Глазго давным-давно остался позади, и теперь черный пикап «Форд» мчался по трассе, окруженной то зелеными полями, то внушительными холмами и какими-то первобытными пейзажами, от которых захватывало дух. На второй день пути Эм-Джей и ее спутникам удалось застать в дороге невероятно красивый закат огромного красного солнца. На темнеющем небе перистые облака казались мазками художника, который пока и сам не понимал, что именно у него выйдет, но все равно следовал вдохновению и порыву и не скупился на сочные цвета для своего полотна.

Мистер Рамзи тихонько произнес себе под нос:

— Милая Шотландия.

Он очень ее любил, и все его студенты хорошо об этом знали. Нэйт и Эм-Джей невольно переглянулись с понимающими улыбками, но буквально спустя пару секунд немного растерянно уставились друг на друга. Мэри-Джейн с явным сожалением отвела взгляд, а Нэйт так и продолжал смотреть на нее. Теперь между ними не было никакого подлокотника — можно просто чуть подвинуться, и их бедра соприкоснуться.

И ему отчаянно хотелось поступить именно так.

К черту обиды, к черту планы отца, к черту Натали…

— Мистер Бёрнс, не могли бы вы хотя бы ненадолго остановиться? Мне нужно размяться, иначе я рискую и вовсе не вылезти из машины в конце нашего путешествия.

Нэйт почему-то обрадовался, услышав просьбу профессора. Ледж не стал спорить, а свернул на обочину и заглушил мотор. Эм-Джей тоже покинула авто, и Джеймисон сделал так же, следуя за ней с небольшим отставанием. Она прошлась с профессором вдоль обочины, а затем, обнаружив едва заметную тропу, они направились в сторону каких-то развалин в трехстах футах от дороги. Нэйт пошел за ними. Профессор проворно устремился вперед, а Эм-Джей шла неторопливо, разглядывала окрестности и, кажется, о чем-то размышляла. Леджер остался около машины. Он курил и напряженно всматривался куда-то в пространство. Джеймисон велел ему сообщить уехавшему вперед Эду об их краткой остановке.

— Мэри-Джейн, — позвал Нэйт, тотчас ощутив нешуточную тревогу.

Она обернулась, и от ее взгляда ему мгновенно стало жарко.

Ласковый летний ветер с нежностью трепал ее волосы и края тонкой графитовой футболки. В эти мгновения Нэйту отчаянно захотелось, чтобы все было иначе; чтобы той роковой ночи никогда не случилось.

Но ведь они могли бы все исправить…

— Я хотел сказать… — начал было он и с трудом сглотнул, потому что в горле вдруг пересохло. А потом, словно внутри прорвало плотину скопившихся чувств, он выпалил: — Я смогу все забыть, Эм-Джей. Я смогу.

Она была так ошарашена этими словами, что невольно сделала шаг назад, в страхе округлив глаза. А Нэйт уже не мог остановиться. Какая-то неведомая сила заставляла его произносить все то, что было на душе. Может быть, и сама душа рвалась навстречу только этой девушке, иначе почему все то время, что они провели врозь, он не жил, а только лишь пытался забыться? Наполнял свою жизнь тем, что на самом-то деле вызывало отторжение и отравляло изо дня в день. Только рядом с Мэри-Джей он был по-настоящему счастлив. Так, как не был счастлив никогда прежде.

— Я не знаю, что случилось тогда. Не понимаю. Что было не так? Что я не смог дать тебе? Но мы сможем все исправить, Мэри-Джейн, — лихорадочно прошептал он, делая к ней шаг, сокращая ничтожное расстояние между ними. — Когда я увидел тебя вчера… Все эти полтора года я тебя ненавидел, Мэри-Джейн. Ненавидел так сильно, что это убивало меня. Но еще более жестоко меня уничтожала любовь к тебе. Она никуда не делась, Эм-Джей. Она все еще здесь.

Он коснулся ладонью груди и похлопал по ней, глядя прямо в ее глаза. Самые любимые глаза на свете. Самые теплые и искренние. И пусть она ошиблась тогда. Разве человек не может ошибиться? Разве так сложно простить то, что, как ему казалось, он никогда не сможет простить? Но остаться без нее страшнее, чем переступить через свои принципы.

Теперь Нэйт понимал это так четко, что все внутри всколыхнулось, откликаясь на этот порыв.

— Нэйт… — Эм-Джей пребывала в таком шоке, что не сразу нашлась, что ответить. — Но ты ведь скоро женишься! Ты любим и сам полюбил…

Он поморщился словно от противной ноющей боли.

— Это все ненастоящее, Эм-Джей. Это все притворство. Она не нужна мне, и никогда не была нужна так, как ты.

Еще шаг, и он крепко обнял ее, утыкаясь лицом в мягкие волосы. Не прошло и пары мгновений, как Нэйт почувствовал ответные прикосновения. Эм-Джей тоже обнимала его, и только тогда он с облегчением выдохнул.

