Мэри-Джейн, как всегда прихватив парочку дополнительных учебников, которых ни одному другому сокурснику не пришло бы и в голову взять, торопливо поднималась на второй этаж по каменным ступеням университета. Она очень любила учиться. Вероятно, если бы не та постыдная ситуация со спором, после которой Эм-Джей «прославилась» если не на весь университет, то на пару факультетов точно, то студенческие времена могли бы стать лучшими в ее жизни. Преподаватели уже смогли оценить ее пытливый ум и желание узнавать как можно больше. Мэри-Джейн с радостью проводила по несколько часов в библиотеке, выписывая все новые подробности и необычные исторические факты. Особенного взаимопонимания ей удалось достичь с профессором Рамзи. Они могли подолгу разговаривать после лекции, обсуждая то Боудикку10, то кровавые ритуалы кельтов, то новые исторические находки. Профессор Рамзи и сам несколько раз находил старинные захоронения на территории Хайленда — обнаруженные им древние украшения и резные фигурки времен нашествия римлян были выставлены в Национальном музее.

Предвкушая очередную захватывающую беседу с профессором, Эм-Джей поднялась на один лестничный пролет и тотчас заметила у окна Леджера и Натали. Они о чем-то оживленно беседовали, но, стоило им увидеть Мэри-Джейн, как оба мгновенно замолчали, не сводя с девушки взглядов. Стало неуютно и отчего-то тревожно. Эм-Джей торопливо направилась прямо по коридору, крепче прижав книги к груди. После случая с Грейвудом все любопытные взгляды, направленные в ее сторону, ощущались особенно остро. Но Эм-Джей заставляла себя не обращать на это внимания. Тупые, хоть и жестокие шутки студентов, — это не самое худшее в жизни. Однако, она и сама бы не смогла сказать, почему, но ей не хотелось думать плохо о Леджере. Они вроде бы вполне мирно пообщались на ярмарке… Хотя там не было знакомых, а здесь, в стенах университета, многие до сих пор вспоминали тот идиотский спор и ядовитые слова Грейвуда о нищей сиротке. Хочешь-не хочешь, а втянуться в сплетни было проще простого.

Словно подтверждая ее мысли, Натали склонилась к Леджеру и что-то тихо сказала, неотрывно глядя в лицо Эм-Джей. Губы девушки Нэйта скривились, а в глазах отразилось все возможное презрение. Мэри-Джейн стремительно отвела взгляд, побоявшись увидеть в глазах Леджера то же самое. Глупое, но действенное заблуждение — если чего-то не видишь, значит, этого и нет.

После занятий на нее напал Оливер. Рыжий веснушчатый ураган подхватил за талию и оторвал от пола. Мэри-Джейн засмеялась. Только кузен умел поднять ей настроение, сбивая с ног потоком искренней любви. Проходившие мимо студенты поглядывали на них с усмешкой, но Оливеру не было до этого никакого дела. Когда случилась история с Грейвудом, кузен и его близкие друзья поддерживали Эм-Джей, не побоявшись ответки. И она прилетела незамедлительно. Кого-то из ребят начали задирать приятели Грейвуда, обзывали ботаниками и кем похлеще. Но, кажется, ни один из парней не пожалел о том, что заступился за Мэри-Джейн. Она же словами не могла передать, как любила каждого из них и как сильно была им благодарна.

— Эм-Джей, в субботу ты идешь с нами в паб, и это не обсуждается, — заявил он, поправив ее челку.

— По какому поводу собрание? — уточнила она.

— Футбол, — пожал плечами Оливер. — Посмотрим игру, поболтаем, а потом вместе отправимся домой. Родители переживают, что ты совсем перестала приезжать. Может быть, они чем-то тебя обидели?

— Что ты! Разумеется, это не так. Просто много учебы и еще работа… Хорошо. В субботу переночую у вас.

— У нас, — поправил Оливер, грустно качнув головой. — Это наш общий дом, Мэри-Джейн.

Она кивнула, с благодарностью улыбнувшись. Возражать не стала, хотя в глубине души не могла согласиться с кузеном. Дом, где прошло ее счастливое детство, был покинут в тот день, когда Эм-Джей в одночасье стала сиротой. Небольшой аэробус A220 на сто мест, в котором летели ее родители, разбился, так и не долетев до Франции.

