Совместные прогулки, трепетные поцелуи Нэйта, его сильные руки на ее теле, много стаканчиков пряного латте и булочек с корицей, долгие разговоры до поздней ночи и прикосновения, полные разрывающего сердце желания… Все это делало Мэри-Джейн счастливой, но она ни на минуту не забывала, что совсем скоро все это прекратится. Потому что Нэйт уедет на все лето.

Огорчало ее еще и то, что он переживал из-за друга. Леджер неизменно отказывался от совместных с их парой встреч: не пошел с ними в кино, не присоединился в пабе, чтобы посмотреть футбольный матч. В университете тоже избегал попадаться Эм-Джей и Нэйту на глаза. Она видела, как сильно он из-за этого переживал, и боялась, что причина такого поведения Леджера — она сама.

Бёрнс был дружен с Натали, а вот ее, должно быть, никак не хотел принимать. Эм-Джей чувствовала себя из-за этого не в своей тарелке. Разумеется, важнее всего то, что к ней испытывал Нэйт, но и становиться причиной, по которой их дружба могла развалиться, она тоже не желала.

Вообще, все это было до того странно, что Мэри-Джейн никак не могла перестать об этом думать. Тогда, на ярмарке, а потом и в пабе они с Леджером неплохо поболтали. Впрочем, из паба он быстро сбежал, и с тех пор они не пересекались. Вывод был один — Леджер не одобрял выбор своего друга. И что им всем теперь с этим делать, Мэри-Джейн не понимала. Ей бы очень хотелось поговорить с Леджером, спросить у него, что же с ней не так. Слишком бедная для Нэйта? Недостаточно красива? Чересчур проста? И тотчас, стоило ей подумать об этом, как Мэри-Джейн вздрагивала от возможной перспективы услышать в свой адрес гадости от Леджера. Это было бы гораздо больнее, чем неприятные слова Грэйвуда…

А последний, между тем, не то что бы не оставил ее в покое, но лишь время от времени напоминал о затаенной злобе. Сегодня Эм-Джей шла по почти пустынному коридору, ведущему к библиотеке, когда из бокового ответвления ей навстречу вышел Брайан и больно врезался в плечо Эм-Джей. Он был рослым и довольно крупным, и Мэри-Джейн не удержалась на ногах. Если бы не стена по соседству, она бы точно растянулась на плиточном полу.

— Смотри, куда прешь, — лениво бросил Грейвуд, глядя на Эм-Джей, как на нечто неприятное.

Боль растеклась по плечу и лопатке, но еще сильнее ранила грубость Грейвуда. Не стоило бы обращать на него внимания, но когда сталкиваешься с несправедливостью и хамством лицом к лицу, становится сложно сохранять спокойствие.

Эм-Джей сделала судорожный вдох и проморгалась, чтобы не расплакаться. Это было бы совсем унизительно. Брайан тем временем уже спокойно продолжил свой путь дальше по коридору, сунув ладони в передние карманы черных джинсов. Эм-Джей схватилась за плечо и растерла его, надеясь таким образом избавиться от неприятной пульсации. На миг обернувшись к своему обидчику, она вдруг замерла и широко распахнула глаза. Из-за угла, прямо навстречу Грейвуду, вырулил Леджер и со всей дури пихнул Брайана в грудь. Грейвуд совершенно по-идиотски развалился на полу, поджав руки и ноги, словно неуклюжий жук.

Раздались смешки немногочисленных студентов, громкий шепот и мат Брайана. Мэри-Джейн ахнула, переводя взгляд с Грейвуда на Леджера, поправлявшего капюшон худи.

— Куда ж ты так торопишься, Брайан? — невозмутимо произнес Бёрнс, однако Эм-Джей заметила, что слова давались ему с трудом. Грудная клетка парня быстро опускалась и поднималась под светлой тканью худи, а глаза зловеще сощурились. — В следующий раз будь внимательнее. Понял меня?

Последние слова он процедил сквозь зубы, склонившись к барахтающемуся на полу Грейвуду.

— Паскуда, — прошипел Брайан.

Леджер молниеносно схватил его за руку, якобы помогая подняться, но на самом деле выворачивая кисть под неестественным углом.

— Че сказал?!

Грейвуд заскулил, поворачиваясь всем телом в ту же сторону, куда была вывернута его ладонь.

— Ладно-ладно! Перегнул я… Отпусти!

— Свали нахер, — посоветовал Леджер, выпрямился и посмотрел прямо в глаза Мэри-Джейн, все еще прижимающейся к стене.

Прошло несколько долгих секунд, но они так и смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляды. Однако Брайан все же оставил за собой последнее слово, обрушив его на них двоих, словно молот:

— Так вы вдвоем с дружком трахаете эту заучку? Ну, теперь все ясно.

Спина Леджера окаменела. Он повернулся, чтобы вынести Грейвуду челюсть, но тот уже рванул по коридору, а затем с разбега заскочил в двери открытого кабинета кого-то из преподавателей.

