Нэйт обещал Эм-Джей, что они поговорят, и он правда так много хотел сказать ей, но почему-то сейчас, глядя в ее глаза, он молчит. И не знает, что нужно говорить. Что он не знает, каково это — любить кого-то другого? Потому что все это время любил только ее… Или, может быть, признаться, что понятия не имеет, могут ли они быть вместе?

Но внезапно, словно удар молнии, его пронзило осознание…

«Все мои чувства к тебе были искренними. Каждая минута, каждое мгновение вместе — это все стоило того. Это было самое настоящее волшебство», — так сказала ему Джейн. Не значило ли это, что она…

— Ты не хочешь быть со мной, — выпалил Нэйт, чувствуя, как к вискам устремился жар словно от самого сердца. — Тебе это больше не нужно. Тот парень все же что-то значил для тебя. Ты снова меня обманула!

Мэри-Джейн округлила глаза, а затем нахмурилась.

— Нэйт, послушай…

— Нет! Хватит! — Злость накатила с такой силой, что захотелось немедленно кого-нибудь задушить. Джеймисон сжал кулаки и уставился в сторону, лишь бы не смотреть на Мэри-Джейн. Стало тошно. И от нее, и от самого себя. Он ведь сам понимал, что им лучше остаться порознь. Каждому из них так будет лучше. Но осознание того, что девушка, которая так много значила для него, уже не чувствует к нему и доли того, что до сих пор осталось в его сердце, оказалось сродни пули в голову. — Как же меня бесит все это! Бесит, что ты снова появилась в моей жизни. Я с самого начала уговаривал профессора избавиться от тебя.

Нэйт надеялся, что Эм-Джей сейчас скрутило от яда, которым были пропитаны его слова; что ей так же больно и плохо, как ему; что ее разрывает на части от чувств, совсем как его сейчас.

Она и правда побледнела, но глаза ее оставались сухими.

— Мне жаль. Мне правда очень жаль, Нэйт, — едва слышно произнесла она, убирая челку с глаз. — Ты не представляешь, как дорог мне. По-прежнему! И я искренне хочу, чтобы ты был счастлив, — прошептала она.

— Замолчи, Эм-Джей. Хватит строить из себя святошу! — он сорвался на рык и сделал к ней шаг. — Кто бы мог подумать, что ты окажешься такой двуличной стервой.

Выплюнув это, Нэйт развернулся и бросился к пикапу, совершенно не замечая напряженного взгляда Леджера.

Эм-Джей тоже быстро направилась к машине, хмурясь и до боли сжимая зубы. Ей уже осточертели нападки Нэйта и этот его обвиняющий взгляд. Как же хотелось крикнуть ему в лицо, что она никогда его не предавала, только разве он поверит?

Она упала на заднее сиденье и резко захлопнула дверцу, отворачиваясь от Нэйта.

Тяжело выдохнув, Джейн с силой зажмурилась. Кого она обманывала? Она ведь могла бы рассказать ему все о той ночи. Прямо сейчас. Прямо в этой машине, в присутствии профессора и Леджера.

«Все из-за него. Чертов Бёрнс!» — мысленно кричала Эм-Джей, а затем распахнула глаза и столкнулась со взглядом голубых глаз в отражении бокового зеркала.

Сердце Эм-Джей заскакало в груди, как безумное, словно она пробежала пару миль, спасаясь от погони. Только от себя не убежишь.

Это правда. Все из-за него. Она не может больше быть с Нэйтом из-за Леджера. Только дело не в том, что он подставил ее, а в том, что ее тянуло к нему, и игнорировать это стало уже невозможно.

Она пыталась отрицать это, и все же с ужасом понимала, что влюбляется. И не в того, в кого, казалось бы, должна. Не в человека, с которым была счастлива, пусть и не так уж долго. Она влюблялась в Леджера, и это было неизбежно. Прежде он не позволял ей узнать себя. Он избегал встреч, а если они и виделись, то он не вел с ней долгих разговоров. И теперь, покрываясь колючими мурашками, Эм-Джей думала — а что случилось бы тогда, в прошлом, если бы Леджер чаще был рядом? Действительно ли она осталась бы с Нэйтом?

Одни только подобные мысли казались ей предательством. И она в панике прятала их поглубже в сознание, отгоняла от себя, как туманящий разум дым. Но это было раньше, а сегодня все иначе.

