Нэйт понял, что его лицо украшает счастливая улыбка, когда внезапно заметил ее в отражении окна автомобиля. Он и не помнил, когда вообще так мечтательно улыбался в последний раз…

В мыслях — только Мэри-Джейн. Только их ночь. Их первый раз.

Думать об Эшбёрнах отчаянно не хотелось, и он сбегал в воспоминания. Там была Эм-Джей, там было волшебство, что случилось между ними, там было невероятно хорошо. Рядом с ней он просто жил. Наслаждался каждой минутой, улыбался, смеялся, чувствовал себя окрыленным и… любимым. Нэйт ощущал это отчетливо. Мэри-Джейн любила его. Он и сам признался ей в том же. И это чувство было самым лучшим, что случалось в его жизни. Она была самым лучшим.

Как же, оказывается, ему это было нужно — знать, что он кому-то дорог, кому-то важен. Просто так. Просто потому, что он есть вот такой — обычный парень Нэйт Джеймисон.

Но реальность хваталась за него скользкими пальцами, вновь погружая с головой в трясину. Разве он обычный парень? Это вовсе не так. Но Эм-Джей этого не знает…

И вот он вновь на Черном острове. Едет в замок Ормор, где его ждет семья, члены которой всерьез собираются поработить мир. Нэйт не особенно верил в то, что у них что-то выйдет, но это лишь потому, что Кристиан пока не посвящал его во все свои планы, и Нэйт попросту не осознавал масштабов уже творимых им деяний.

Он прошел мимо сурового военного у входа, проводившего его тяжелым взглядом, углубился в коридоры замка и наконец оказался в гостиной. Там в него тотчас впился острый взгляд Бернадетт. Бабка, одетая в элегантный костюм-двойку от «Шанель», выпустила змейку дыма изо рта и стряхнула пепел в фарфоровую пасть акулы.

— Явился, — «поприветствовала» внука она.

— Явился, — равнодушно отозвался Нэйт, оглядываясь.

У окна обнаружился Томас. Все такой же бледный, хмурый, по-прежнему предпочитающий скрываться в тени.

— Ты что-то сделал, — без предисловий обвинил он кузена, тронул пульт на подлокотнике, и кресло выкатилось ближе к центру, где стоял Нэйт. Он сунул ладонь в карман и крутил в пальцах пачку сигарет.

— Я все лето проторчал в гребаном лагере, куда меня сослал отец. Если я что-то и делал, то только потому, что меня вынуждали командиры. Думаю, Кристиан в курсе того, что там творилось. Так что, будь добр, поясни свои претензии.

— С тобой что-то не так, — отрезал Томас и снова укатился в тень.

— Да кто бы говорил, — буркнул Нэйт, а Бернадетт недовольно фыркнула.

Стоило ему устроиться на диване рядом с родственницей, как со стороны коридора послышались тяжелые шаги нескольких человек. Арто и двое Кристианов.

Нэйт вынужден был вновь встать, чтобы пожать мужчинам руки.

— Зачем меня вызвали? — не стал он зря тратить время. — У меня начались занятия в университете.

— Это подождет, — отмахнулся Кристиан и передал сыну бумаги. — Посмотри. Мы все это время искали не там.

— Ты про торквес? — задал не очень умный вопрос Нэйт. А на чем же еще помешался отец?

Оба Кристиана принялись мерить шагами гостиную, а Арто устроился за круглым столом, сцепив ладони в замок.

— Мы начали со слишком ранних времен, — покачал головой один из близнецов. — Но глупо было считать, что за все прошедшие столетия никто не бросится на поиски этого могущественного артефакта!

— А подсказка ведь лежала на поверхности, — вторил ему другой Кристиан. — Я сам говорил тебе, Нэйт, — вспомни тех, кто когда-то приходил к власти, попутно уничтожая сотни тысяч неверных.

Джеймисон наконец обратил свой взгляд на переданные ему бумаги. Несколько секунд ушло на то, чтобы понять — перед ним опись.

— Золото Третьего Рейха, — глухим голосом прочитал Нэйт и медленно поднял голову, встретившись со взглядом Арто.

Дед задумчиво приподнял бровь и коротко кивнул.