— Я никогда не притворялась, Нэйт, — вдруг сказала она, чуть отстраняясь. — Все мои чувства к тебе были искренними. Каждая минута, каждое мгновение вместе — это все стоило того. Это было самое настоящее волшебство.

Она печально улыбнулась, но все же отвела взгляд. Ее губы чуть приоткрылись, словно она хотела что-то добавить, и Нэйт так хотел услышать от нее хоть что-то еще, но тут позади раздался напряженный голос Леджера:

— Пора ехать. Эд сказал, что мы рискуем не успеть на паром до острова.

Джеймисон даже не слышал, как он подошел, полностью сосредоточившись на Мэри-Джейн.

Руки его безвольно разжались и повисли вдоль тела. В груди стало как-то пусто, словно он признался и снял с себя некий невидимый груз, но все равно ощутил неимоверную усталость.

— Поговорим позже? — спросила Эм-Джей, и Нэйт молча кивнул.

Она бросила короткий взгляд на Леджера и быстро направилась к профессору, едва ли не на коленях ползавшему около старинной каменной стены.

— Что стряслось? — спросил Леджер и снова потянулся за сигаретой, хотя только что выбросил истлевший до фильтра окурок.

— Дай сюда.

Нэйт выхватил у друга пачку и тоже закурил.

— Что это, блин, было? — повторил Бёрнс, провожая взглядом Джейн и профессора, направившихся к пикапу.

— Разве что-то было? — процедил Нэйт, начиная раздражаться.

Прежнее подавленное состояние вернулось, стоило кому-то нарушить их с Мэри-Джейн уединение. Стало казаться, что покой он мог найти только рядом с ней и больше ни с кем. Даже не рядом с другом.

— Ты обнял ее, — не унимался Леджер, а Нэйт буквально всем телом ощутил, как Бёрнс залез к нему в душу.

— И что? Это запрещено законом?

— Сука. Не веди себя как гребучий мудак! — не выдержал Леджер и повернулся к другу спиной, собираясь уходить.

Нэйт с досадой покачал головой и негромко произнес:

— Стой, Ледж.

Друг и правда остановился, только продолжал стоять полубоком.

— Я просто понял… — Нэйт тяжело выдохнул дым и потер грудь, словно этим жестом мог успокоить сердце. — Понял, что не могу без нее. Вот и все.

Леджер побледнел и так сжал кулаки, что свело запястья.

— Но ведь ты говорил, что никогда не простишь измену.

— Знаю. Но я просто не могу иначе, Леджер. Если бы ты хоть раз любил так, как я, ты бы меня понял. Я до сих пор не верю, что Мэри-Джейн могла переспать с каким-то парнем… В моей голове это просто не укладывается. Как будто это совершила не она… Не знаю, какой-то ее клон. Или это все какая-то чудовищная ошибка. Галлюцинация… Но я готов оставить это в прошлом.

Ледж подошел к другу едва ли не вплотную и напряженно произнес:

— Что ты несешь, Нэйт? Ты сам говорил, что готов был убить Джейн, когда встретил ее в ресторане. Да тебя трясло, когда ты об этом рассказывал!

Нэйту вдруг стало неимоверно жарко, в голову словно налили расплавленную сталь, и она проникла в каждую клетку мозга, делая мысли неповоротливыми и неподъемными.

— Я бы никогда так не поступил, — пробормотал он. — Просто этих чувств так много… Я лишь хочу, чтобы все стало как раньше.

— Этого не будет, Нэйт, — жестоко отрезал Леджер, и смысл его слов постепенно добрался до сознания Джеймисона, воскрешая в сердце мучительную тоску. — Как раньше не будет никогда. Все изменилось. Ты изменился. Ты хочешь быть с Джейн? Но это невозможно, и ты знаешь, почему.

— Из-за Натали?

— Из-за нее, из-за отца, из-за самого себя, в конце концов.

— О чем ты? — спросил Нэйт, но по телу уже побежали противные мурашки. Он понимал, что друг имел в виду.

— Ты бы хотел, чтобы она встречалась с таким, как ты? — Ледж и не думал щадить чувства лучшего друга. Он хотел, чтобы Нэйт трезво взглянул на обстоятельства.

— Нет, — наконец прошептал Джеймисон и покачал головой. — Я бы не стал желать ей такого.

— Тогда завязывай страдать. И завязывай катать Джейн на эмоциональных качелях. То ты даже в ее сторону не смотришь, то вдруг лезешь обниматься.

Колкие фразы Леджера окончательно отрезвили Нэйта. Только что он был уверен, что поступил правильно. Он хотел сказать Эм-Джей, что они в силах все вернуть. Но сейчас Нэйт уже жалел о содеянном. А вдруг она согласится? А вдруг нет? И какой из этих двух вариантов принесет ему больше боли и больше проблем?