С Нэйтом ей было так хорошо, как не было больше ни с кем ни до, ни после. И чувства ее были искренними. Но Леджер… Он всегда ускользал от нее, время от времени появляясь, чтобы выбить из равновесия, чтобы заставить думать о нем и о том, почему он ее избегает.

Можно было бы назвать эти мысли чушью, но почему тогда каждый раз, когда они остаются вдвоем, ее сердце и разум так ярко реагируют на его появление, что Эм-Джей едва удается сохранять контроль? Рядом с Леджером она чувствует то, что не должна бы… Но больше нет сил притворяться, больше нет сил жить так, как удобно другим, вечно быть хорошей и понимающей. Хочется быть счастливой. Хочется того, кого она не должна хотеть. Нэйт все еще родной для нее человек, и по-другому быть не может. Но в эти секунды, сидя на заднем сиденье пикапа, Джейн призналась самой себе, что не хочет возвращать то, что было у них с Нэйтом. Это было прекрасно, но это закончилось. И началось что-то другое, что, возможно, должно было случиться с самого начала, только вот судьба любит жестокие игры и иногда ведет к нужному обманной тропой.

Может быть, ничего не получится. Может быть, все это глупости, и Леджер снова ее обманет. Пусть даже после этого она сломается. Так ли уж это важно теперь, когда никто не знает, что станет с нашим миром завтра? Джейн просто хотела хоть немного пожить так, как подсказывало ей сердце, хоть раз сделать то, что хотелось ей самой, а не кому-то другому. Ей надоело быть удобной для всех, делать то, что от нее ожидают, подавлять собственные эмоции, прятаться от своих желаний. И пусть кто-то ее осудит или разочаруется в ней… Только она одна знает, что может сделать ее счастливой.

Эм-Джей понимала, что именно стало точкой невозврата.

Это их с Леджером поцелуй, которого не должно было быть.

А между тем пикап, словно настороженная огромная кошка, крался по узким улочкам маленького городка. Уже стемнело, и все дома казались странно похожими друг на друга. В некоторых палисадниках угадывались неухоженные заросли, которые услужливо скрывали кривые тени, с каждой минутой захватывавшие все больше пространства вокруг. Стекла в машине были опущены, и до всех, кто сидел в салоне, доносился приглушенный истеричный крик голодных чаек и соленый запах морских вод. На самом деле туристы недаром облюбовали Обан. В этом приморском городке было чем заняться: отправиться на морскую прогулку, посетить местный Колизей, полюбоваться подводными обитателями, насладиться свежайшими морепродуктами или продегустировать местные крепкие напитки. Однако Эм-Джей и ее спутникам все это было недоступно. Они держались окраины со старыми постройками и ржавыми автомобилями у обочин, видели тусклый свет в окнах и даже приметили несколько плакатов с одинаковыми надписями: «МЫ ПРОТИВ НОВОЙ ВЛАСТИ!»

Профессор Рамзи, разглядывая очередной плакат, довольно хмыкнул:

— Как я и говорил — народ хочет иметь право голоса.

— Приехали, — сообщил Леджер, остановившись около одноэтажного дома, выкрашенного голубой краской. — Эд все уладил и оплатил проживание. Ключи от двери в цветочном горшке справа от входа.

Нэйт первым покинул автомобиль и первым вошел в их временное жилище. Джейн проводила его задумчивым взглядом, а спустя пару мгновений поняла, что Леджер все это время неотрывно следил за ней. Поймав ее взгляд, он быстро спросил:

— Все в норме?

— Сомневаюсь, — проворчала она и схватила свой рюкзак, но Бёрнс мгновенно вырвал его из ее рук.

— Я понесу, не беспокойся.

— Тогда уж и мои вещички прихватите, мистер Бёрнс, — прокряхтел профессор Рамзи и взялся за локоть Эм-Джей. — Идем, милая. Долгие поездки стали меня утомлять. Чертова старость.

Они направились по мощеной камнем дорожке в сторону дома, а Ледж, провожая взглядом фигурку Эм-Джей, понял, что дальше так продолжаться не может. Что он там говорил? Что хочет быть настоящим с ней? Тогда стоило покончить хотя бы с одной ложью.

Закрыв пикап, он прошел в дом, сбросил все вещи на диван в просторной гостиной и отправился на поиски Нэйта.