— Нет, — покачал Нэйт головой и положил бумаги на круглый стол. — Довольно. Я серьезно. Это уже чересчур.

— Что не так? — недовольно спросил Кристиан, вновь придвигая к сыну бумаги.

— Я не хочу иметь ничего общего с нацистами, — процедил Нэйт. — А ты намекаешь на то, что та хрень, что сидит в тебе вместо души, раньше вселялась в Гитлера? Ты в себе вообще?!

Арто поднялся с места и встал между сыном и внуком. Бернадетт притихла, но начала нервно грызть кончик мундштука.

— Никто не станет отрицать, что те времена выдались… сложными, — произнес Арто, бросив на мрачного Кристиана предупреждающий взгляд. — Семья Бернадетт тогда сильно пострадала…

— Я всю жизнь ненавидела Гитлера и нацистов, — напряженным голосом сказала бабка.

Из горла Нэйта вырвался нездоровый смешок, походивший на начало истерики. Но ему пришлось подавить свои эмоции.

— Подсказать, кого вы произвели на свет? — все же не сдержался он.

— Следи за своими словами, молодой человек!

— Все не так, как ты сейчас это видишь, Нэйт, — перебил мать Кристиан. — Кернунн — не глава нацистов. Это древнее божество, которое в те годы вселилось в тело слишком слабого человека. Он стал безумен, не выдержав дарованной силы, и творил не совсем то, чего хотел от него рогатый бог.

— Как это вообще работает? Я думал, что реинкарнация — это когда душа, не исполнившая своего предназначения, вселяется в тело, не имеющее собственного сознания.

— Все намного сложнее. Есть душа, а есть тонкое и грубое тела, и именно душа оживляет их. Тонкое же тело состоит как из сознания, так и из разума. А это значит, что тот человек имел свои собственные черты, а не являлся точной копией Кернунна. Но сознание его не выдержало такой могущественной души, и человек лишился рассудка. Однако кое-что рогатый бог успел ему внушить, — серьезно глядя на сына, произнес Кристиан.

— Поиск ценности, — добавил второй Эшбёрн. — Поиск артефакта. Торквеса Кернунна.

Нэйт понял, что имел в виду отец, но ему все равно стало противно. Да, в прошлый раз он понял намек, но сейчас, когда имена были произнесены вслух, Нэйт в полной мере осознал масштабы катастрофы. То ли прошлой, то ли грядущей…

— Нацисты грабили музеи, банки, частные коллекции, вагонами и поездами вывозили сокровища из страны, прятали в хранилищах, когда ситуация стала критической, — мягко продолжил Арто, обращая на себя внимание внука. — Стоимость награбленного составляет сотни миллиардов долларов. Что-то удалось найти, но что-то пропало без следа.

— Значит, теперь вы собрались искать золото Третьего Рейха? — медленно произнес Джеймисон, снова взявшись за бумаги.

— Немцы и правда нашли торквес. Он есть в этой описи, составленной в тысяча девятьсот сорок четвертом году.

Кристиан указал нужную страницу, и Нэйт про себя прочитал: «шейное кольцо из золотых нитей с выгравированными неизвестными символами; источник — частная коллекция в городе Нант, Франция». Размеры кольца поражали. Человек, который мог носить его, должен был иметь рост не менее шести с половиной футов13. Даже в нынешние времена подобные цифры у мужчины являлись скорее исключением, чем правилом.

Вновь пробежавшись по тексту, Нэйт спросил:

— Поезд, увозивший ценности, ушел в направлении Румынии. Хотите отправиться туда?

— В местных архивах поступление золота не зафиксировано, — покачал головой Арто. — Но мы обязаны проверить. Сокровища могли попасть в руки кого-то из местных.

— Ты поедешь с нами, — подвел итог один из близнецов. — Выезжаем завтра утром. Я чувствую, мы наконец напали на верный след.

На следующий день частный джет Эшбёрнов приземлился в аэропорту Бухареста. Близнецы, одетые в одинаковые костюмы и длинные кашемировые пальто, синхронно надели солнцезащитные очки и первыми сошли с трапа. На фоне Кристианов Нэйт выглядел второсортным телохранителем. Наверняка никому и в голову бы не пришло, что парень в темно-синих спортивных штанах, черном пуловере и черном бомбере — наследник миллиардного состояния Эшбёрнов.