Ругаясь про себя хуже, чем моряк в качку, Леджер выдохнул и неспешно направился вперед, поправив лямку рюкзака на плече.

— Привет, — негромко сказал он, поравнявшись с Эм-Джей. В глаза ей он больше не смотрел, понимая, что для него это уже слишком. — Ты в библиотеку?

Мэри-Джейн кивнула и наконец опустила руку, до этого так и сжимавшую ушибленное плечо. А Леджер открыл перед ней дверь и кивнул, приглашая войти первой. И когда она прошла совсем рядом с ним, он опустил глаза на свои кроссовки и втянул носом ее аромат, от которого все его тело покрылось мурашками. Тотчас сделалось так невыносимо, что захотелось завыть в голос.

Она между тем прошла к дальнему столику с лампой и повесила сумку на стул, осторожно опустившись на него. Оперевшись на локти, Эм-Джей закрыла лицо ладонями и дала себе пару секунд восстановить дыхание. Тому, что только что случилось, она не могла найти объяснение. Леджер заступился за нее? Или она тут вообще ни при чем, и все дело в их старых счетах с Грейвудом?

Подняв голову и не обращая внимания на вставшую дыбом челку, она смотрела в спину Бёрнса, о чем-то тихо говорившего с библиотекарем. Вот он достал пару учебников и положил на стойку. Значит, он действительно шел в библиотеку… Эм-Джей вздохнула, потому что так больше и не смогла найти ответов на свои вопросы. По правде говоря, она всерьез не верила, что Леджер мог за нее вступиться. Зачем бы ему это делать? Грейвуд слыл мстительным человеком, и вступать с ним в конфликт из-за посторонней девушки было себе дороже. Значит, тут дело в другом. Но все равно Мэри-Джейн чувствовала себя неловко.

А тем временем Леджер повернулся, немного замешкался, а потом все же направился к столу Эм-Джей. Он сел рядом, бросив рюкзак на пол, и сложил руки на столе. Эм-Джей смотрела на его профиль, с каждой секундой понимая, что молчание между ними становится невыносимым.

— Спасибо, — шепнула она, разглядывая его непослушные вьющиеся волосы, которые, казалось, совсем не знали расчески.

— За что? — приподнял он брови. — Что дверь открыл? Ерунда.

Она знала, что все он прекрасно понял, но почему-то решил сделать вид, что его перепалка с Грейвудом не имела к ней отношения.

И снова между ними возник барьер. Леджер не позволял Эм-Джей к нему пробиться. Отгораживался. Не смотрел на нее. Не замечал. Ей было жаль, что все так… Что она не знает, что он за человек; не знает, как он улыбается или смеется, что он любит, как общается с Нэйтом. Он не хотел, чтобы она стала всему этому свидетелем. Что ж. Имел право.

Она отвернулась и потянулась к блокноту. Мистер Рамзи дал ей список книг, которые следовало изучить до конца мая, то есть всего за девять дней. И вдруг она почувствовала на себе взгляд Леджера. Ручка выпала из пальцев, но она снова подхватила ее и раскрыла блокнот.

— Мне нужно идти, — тихо сказал Бёрнс, и вот тогда Эм-Джей повернулась к нему.

От его взгляда все внутри скрутилось в тугой узел. Выражение голубых глаз Леджера вовсе не было беззаботным или равнодушным. В них плескалось так много всего, что она вглядывалась в его глаза жадно, словно должна была разгадать сложную загадку.

— У тебя все хорошо? — только и спросила она, заставив себя вынырнуть из этой голубой бездны.

Леджер едва заметно улыбнулся и пожал плечами.

— До свидания, Джейн.

Он быстро поднялся, подхватил рюкзак и пошел прочь из библиотеки.

Наверное, это было безрассудством с его стороны. Но он хотел увидеть ее в последний раз, прежде чем уедет на все лето вместе с Нэйтом. Хотел немного побыть рядом, проверить, может быть, его уже отпустило?

— Ни хрена не отпустило, — пробормотал Леджер, остервенело вытаскивая пачку сигарет из кармана.

Он уже устал бороться со своими фантазиями, где он и Джейн вместе. Иногда его едва ли не разрывало на куски от того, что ни она, ни Нэйт, ни кто-либо еще не замечали, как же идеально они подходят друг другу. Или ему все это только мерещилось? Но почему тогда такого не было с Натали? Почему Джейн? Почему не другая девушка… Только не девушка его брата…

* * *

Нэйт считал, что самым сложным в военном лагере в этот раз для него станет тоска по Мэри-Джейн и неотвязное ощущение голода. Но в этом году все было иначе.

Тоска и голод и правда сопровождали его неотступно, но к этому примешались еще и иные чувства.

— Мы куда, мать твою, попали? — шипел Леджер, когда в первый же вечер одного из таких же, как они, парней, двое командиров профессионально избили за непослушание. И если раньше ему бы просто влепили затрещину и заперли в карцере, то теперь бедолага на их глазах становился пациентом лазарета.