Друг нашелся в одной из спален с уютной лоджией. Именно на ней и устроился Нэйт, заняв одно из плетеных кресел. В одной руке сигарета, в другой — телефон.

— Нужно поговорить, — выпалил Леджер, решив не тянуть резину.

— Последнее время разговоры приносят мне одно разочарование, — пробормотал друг, делая долгую затяжку.

Леджер прошелся по деревянному полу лоджии и замер около Нэйта, привалившись плечом к стене. А Нэйт, стряхнув пепел в стоявший на стеклянном столике стакан, вдруг добавил:

— Она не хочет быть со мной, представляешь? Правда не хочет.

У Леджера перехватило дыхание. Он переступил с ноги на ногу и хрипло переспросил:

— Что?

Нэйт криво усмехнулся и устало потер висок ладонью.

— Все закончилось, Ледж. Она правда мне изменила. Мэри-Джейн… Моя Мэри-Джейн… Ее нет. И была ли она вообще когда-нибудь? Может быть, я просто ее придумал? Весь этот образ… Все было не так, — бормотал он. — Она меня обманывала. Каждый день. Каждый гребаный день, что мы были вместе.

— Это неправда.

Нэйт покачал головой и снова затянулся. Выпустив дым, он бросил:

— Не нужно ее выгораживать. Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Джейн никогда тебе не изменяла, — тихо, но твердо произнес Леджер, чувствуя, как тело невольно напряглось. Надеяться на мирный исход разговора не приходилось, но Бёрнс примерно представлял, что именно его ждет — бешенство и ярость Нэйта.

Друг медленно поднял голову, и разноцветные глаза жадно впились в лицо Леджера.

— Что ты несешь?

Бёрнс провел ладонью по непослушным волосам, но заставил себя смотреть прямо в глаза друга. Он боялся этого разговора, но в то же время жаждал его. Леджер обещал себе защищать Эм-Джей, и сейчас наступил тот самый момент, когда следовало это сделать, ведь Нэйт в своей ненависти зашел слишком далеко.

— Джейн никогда не стала бы предавать тебя, Нэйт, и ты знаешь это даже лучше меня. Ты знал это с самого начала, но поверил не своему сердцу, а своим глазам. Хотя уж тебе-то хорошо известно, что подстроить можно все, что угодно.

Пока Леджер говорил все это, с лица Нэйта сошли все краски, и из глаз исчезла злоба, уступив место растерянности и тревоге. Бёрнсу стало до ужаса жаль друга, но кто-то должен был разорвать паутину лжи, сковавшую их троих. Он хорошо понимал, что последует за признанием, но готов был понести наказание, потому что и правда заслужил его. Наверное, Леджер даже желал этого, надеясь таким образом хоть частично искупить свои грехи.

Не позволяя Нэйту опомниться, Бёрнс продолжил, сцепив ладони в кулаки:

— Ты рассказал мне, что прилетишь раньше, и я пришел к Джейн той ночью и притащил с собой того мудака, с которым ты якобы застал ее, неожиданно вернувшись после рождественских каникул. Это я оставил на ее теле засосы, чтобы ты поверил, будто она отлично проводила время в компании с другим, пока тебя не было. И это я накачал ее транквилизатором, лишив возможности внятно говорить и мыслить. Я хотел, чтобы вы расстались, и для этого мне нужно было только одно — твоя ненависть к ней. Другого способа разлучить вас попросту не было.

— Что ты несешь? — прохрипел Нэйт и вдруг схватился за голову. Леджер знал, что у друга бывают приступы, но сейчас казалось, что Джеймисон впал в такое отчаяние, что перестал понимать — реальность все это или горячечный бред. Словно подтверждая его мысли, Нэйт прошептал: — Мне все это кажется. Это не по-настоящему…

— Это правда, Нэйт! — выкрикнул Леджер, сделал два шага вперед и схватил друга за плечо. — Вы не могли быть вместе. Твой отец уничтожил бы Джейн, пойми это. Я просто хотел…. Я люблю ее, Нэйт.

Джеймисон молниеносно выбросил кулак вперед, целясь Леджеру в лицо, но тот ловко увернулся, перехватив руку лучшего друга. Впрочем, Бёрнс тут же об этом пожалел, потому что он совершенно точно знал — Нэйт не остановится, пока не набьет другу морду.

