, — взмахнув ладонью, оживленно ответил профессор. — Я не припомню ничего подобного тому, что происходит сейчас. Эшбёрн считает себя Кернунном. Но почему именно им? Почему именно кельтским рогатым богом, а не кем-то еще? Он многие годы искал торквес и делал это с такой решимостью, как будто точно знал, что эта вещь принадлежит только ему.
— Может быть, он попросту сумасшедший? — пробормотала Эм-Джей. — Нашел где-то то самое предсказание и поверил в то, что именно он — пристанище души Кернунна. К тому же кое-что в пророчестве и правда словно сказано о нем — шесть ипостасей… Шесть близнецов.
Леджер перевел взгляд на Джейн и тотчас опустил его. Сделал глоток обжигающего виски и машинально коснулся пальцами распятия на шее.
— Как вы думаете, — обращаясь больше к профессору, чем к остальным спросила Мэри-Джейн, — если нам удастся заполучить торквес и спрятать его от Эшбёрна, что может случиться? Не канет же новый правитель в небытие в самом-то деле!
— Разумеется, нет, — покачал головой мистер Рамзи. — Но я боюсь не его гнева, а его осведомленности. — Они с Джейн переглянулись, и Рид продолжил: — Боюсь, что люди Эшбёрна тоже могут вычислить возможное место, где все эти годы был сокрыт торквес.
Ужин уже закончился, и профессор первым скрылся в крошечной спальне, по пути сняв очки и сонно потерев усталые глаза. Эм-Джей мыла чашки, и Нэйт, воспользовавшись тем, что Эд скрылся в ванной, довольно грубо остановил Леджера, направлявшегося в одну из комнат.
— Не лезь к ней, — выпалил он, продолжая удерживать тяжелую ладонь на плече друга. Джеймисон говорил тихо, но твердо, а Леджер с силой сжал кулаки, глядя в разноцветные глаза, полные боли. — Ты говоришь, что ей нельзя быть с таким, как я, но ты не лучше, Леджер. Думаешь, нацепил на себя крест и теперь святой? Это так не работает.
— Я знаю, как это работает, — процедил Бёрнс, отпихнув руку друга. — И все свои грехи я тоже знаю, Нэйт. А вот ты, похоже, забыл, что у тебя есть невеста.
— Главное, чтобы ты не забыл о том, зачем мы вообще потащились в эту «экспедицию», — угрожающе прорычал Нэйт. — Все эти дни мы обманываем Эм-Джей и продолжим это делать, пока не найдем торквес. И как ты поступишь, когда придет время отобрать его у профессора и Мэри-Джейн? Что молчишь? Я с удовольствием посмотрю, как ты лично выхватишь кольцо из ее рук и бросишь их на том богом забытом островке. В какой момент кончится твоя любовь, Леджер? Когда ты наконец затащишь Джейн в постель? Тогда все и завершится, я прав?
— Завали, Нэйт, — хрипло произнес Бёрнс, делая шаг в сторону. — Я был честен с тобой сегодня, но больше не собираюсь обсуждать мои чувства к ней. Это только между мной и самой Мэри-Джейн. И исповедоваться перед тобой я не стану.
— Между вами ничего нет, Леджер. Запомни это. И запомни еще кое-что: для нас с тобой важен только торквес и ничего больше.
Мэри-Джейн хмуро покосилась на лучших друзей, тихо о чем-то беседовавших. Впрочем, эта беседа больше походила на рык настороженных хищников, по воле судьбы повстречавших друг друга в лесной чаще.
Она невольно коснулась губ кончиками пальцев, вспоминая поцелуй с Леджером. И хотя Джейн сама себе призналась в том, что отныне будет делать то, что хочет, чтобы быть счастливой, но теплые чувства к Нэйту не позволяли ей в его присутствии смотреть на Леджера так, как когда-то она смотрела на самого Нэйта. Она любила его, но уже не так, как раньше. Может быть, на трансформацию ее чувств повлияло и то, что она видела его с невестой… Видела его с другой. И в тот момент пришло окончательное осознание того, что у Нэйта совсем иная жизнь, где самой Эм-Джей уже не было места.
Она покрутила в пальцах прозрачный стакан, почти наполовину заполненный водой, и тяжело вздохнула. Допив жидкость, Эм-Джей помыла бокал и поставила его на пробковую подставку. И только в тот момент она поняла, как сильно устала. Бросив взгляд на присоединившегося к друзьям Эда, она тихонько выскользнула из гостиной и скрылась в крошечной спальне.