Нэйт внимательно огляделся, особенно пристально вглядываясь в лица остальных военных, наблюдавших за воспитательным процессом. Кто-то ухмылялся, кто-то лениво перекатывал во рту жвачку, другие посмеивались и переговаривались, обмениваясь мнениями о том, сколько еще выдержит провинившийся.

— В этот раз все будет по-другому, — напряженно произнес Нэйт, склонившись к другу. — Посмотри на них… Готов поспорить, что это наемники. Они не станут с нами церемониться.

— Фак, — вырвалось у Леджера. — Выходит, не зря я занимался подпольными боями.

— Даже не думай. Начнешь сопротивляться, тебя забьют до полусмерти. Их много, а нас всего пятнадцать. И никто за тебя не впряжется.

— Никто? — выгнул бровь Леджер и провел ладонью по бритой голове. Хотел ведь подстричься, вот, пожалуйста. Мечты сбываются.

Нэйт усмехнулся.

— Кроме меня. Но больше таких же отбитых на голову здесь нет. Нас просто поломают от души, и что-то мне подсказывает, никто не позволит нам отдыхать на больничной койке.

— Твой отец решил от нас избавиться или что? К чему вся эта жестокость?

— Это новый уровень, — протянул Нэйт. Кристиан проверял его на прочность.

Как назло, лето выдалось прохладным. Ночью температура снижалась до плюс девяти градусов, а утром становилась немногим больше. Зарядили дожди, но военным на это было плевать. Утром, стоило только парням продрать глаза, как их гнали на кросс, затем давали команду отжиматься на площадке перед лагерем, причем старались расположить своих подопечных так, чтобы те устраивались в самой глубокой и грязной луже. Ладони разъезжались в мокрой земле, кто-то поскальзывался и падал лицом в черную жижу.

А затем их небольшой отряд заставляли собирать и разбирать автомат. Собирать и разбирать… Много раз подряд. Леджер до боли стискивал челюсти, лишь бы не материться вслух. За это наказывали, считая неодобрением задачи, поставленной командиром. Нэйт выполнял приказ, словно робот. Руки порхали над автоматом, пока стрелка секундомера весело отсчитывала время.

— Джеймисон, двадцать три секунды, — произнес командир и сплюнул. — Можешь еще лучше. Остальные опять облажались. Повторяем задачу!

Нэйт бросил быстрый взгляд на друга. Хоть Леджер и молчал, но по лицу было видно, что он обо всем этом думает. Нэйт молился, чтобы у Бёрнса хватило терпения еще на три месяца.

Спустя десять минут бесконечной возни с оружием, они получили новый приказ:

— Теперь идем на стрельбище.

— Так ведь дождь… — ляпнул худой, но жилистый парень с уродливым шрамом на шее — Максвелл.

Нэйт уже отметил, что все ребята в их отряде отличались неплохой физической подготовкой. Должно быть, в свое время отцы тоже отправляли их на исправительные работы к бывшим военным. Откровенных слабаков тут не было, но сбивала с толку открытая агрессия их новых командиров. И вот очередная ошибка…

— А ты растаять боишься? — неприятно ухмыльнулся командир, неторопливо направившись к Максвеллу.

— Нет… — Парень и так вымок до нитки.

— Мы ведь еще не завтракали, — вякнул Джек.

Нэйт устало прикрыл глаза. Ну все. Сейчас начнется. Рядом едва слышно простонал Леджер, наверняка тоже осознавший, к чему все шло.

— А ты, сука, на курорт приехал?!

— День пошел по звезде, — тихо прокомментировал Леджер, и Джеймисон согласно кивнул.

После стрельбы под дождем на них наорали за врожденное косоглазие, Максвеллу врезали прикладом в солнечное сплетение, а затем всем бросили металлические миски с кашей прямо в грязь.

Командир подошел к дрожащему Джеку едва ли не вплотную и процедил:

— Прошу к столу.

— Л-ложек нет, — проблеял парень, стирая с лица дождевые капли.

— Он заткнется когда-нибудь? — прошипел Леджер, мечтавший избавиться от мокрой солдатской формы.

— Вставай на колени и жри, как собака, — рыкнул командир. Обведя остальных бешеным взглядом, он заорал: — Это всех касается!

Кто-то и правда плюхнулся в грязь, но большинство остались стоять. Мужчина противно усмехнулся, остановил свой взгляд на поджавшем губы Леджере и направился к нему.

— Чего стоим?

— А я уже сыт, — ответил Бёрнс, не желавший унижаться за тарелку каши.

— Джеймисон? — приподнял бровь командир.

— Не голоден, сэр.

— Остальные, полагаю, тоже есть не хотят? Отлично. Дождетесь, когда ваши друзья завершат завтрак, и тогда можете быть свободны. Даю час свободного времени.