Загрузившись в «Додж», Кристианы уткнулись в смартфоны, и Нэйт не стал отставать. Он быстро написал Эм-Джей, а когда получил ответ, постарался сдержать улыбку. Эшбёрны ни в коем случае не должны были узнать о его личной жизни. Впрочем, отец иногда заводил короткие разговоры на эту тему. И смысл их сводился к одному — никаких серьезных отношений без одобрения Кристиана. Он также не забывал напоминать сыну о контрацепции. Нэйт никогда не воспринимал эти беседы всерьез, но теперь, когда в его жизни появилась Мэри-Джейн, Нэйт невольно напрягся. Он хотел сберечь ее от внимания клонов. Одна только мысль о том, что Эшбёрны начали бы копаться в жизни Эм-Джей, приводила его в ужас. Нэйт ведь видел, во что превратилась Джулия. Загнанное, безвольное существо, запертое в золотой клетке. Он так и не смог дозвониться до матери, но Кристиан сообщил, что с ней все в порядке. Она проходит курс реабилитации в рехабе, а через пять дней вернется домой.

— Реабилитация от чего? — не удержался от вопроса Нэйт.

«Додж» нес их по улочкам Бухареста, некоторые районы которого имели явное сходство с улицами Парижа. А все из-за похожей архитектуры, к которой в свое время сами французы и приложили руку.

— Она налегает на алкоголь, — буркнул тот Кристиан, что занял место рядом с Нэйтом. — Срывается из раза в раз. Я буду настаивать на том, чтобы ее следующее появление в рехабе стало заключительным.

— Запрешь ее там, как в тюрьме?

— В пьяном угаре Джулия не следит за тем, что болтает, — процедил близнец, сидевший впереди. — Она и так исчерпала лимит моего доверия.

Спорить было бесполезно, и Нэйт промолчал. Но сделал себе мысленную пометку поговорить с матерью, когда вернется.

Позади осталась площадь Объединения, а затем они проехали мимо церкви Святого Антония. Последнюю Кристиан наградил насмешливым взглядом и недобрым прищуром. Нэйту стало не по себе.

Вскоре «Додж» плавно затормозил у музея истории Румынии. Близнецы быстро покинули автомобиль и в компании трех телохранителей направились вверх по ступеням. Нэйт последовал их примеру, тайком отправив Мэри-Джейн еще одно сообщение.

— Зачем мы сюда приехали? — спросил он у одного из Кристианов. — То, что вам нужно, в местный музей так и не попало!

— Зато здесь есть один человек, который может рассказать нам много интересного.

— Николас Балан — научный сотрудник национального музея. Весьма вредный, но слишком уж головастый старичок.

Женщина у входа, увидевшая их колоритную процессию, кинулась наперерез, зачем-то растопырив руки. Однако одного взгляда телохранителя оказалось достаточно, чтобы сотрудница музея притормозила и вполне вежливо обратилась к ним на румынском. Кристиан и бровью не повел, лишь буркнул на английском:

— Нам нужен Балан. И поживее.

Их проводили в недра старинного Почтового дворца, где теперь располагался музей, и распахнули дверь в просторный кабинет, скрывающийся в полумраке. Женщина тотчас ретировалась, оставив Эшбёрнов и их бодигардов наедине с пухловатым стариком в разноцветном вязаном свитере и брюках цвета кофе с молоком. Густые седые волосы научного сотрудника стояли дыбом, усы топорщились, как у недовольного кота. Он согнулся над какими-то бумагами, водил по строчкам пальцем и что-то бухтел себе под нос.

— Занят, — сообщил он, даже не поднимая головы.

— А уж мы-то как заняты. Да вот, гляди-ка, нашли время тебя навестить.

Николас резко выпрямился и поправил квадратные очки. Нэйт наблюдал, как с лица мужчины исчезают все краски, оставляя лишь сероватую бледность.

— Мистер Эшбёрн… Не ожидал, — пытаясь взять себя в руки, пробормотал Балан.