Леджер направился к пикапу, и Нэйт последовал за ним, хотя почти ничего не видел перед собой. Поле и дорога слились в огромное зеленовато-бурое пятно, размывая реальность. Перед глазами запрыгали картинки, которые уже давно поселились в его мозгу: окровавленные руки, грязные босые ноги, страшная черная точка, оказавшаяся снарядом, который влетел в его дом. Нэйт хотел окрикнуть Бёрнса, но язык не слушался, как будто его вовсе нет. Как у того мальчишки из прошлого…

Джеймисон пошатнулся, зажмурился и тряхнул головой. Некоторое время он боялся открыть глаза. Боялся вновь ничего не увидеть, боялся навеки застрять в воспоминаниях о прошлых жизнях. Томас как-то раз заявил, что Нэйт балансирует на границе настоящего и прошлого, и с последним он не в силах справиться. Арто тогда пытался объяснить внуку, что видения о прошлых воплощениях дарованы для того, чтобы избежать уже совершенных ошибок, и чтобы в нынешней жизни превратить испытанную боль в силу. Нэйт пытался верить словам деда, но иногда проигрывал эту постоянную битву с прошлым. Оно выматывало и искажало реальность, стирало его собственную личность. До этого момента Нэйт четко выучил, в чем заключается его цель в этом воплощении: помочь отцу вернуть миру первозданный вид, когда каждый получал по деяниям своим, когда рогатый бог был одним из самых могущественных и почитаемых существ.

Справедливость — вот, чего желал Эшбёрн. Тот, кто сейчас восставал против нового правителя, получал по заслугам. Кристиан не жалел никого из тех, кто шел против него. Он радовался, когда узнавал, сколько человек погибло в давках, сколько было жертв и раненых во время акций протестов. Его царство не принимало инакомыслящих.

— Это моя цель, — прошептал Нэйт и открыл глаза.

Леджер как раз занял водительское кресло и устроил ладони на руле. А позади него сидела хрупкая девушка с милыми крошечными веснушками на носу и скулах, и взгляд ее огромных блестящих глаз был прикован к Нэйту, вся решимость которого сосредоточиться только на миссии начала рассыпаться в прах…

* * *

Эд встретил их равнодушным взглядом и безэмоциональной фразой:

— Паром ушел десять минут назад.

При иных обстоятельствах Леджер принял бы это как личное оскорбление, ведь за рулем ему не было равных, и опоздать он просто не мог. Но паром отправился на остров раньше графика по той причине, что на причале началась давка, быстро переросшая в драку. Эд так и не понял, из-за чего именно сцепились местные и туристы, и на вопрос профессора пожал плечами, ответив:

— Город закрыли бобби из-за усилившихся беспорядков. Возможно, кому-то это не очень понравилось.

— Удивительно, как нам удалось проскочить, — пробормотал мистер Рамзи.

Леджер и Нэйт невольно переглянулись, и Бёрнс тут же затараторил:

— Что ж, добро пожаловать в городок О́бан с населением чуть больше восьми тысяч человек. Кстати, здесь производят весьма неплохой виски. Предлагаю продегустировать, раз уж нам торчать здесь до самого утра.

— Молись, чтобы не до вечера, — вздохнул Гринт и хлопнул своего железного коня по сиденью. — Я присмотрел нам гостевой дом поблизости. Ледж, проверь телефон, я скинул локацию. Сгоняю пока в магазин за продуктами.

— И виски не забудь, — пробормотал Леджер, бросая взгляд на притихшую Эм-Джей.

Он был на грани отчаяния. Неужели все закончится вот так? Они с Нэйтом снова сойдутся, а он останется один на один с разбитым сердцем? Почему она обняла его? И о чем думает, неосознанно кусая губы?

— Джейн. — Она тут же повернулась к нему, и Леджер подошел ближе. — Как твоя спина? Болит?

— Немного. Ничего страшного. Вроде бы терпимо.

— Сегодня еще один укол, ты помнишь?

— Да, док, — выдала слабую улыбку Джейн.

— И мне нужно посмотреть шов, — предупредил Леджер, не в силах оторвать взгляд от ее лица. Все это время он мысленно молился о том, чтобы история не повторилась, и Джейн не выбрала Нэйта. Только не снова. В эти секунды он жалел, что не существует способа заставить другого человека полюбить тебя. Как бы жутко это ни звучало…

Быть настоящим, заботиться, дарить тепло и внимание — вот все, что мог Леджер. Но он боялся, что этого недостаточно.

— Ледж, — позвал Нэйт, неслышно приблизившись к ним. — Можешь оставить нас на минуту?

«Нет! Я ненавижу, когда вы остаетесь наедине!» — хотелось крикнуть Леджеру, но эти слова пришлось проглотить.

Он вернулся к пикапу и занял привычное место за рулем, вполуха слушая болтовню профессора об этом городишке, построенном в конце восемнадцатого века, и замке Данолли, возведенном неподалеку, при этом не сводя взгляда с Нэйта и Джейн. Их разделяло несколько шагов, и никто из них не спешил сократить это расстояние. Леджер вдруг понял, что он весь словно натянутая струна — так велико было напряжение. Что он увидит сейчас? Вновь объятия? Поцелуй? Ссору и следом бурное примирение? Неужели сейчас все решится? Неужели сейчас он вновь — и на этот раз окончательно — потеряет Джейн?