Мэри-Джейн до сих пор не могла поверить, как же это вообще могло случиться. Самолеты не разбиваются каждый день, в автомобиле ездить и то опаснее. Но судьба распорядилась именно так. Галерист Фрэнк Парсонс и его супруга Виктория ушли из жизни в один день. Эм-Джей забрали к себе родители Оливера и честно старались растить ее, как родную. Мэри-Джейн не в чем было упрекнуть их. Ее дядя с тетей — замечательные люди. Но дом, в котором она вынуждена была жить с двенадцати лет, все равно не был местом, где она могла чувствовать себя раскованно и свободно.

Эм-Джей старалась вести себя тихо, не капризничала, не плакала при родственниках, даже если очень хотелось. Позволяла себе она это только в своей комнате, сжавшись в комок под одеялом, и иногда в присутствии Оливера, поскольку лишь он один знал ее так же хорошо, как себя. Она беспрекословно выполняла просьбы и поручения, прилежно училась, стараясь не создавать дяде с тетей проблем. Стараясь быть удобной.

И это подавление некогда веселого и жизнерадостного нрава не могло пройти бесследно. Она до сих пор не позволяла себе расслабиться, хотя вот уже второй год жила одна. Квартиру родителей на Колинтон Гроув пришлось продать, как и галерею. Оказалось, бизнес отца терпел крах, и, наверное, он собирался что-то с этим делать, да не успел. Вот так Эм-Джей в итоге осталась со скромной суммой на счете, позволившей ей лишь получить желаемое образование и стать владелицей крошечной квартирки на Равенсвуд авеню. Теперь приходилось подрабатывать в книжном магазине, объединенном с кафе, чтобы как-то сводить концы с концами. Наверное, можно было обойтись и без образования, оставить эту сумму на черный день, но не превратилась бы тогда вся ее жизнь в сплошной мрак? Эм-Джей была уверена, что родители поддержали бы ее решение. Заниматься любимым делом — это ли не счастье?

Она перехватила свой рюкзачок из искусственной кожи за короткую ручку и вышла из нового корпуса университета. Времени оставалось не так много. Нужно успеть перекусить и торопиться на смену.

Но стоило ей перейти дорогу, как она услышала свое имя.

— Мэри-Джейн!

Далеко не сразу она осознала, что ее зовет Нэйт. Он снял с головы байкерский шлем и помахал рукой, смущенно улыбнувшись.

Они виделись две недели назад. За это время в Эдинбург пришло тепло, и грузные куртки сменили облегченные.

Порыв ветра распахнул полы короткого пальто Мэри-Джейн, больше похожего на теплый пиджак. Она не стала застегиваться, рискнув проверить на собственном опыте, так ли ласковы лучи весеннего шотландского солнца.

Заправив прядку удлиненной челки за ухо, она не очень уверенно направилась в сторону парня, только что слезшего с темно-серого байка.

— Рад тебя видеть, — негромко произнес он, покручивая в руках шлем.

Эм-Джей невольно огляделась. Ее тело непроизвольно напряглось, словно ожидая удара. Отчаянно не хотелось думать о том, что Нэйт мог оказаться кем-то вроде Грейвуда, но эта подлая мысль все же закралась в сознание, вынуждая оставаться начеку.

Отчего-то вспомнились Леджер и Натали сегодня утром… Теперь вот Нэйт проявляет к ней необоснованный интерес. Не может ли это оказаться очередным спором или злой шуткой? Потому что… Ну с чего бы ему хотеть с ней общаться?

— Эм-Джей? — позвал Нэйт, подходя ближе. Он так и не дождался какой-либо реакции на свои слова, и сердце от страха ускорилось. — Все в порядке?

Она снова огляделась. Вдруг где-то поблизости его друзья? Разглядывают ее с презрением или ржут над ее наивностью.

— Ты что-то хотел? — глухо спросила она, не сделав больше ни шага вперед. Ее ступни в ботинках на толстой платформе словно приросли к асфальту.

Взгляд проницательных разноцветных глаз скользил по напряженному и немного испуганному лицу Эм-Джей. Ветер запутался в волосах цвета гречишного меда, и Нэйт шагнул ближе, протягивая руку к ее непослушным прядям. Он аккуратно поправил их, но страх в глазах Эм-Джей стал еще более явным. Она вновь принялась озираться, кусая нижнюю губу, и Нэйт не выдержал. Взял ее за руку, легонько потянув на себя. Она ахнула и вся напряглась, сопротивляясь.