Однако как бы там ни было, а инстинкт самосохранения не позволял стоять безвольно, пока из тебя делают отбивную.

Удар. Еще один. И все их Леджер успешно заблокировал, но все же Нэйту удалось врезать ему в солнечное сплетение, и пока Бёрнс хватал ртом воздух, кулак Джеймисона впечатался в висок, а голень врезалась в его ребра.

— Сука! — заорал Нэйт, пока Ледж собирал в кучу ноги, распластавшись на деревянном полу. Джеймисон схватился за голову и с трудом выдохнул: — Поверить не могу…

— Когда ты успокоишься, то поймешь, что я поступил верно, — сдавленно произнес Леджер. Он не сказал всей правды, потому что не должен был. Взял всю вину на себя, выгородив Кристиана, но на то была причина. Да и что скрывать — когда он подставил Джейн, он был уверен, что это к лучшему. Он и сейчас так думал… Просто они с Кристианом преследовали разные цели, избрав один метод.

— Лучший, сука, друг! — едва ли не взвыл Нэйт, нависнув над Леджером и разглядывая его так, словно видел впервые. — Скажи, что ты все это выдумал!

— Нет. — Бёрнс наконец встал на ноги и облокотился о стену. — Ты не должен был встречаться с Джейн. Ты не мог, Нэйт. Только не в твоих обстоятельствах. Просто вспомни, что твой отец сделал с Джулией. Разве ты хотел такой участи и для Джейн?

— Заткнись! — Нэйт вновь замахнулся, но Леджер вовремя поставил блок. Предплечье пронзила острая боль, переходящая в ноющую, но Бёрнс настолько привык к этому за время занятий тхэквондо, а затем и службы у Эшбёрна, что почти сразу перестал об этом думать.

Нэйт вдруг замолчал и некоторое время неотрывно смотрел в глаза друга. Леджер почти не дышал, понимая, что в эти мгновения, возможно, теряет самого близкого человека. И все же он надеялся, что Нэйт поймет его. Может быть, не сейчас, но когда-нибудь… Если это время у них еще осталось.

— Вы что это там расшумелись, молодые люди? — раздался около двери в спальню старческий голос профессора. — Идемте скорее в гостиную, мы с Джейн смотрим выпуск новостей. Вам бы тоже не мешало.

— Минуту, — крикнул Леджер, продолжая открыто смотреть в лицо друга.

Нэйт же вдруг отвел взгляд и отошел в другой конец лоджии, а затем уперся ладонями в стену и сдавленно произнес:

— Ты всегда называл ее Джейн. Никогда — Эм-Джей или Мэри-Джейн… И ты постоянно ее избегал.

— Не мог видеть вас вместе, — тихо сказал Бёрнс.

— Сука, Ледж… Да как так-то?! Я поверить не могу! Поверить не могу, что ты… — Нэйт вдруг резко обернулся и зло уставился на Бёрнса, хищно прищурившись. — Что ты сказал? Ты оставил на ее теле засосы?

У Леджера непроизвольно дернулась щека, но он не стал скрывать:

— Она сопротивлялась. Плакала. Просила этого не делать. Я ее напугал…

— Не думал, что ты можешь поступить как последняя мразь! Что еще ты с ней сделал?! — сорвался на крик Нэйт, поворачиваясь к нему всем телом.

— Ничего. Клянусь. Я не стал бы… — Леджер нервно сжимал и разжимал кулак, чувствуя, как вновь нахлынул стыд за содеянное.

— Не стал бы что? — скривив губы, процедил Джеймисон. — Не стал бы насиловать Мэри-Джейн? Девушку, которую, как ты утверждаешь, всегда любил?

— Я не сделал бы этого! — подскочив к Нэйту, рявкнул Леджер. В висках противно пульсировала кровь, и от этого казалось, что голова вот-вот лопнет от жара. — Я бы никогда так с ней не поступил! Ты же меня знаешь.

— Нихрена я тебя не знаю, придурок! Ты… Ты не любил ее! Ты понятия не имеешь, что это за чувство!

— Я встретил ее первым, Нэйт, — выпалил Леджер, вцепившись в плечи друга. — Я врезался в нее в университете. Я должен был…

— Ты просто хотел переспать с Эм-Джей, — стряхнув с себя ладони Бёрнса, выпалил Нэйт. — Вот все, что тебя волновало.