— Я тоже не ожидал, что ты однажды уволишься из музея во Франции и забьешься в эту дыру. К тому же не посчитаешь нужным сообщить мне о смене места работы.

— А мы ведь так плодотворно сотрудничали, — добавил второй Кристиан, проходя вглубь кабинета.

Нэйт тоже позволил себе немного осмотреться, пока телохранители замерли кто у двери, кто у окна, а кто ровно по центру помещения.

Николас снял очки, покрутил их в пальцах и вновь нацепил на нос. Брови мужчины сошлись у переносицы, а затем он выпалил:

— Вы слишком давите на меня, мистер Эшбёрн. А я этого не люблю. Отказов в сотрудничестве вы не приемлете, потому я и забился в эту «дыру», как вы выразились. Как говорится, с глаз долой… С вашего пути вон.

— Я разве мало тебе платил? — недовольно протянул Кристиан, остановившись напротив историка.

— Меня начало пугать ваше маниакальное желание присвоить себе весьма серьезные артефакты. Сначала копье Луга — оружие племен богини Дану. — Нэйт тотчас вспомнил, что это артефакт из одного Ирландского племени, среди членов которого ходило поверье, будто владелец этого копья, дарованного богиней, всегда выйдет из боя живым. Однако Нэйт понятия не имел, что отец забрал себе это копье! А тем временем Николас только начал распаляться: — Подумать только, вы добыли себе еще и агимат! Владелец этого амулета получал нечеловеческие силы, и я даже могу понять желание многих коллекционеров обладать им. Но вы попросту украли его, заменив на подделку, которую теперь демонстрируют в музее. А дальше? Глаз Гора, «Библия дьявола», «ведьмины бутылки», свитки Мертвого моря… Я ведь не идиот, — сверкнув глазами, выпалил Николас. — Видел таких, как вы. Помешанных. Вы заигрались, мистер Эшбёрн…

Оба Кристиана переглянулись и синхронно растянули тонкие губы в улыбках.

— Сомневаюсь, что вы встречали таких, как я, — одновременно произнесли они, и Балан вздрогнул, мгновенно опуская взгляд.

— Вы по-прежнему хотите найти торквес Кернунна? — тихо спросил он, бездумно принявшись перекладывать бумаги.

— А не по той же причине ты сбежал в страну, куда этот торквес и отправили в одном из эшелонов? — ухмыльнулся Кристиан. — Желаешь получить славу и признание? Или хотел меня шантажировать?

— А может быть, решил поработать на конкурентов? — сурово добавил другой брат.

Нэйт ничего не знал о возможных конкурентах, но предполагал, что это кто-то из сумасшедших коллекционеров старины. Таких было немало. И немало было тех, кто свято верил в могущество подобных вещей. Но вряд ли среди них можно найти таких, как Кристиан… Таких, кто считал себя воплощением древнего бога.

Услышав последние слова Кристиана, Николас побледнел еще сильнее и выронил листы с ксерокопиями каких-то документов. Нэйт молча поднял бумаги с пола и положил на стол, на миг встретившись взглядом со стариком.

— Меня заставили, — внезапно выпалил он, словно больше не мог держать это в себе. — Меня буквально вывезли из страны! Вынудили покинуть Париж! Я как марионетка в руках вам подобных, мистер Эшбёрн. Не сочтите за личную неприязнь… Вы должны понимать, что я попросту не могу сопротивляться, мне угрожают расправой.

— Имя, — рыкнули оба Кристиана, но Николас замотал головой. В серых глазах старика металась паника.

— Не могу. Я просто не могу… Они следят за моими внуками…

Кристиан устало вздохнул и хлопнул сына по плечу.

— Эти самые они где-то далеко, а мы — рядом с тобой. Займись им, Нэйт, — отдал он приказ. — Нам нужны все имена.

Один из телохранителей сунул Джеймисону в ладонь рукоять ножа, и Нэйт был вынужден крепко ее сжать. На его лице не отражалась ни одна эмоция, но внутри что-то рушилось, что-то трескалось и крошилось. Он как-то сразу понял, что, должно быть, это была его душа.