— Это из-за идиотского спора, я прав? — тихо спросил он, не выпуская ее ладони, но при этом прекратив тянуть на себя. — Мэри-Джейн, пожалуйста, не бойся меня. Я бы никогда не поступил так, как тот мудак. Ты ведь и сама это знаешь.

Он говорил спокойно и уверенно. От него даже словно исходили волны настоящей мужской силы. Казалось, что он и правда защитит, и решит все проблемы, стоит попросить о помощи. Но Эм-Джей давно усвоила — полагаться лучше на себя саму, не рассчитывая на других.

— Мы ведь с тобой знаем друг друга, — продолжил он, замерев в одном шаге от нее. Он надеялся, она поймет, что он имел в виду.

Эм-Джей видела только его плечи, обтянутые кожаной курткой, вдыхала его аромат, похожий на запахи умытого дождем леса — прелая листва, дерево и мох. А еще в его кожу, кажется, впитался дым от сигарет. Эм-Джей не курила, но этот запах совсем не отталкивал ее. Наоборот.

— Верь мне, Мэри-Джейн.

— Это сложно, — сглотнув, пробормотала она. Подняв голову, она все же посмотрела прямо ему в глаза. И в его взгляде не нашла ни намека на издевку или злорадство. — Но я попробую.

Нэйт улыбнулся, и мягкий изгиб тонких губ тотчас преобразил его лицо. На миг исчезли суровость и строгость, позволив Эм-Джей снова увидеть того юного парня, с которым она сидела на скамейке в спортивном зале. Почему они заговорили тогда? Почему потом, на его соревнованиях, в толпе встречались взглядами и смотрели друг на друга дольше, чем могли бы просто посторонние люди? Почему он, случайно столкнувшись с ней в университете, снова решил завязать разговор?..

— Эм-Джей, — позвал Нэйт, не в силах сопротивляться желанию снова опустить взгляд на ее губы. — Ты дашь мне свой номер?

Он широко улыбнулся, когда она все же согласно кивнула. Новое чувство распирало грудную клетку — искрящаяся, излучающая тепло радость от того, что в его жизни появился новый человек, к которому потянулась его душа.

— Ты приехал на байке? — спросила Мэри-Джейн, продевая руки в лямки рюкзака.

— Да, я часто езжу. Это мои единственные колеса. Хочешь, подвезу тебя? Забью на учебу. Возьмешь мой шлем.

Она окинула его задумчивым взглядом и вновь посмотрела ему в глаза.

— Не нужно, — качнула головой Эм-Джей. — Опасно ездить без защиты. Вдруг с тобой что-то случится.

Они вскоре попрощались, но он еще долго смотрел ей в след, пока внутри него закручивалось торнадо, сметая все страхи и сомнения на своем пути.

Она сказала это так просто и искренне. «Вдруг с тобой что-то случится». Никто не говорил ему этого. Ни мать, ни Кристиан. Да, он был недоволен, что Нэйт катается на байке, но переживания отца относились лишь к тому, что он — единственный на сегодняшний день наследник Эшбёрнов без видимых отклонений. Натали тоже не произносила подобных слов, хоть и обожала его поцелуи и объятия, но словесно выражать привязанность либо не умела, либо не считала нужным. Но Нэйт даже был этому рад, потому что не мог бы дать ей того же взамен. Однако это не мешало ей до сих пор время от времени появляться в его жизни, выискивая способы хоть где-то пересечься и остаться вдвоем. Нэйт пресекал все эти попытки, поскольку хотел избавиться от всего ненастоящего в своей жизни. В ней и так было слишком много иллюзорного.

Дружба и любовь…

Хотя бы это он мог оставить чистым и незапятнанным.

* * *

— Кто сегодня играет? — ради приличия решила спросить Эм-Джей, приняв из рук Оливера бокал яблочного сидра.

— «Лестер» и «Ипсвич», — ответил он, присаживаясь рядом. Их компания из пяти человек, среди которых единственной девушкой была Мэри-Джейн, заняла столик в самом конце, но экран телевизора все равно было хорошо видно.

— И за кого мы болеем?

— За лисов11, — с готовностью встрял в беседу Говард, сидевший справа от Эм-Джей с пинтой «Гинесса».

— Лисы никогда не сдаются! — хором выкрикнули девиз ее парни, и Эм-Джей прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— А вообще я за «Ливерпуль», — добавил Оливер.

— «Манчестер» будет первым, — покачал головой Чарли — школьный друг кузена. — У этих ребят все шансы.