Леджеру показалось, что в его кровь плеснули бензина и подожгли эту гремучую смесь — так невыносимо жарко ему стало.

— Завали, Нэйт. Ты ни хрена не знаешь, что со мной творилось. Когда вы с Джейн расстались, ты затащил в свою постель Натали! А у меня все это время никого не было, потому что я не хочу никого, кроме Джейн.

Эти слова повисли в воздухе и звенели в ушах, будто были выкованы из стали и брошены Нэйту под ноги.

— Хватит…

— Ты мне как брат, Нэйт. И это не изменилось. И никогда не изменится, — твердо произнес Леджер. — Я всегда на твоей стороне, и я всегда прикрою твою спину. Только Джейн… Я не могу от нее отказаться. Поверь, я бы все тебе отдал, но не ее.

Нэйт слушал все это, и ему казалось, что он попал прямиком в ад. Его жизнь не была наполнена любовью родителей или братьев с сестрами; не было в ней и веселых семейных путешествий, теплых вечерних посиделок с чаем и сладостями, когда бабушка с дедушкой вспоминают молодость и рассказывают захватывающие истории, случившиеся с ними в юности. Нэйт никогда не гулял в парке вместе с мамой и папой, которые бы шли, держась за руки, украдкой целовали друг друга и время от времени обнимали своего сына; они никогда не устраивали пикники и не ездили все вместе на озера.

Но Нэйту посчастливилось встретить Леджера. Все самые яркие и приятные воспоминания были связаны только с лучшим другом. Взаимная поддержка, понимание, искреннее участие и готовность в любой ситуации встать плечом к плечу — все это всегда и с лихвой давал ему Леджер. Нэйт не забыл, как друг ночью пробрался в больницу, куда он попал после жестокого боя, устроенного ему отцом. Он помнил, как горели ненавистью глаза Бёрнса, стоило ему узнать о том, каким безжалостным человеком был Эшбёрн. И даже потом, когда Ледж тоже стал работать на Кристиана, Нэйт замечал, что друг, хоть и пытается быть его верным солдатом, но все равно иногда не сдерживал неодобрительных взглядов, которыми одаривал Эшбёрна. А все потому, что когда-то Бёрнс сам сказал другу: «Я всегда буду ненавидеть его за то, что он делал с тобой».

Семья Леджера жила скромно, отца почти никогда не было дома, а мать посвятила себя воспитанию чужих детей, но Ледж ни разу не попросил у Нэйта денег и вообще никаким образом не пользовался его положением. Он искренне ценил их дружбу. Потому Нэйт его и любил — Леджер стал ему настоящим братом.

Они никогда ничего не делили… И вот, как все обернулось. Мэри-Джейн — девушка, которая стала ему родной наравне с Леджером, и рядом с которой он становился живым и счастливым, — невольно расколола их крепкую дружбу.

Нэйт вдруг вскинулся и уставился в голубые глаза друга, наполненные болью и раскаянием.

— Она знает? Мэри-Джейн знает, что ты… Или вы?..

Леджер затряс головой.

— Нет. Я не говорил ей прямо… Мне кажется, после того, что я сделал, она меня боится.

Джеймисон криво усмехнулся.

— По ее поведению не скажешь. Напротив. Она, кажется, опасается меня, а не тебя.

— Просто ты был груб с ней. Винил ее… — Леджер отвел взгляд и до боли сжал кулаки.

— Винил ее в том, чего она никогда не делала, — прошептал Нэйт и устало опустился на стул, прикрывая лицо ладонями.

— Нэйт…

— Какой смысл был разлучать нас с Эм-Джей? Ты ведь тоже с ней не остался.

— Я хотел сберечь ее от Кристиана, — тихо сказал Леджер. — Я не знал точно, на что он способен, но уже тогда осознавал, что твой отец сломает Джейн. А еще… надеялся, что когда-нибудь она меня простит.

Нэйт остервенело растер лицо ладонями и устало выдохнул, глядя себе под ноги.

— Иди, Леджер. Посмотри эти гребаные новости, о которых болтал профессор. А мне нужно немного времени, чтобы все осмыслить.

Бёрнс кивнул, хотя друг не мог его видеть, и направился к двери, но у порога остановился и твердо сказал:

— Что бы ты сейчас ни думал, знай — я по-прежнему твой брат, Виски. И останусь им навсегда.