— И «Лестеру», и «Ипсвичу» вряд ли что-то светит, — пояснил Мэтт, перегнувшись поближе к Мэри-Джейн. — Но раз уж мы сегодня смотрим их, то нужно кого-то выбирать. Впрочем, три года назад лисы выиграли Кубок Англии, так что, кто знает…

Она согласно кивнула. Футбол ей всегда нравился, она даже смотрела матчи вместе с папой. Он болел за «Арсенал», она почему-то хорошо это запомнила. Сама Эм-Джей фаворитов не имела, но легко заражалась всеобщим настроением.

Телефон завибрировал в кармане темно-синих джинсов, и Мэри-Джейн, отставив бокал с сидром на картонную подставку, достала гаджет. Нэйт интересовался, как проходят выходные, и Эм-Джей невольно улыбнулась. Прикусив губу и заправив челку за ухо, неторопливо написала ответ: «Смотрю футбол в пабе на Джордж стрит».

Следующее сообщение пришло едва ли не в ту же секунду.

«С кем?»

Она ответила, но Нэйт так больше ничего и не написал.

* * *

Он нашел ее взглядом сразу, стоило переступить порог шумного паба с низкими потолками. Должно быть, паблорд был из тех, кто не мыслил жизни без традиционной доски с круглой мишенью в одном из уголков заведения. В некоторых пабах даже были собственные команды по дартсу, а в определенные дни проводились соревнования с призовыми напитками.

Футбольный матч закончился, и, чтобы не скучать, гости затеяли игру в дартс. Мэри-Джейн не осталась в стороне, и Нэйт, сделавший лишь пару шагов по залу, наблюдал за ее стройной фигуркой в темно-синих джинсах и короткой футболке винного цвета. Она прицелилась, метнула дротик, попав в сектор с девяткой.

— Неплохо, — произнес парень в очках, стоявший позади нее.

Нэйт перевел взгляд с девушки на тех, кто ее окружал. Одни парни. Он нахмурился. Какое-то непонятное чувство заскреблось в душе…

— Но и не так уж блестяще, — выкрикнул рыжий.

Это был ее кузен Оливер. Он подхватил сестру за талию, словно она совсем ничего не весила, закружил и поставил подальше от мишени.

— Моя очередь, — подмигнув, сообщил он и схватил дротик.

Леджер тем временем тоже зашел в паб и обнаружил Нэйта замершим около входа. Он задержался, чтобы поговорить по телефону в тишине, но теперь наблюдал за тем, как друг подходит к Джейн и что-то тихо говорит, проводя ладонью по тонкой талии. Бёрнс резко отвернулся и направился к стойке, даже не поздоровавшись с девушкой и ее компанией. Отчего-то до жути захотелось выпить. Он заказал самый крепкий эль в этом заведении, и как только перед ним поставили бокал с темной жидкостью, скрытой слоем светлой пены, Леджер мгновенно сделал глоток, сосредоточившись на хлебно-карамельном аромате.

Он никогда так остро не реагировал на Натали. Запросто болтал с ней, иногда они ходили куда-то втроем. Но что, сука, сейчас было не так?! Почему он не может тоже сесть за стол к компании ботаников-друзей Джейн, начать говорить какие-нибудь глупости и спокойно наблюдать, как Нэйт склоняется к ней ближе, тихо спрашивая что-то?

В какой-то момент он понял, что дико зол. Только на кого? На Джейн? На Нэйта? Или на самого себя?

Эль уже не спасал, и Леджер недовольно оглянулся, раздумывая, а не свалить ли в бар, где продавалось что покрепче. Его глаза безошибочно нашли Джейн. И она тоже взглянула на него. В светло-карих глазах отразилась настороженность, и Леджер запаниковал. Он не должен был вести себя так по-идиотски.

Однако паника лишь усилилась, стоило ему заметить, что Эм-Джей идет к стойке. Не к нему ведь? Или к нему??

Она шла, чтобы попросить стакан воды. В пабах такие просьбы не любили, но девушкам делали исключение. Приблизиться к Леджеру Эм-Джей не решалась. Она видела его в университете вместе с Натали, и они явно обсуждали ее, а теперь Леджер даже не здоровается и сел за стойку, лишь бы не сидеть за одним столом с Мэри-Джейн и ее друзьями. Сделать вывод не составило труда: она ему неприятна.

Сделав заказ, Эм-Джей отошла чуть в сторону, чтобы ее не сбила напирающая толпа гостей, жаждавшая новой порции напитков, но девушку все равно толкнули. Она бы, наверное, едва удержалась на ногах, но чья-то сильная рука легла поперек ее талии, предотвращая падение.

Джейн подняла голову, машинально коснувшись ладонью предплечья Леджера.

— Порядок? — спросил он хрипло, всего лишь на краткий миг прижав ее к себе. Затем он убрал руку и указал на свой стул. — Садись, а то затопчут.

— Спасибо, — придя в себя, сказала она и машинально забралась на высокий стул.

Теперь их лица были практически напротив друг друга, и Леджер, неотрывно пялясь на ее лицо, спрятал руки за спину, потому что желание коснуться Джейн снова стало поистине нестерпимым. Совсем недавно Натали жаловалась ему на Эм-Джей, спрашивала, стоит ли натравить на нее подружек и сделать пребывание Джейн в университете невыносимым. Он, как мог, отговорил ее, убедив, что даже если у них с Нэйтом что-то и получится, то это ненадолго. Натали и правда отчего-то не видела в Джейн конкуренции, и Леджер не понимал, как она может быть так слепа. В тот раз он уговорил Натали успокоиться, но решил все же держать руку на пульсе и время от времени проверять, не изменились ли ее намерения.

Джейн вдруг вздрогнула и отвернулась, разрывая зрительный контакт.

— Извини, я… Я не поздоровался даже, — взъерошив волнистые волосы, пробормотал Леджер. Теперь он понял, что вел себя до невозможности грубо. — Просто кое-какие проблемы, задумался… Да и уже собираюсь уходить.

Мэри-Джейн снова повернулась к нему, и на этот раз в ее глазах словно зажегся огонек надежды. Может быть, она сделала поспешные выводы, и Леджер не думает про нее плохо?

— Жаль. Могли бы все вместе сыграть в дартс. Ребята обожают.

Она мягко улыбнулась, на миг обернувшись к своей компании. Рыжий Оливер что-то втирал Нэйту, придвинув свой стул чуть ли не в плотную к Джеймисону.

— В другой раз.

— А что за проблемы? — уже без всякой улыбки и очень даже серьезно спросила Эм-Джей. — Может быть, нужна помощь?

«Ну почему она такая? — взвыл в своей голове Бёрнс. — Зачем так смотрит, зачем спрашивает и предлагает помощь? Сука, как же это все дерьмово-то».

Он мотнул головой, и дурацкие светлые пряди упали на лоб. Да когда он уже дойдет до барбера?!

— Справлюсь.

Толпа разочарованных матчем болельщиков вдруг принялась что-то бурно выяснять, и Джейн подалась ближе к Леджеру, чтобы он услышал ее слова.

— Как все прошло в тот раз? Маме понравилась картина?

От ее близости у Бёрнса пылали уже не только щеки и уши, но и в груди будто установили раскаленную топку. От девушки едва уловимо пахло яблоками и цитрусом. Он прикрыл веки, собираясь с силами. О чем вообще спрашивала Джейн?

— Картина? Мм… Да. Кажется, понравилась. Спасибо, что подсказала. У тебя хороший вкус.

На самом деле он понятия не имел, понравился ли матери подарок. Больше всего ее заинтересовал конверт с деньгами, шедший в довесок к картине. Но вроде бы она и правда поставила небольшое полотно на комод с другой мелочевкой.

Леджер и сам не помнил, как попрощался и выскочил на улицу. Накинув куртку, он потер щеки ладонями и сделал глубокий вдох. Перед глазами по-прежнему стояло лицо Джейн, а в голове крутился издевательский стишок его тезки-поэта:

«Леди у окошка

Сидит, как снег бела.

Кузнец глядит в окошко,

Черный, как смола.

— Зачем в окно глядишь, кузнец?

О чем, кузнец, поешь?

Ты пой- не пой, а под венец

Меня не поведешь! 12 »

Леджер зажмурился, прогоняя видение, и покачал головой. Нужно отвлечься. Немедленно.

И он, едва заметив яркую вывеску и услышав приглушенные басы, метнулся к двери в бар, где полным ходом шло веселье. Его втянуло в пьяную толпу, чьи-то руки с ярким маникюром касались его пресса и плеч, а перед глазами плясали неоновые огни. В уши ударила волна громкой электронной музыки, выбивая из головы тревожные мысли и прицепившиеся строки.

Именно этого он и искал здесь — временного забвения.