Привязывая брата к каменной плите в склепе, где имелись пазы, позволившие закрепить веревки, Арес пытался разобраться с собственными чувствами и эмоциями, переполнявшими нутро так, что на деле хотелось выкорчевать их с корнем, вскрыв грудную клетку. Ему не нравилось испытывать столько всего разом. Прежний холод в душе прельщал его больше.

Гнев на Уильяма перемежался смешанными противоречивыми эмоциями из-за кончины отца – Арес рассчитывал поквитаться с ним лично, – и восхищением силой духа Лайлы. Он никогда не сомневался в ее воле, и все же наблюдать воочию, как она смело встречает все, что подкидывает ей жизнь, было вдвойне захватывающе. Хотя временами чувство вины пыталось вновь проложить себе путь к его душе, но Арес всячески отталкивал его, вспоминая как ранее Лайла наглядно доказала, что больше никому не позволит пошатнуть ее дух. Но даже за саму попытку Уильям поплатится.

Когда брат начал шевелиться, постепенно приходя в себя, Арес еще раз проверил, что тот надежно зафиксирован, и оглянулся на Лайлу. Она стояла в углу, теребя в руках фигурку кролика, которую он попросил сохранить.

Первый подарок Лайлы.

Совершенно особенный. Позволявший ему держаться на плаву долгие годы.

Подойдя ближе, Арес приподнял ее подбородок и окинул взглядом россыпь мелких царапин на лице, не сомневаясь, что какие-то из них наверняка оставят следы – лишнее напоминание, что судьба бывает коварна и не всегда позволяет предотвратить ужасающие события. Впрочем, в этом Арес давно убедился на собственном горьком опыте.

Лайла же только отмахнулась от него, когда он заметил, что могут остаться шрамы. Заявила, что они никак не повлияют на ее жизнь, и напомнила ему главное про его собственные отметины:

«Твое якобы несовершенство – твоя величайшая сила. Напоминание о том, что ты победил. Я могу по памяти изобразить каждый твой шрам, каждую рваную линию, демонстрирующие одно – ты выжил».

Верно, главное, что в конечном счете победа осталась за ним. Или вот-вот останется…

Он постарался отпечатать эти слова на подкорке разума, чтобы обращаться к ним в темные времена.

– Ты уверена? – спросил он, заглянув Лайле в глаза.

Он благоговел перед ее стойкостью. И той решимостью, с которой Лайла отважилась вынести приговор Уильяму, минуя закон. И все же не мог не задаваться вопросом: не сломает ли это что-то глубоко внутри нее? Если бы она сейчас пошла на попятную, он бы принял ее решение. Нашел бы иной способ разобраться с братом.

Но Лайла твердо заявила:

– Да.

Когда казалось, что ничто не способно еще сильнее разжечь бушующее в нем пламя обожания, его маленькая Мойра каждый раз доказывала обратное, подкидывая все новые поводы преклоняться перед ней. Не сдержав порыва, Арес схватил ее за шею, уже привычно отыскав точку, где отчетливее всего прощупывался пульс, и наклонился, чтобы украсть быстрый поцелуй. Ему нравилось ощущать ускоренный ритм ее сердцебиения под кожей, чувствовать ее жизнь.

Как только Лайла скользнула ладонью под край его футболки, задев шрам, он замер. Но лишь на мгновение. Чтобы подтвердить то, что он заметил и раньше: ее прикосновения теперь дарили утешение, а не пробуждали тревогу. С Лайлой он стал тактильнее. Чужие касания все еще представлялись чем-то чужеродным, но ее мягкие ладони Лайлы ощущались сродни дуновению весеннего ветра после бесконечной лютой зимы, когда Персефона наконец вернулась из царства Аида. Лайла скользила пальцами по шрамам, словно выводила узор, заново переплетая нить его судьбы. Она никогда не давила на него, не пыталась насильно вытащить из тьмы, в которой он обрел убежище. Напротив, она смело шагнула к нему, принимая Ареса таким, какой он есть, со всеми его несовершенствами.

– Он приходит в себя, – прошептала Лайла, когда они услышали стон Уильяма.

Арес, отбросив сентиментальность, прошел к брату, медленно крутившему головой из стороны в сторону.

Спустя несколько долгих секунд, он заметил Ареса.

– Ты… – прохрипел Уильям, повернув голову набок и сплевывая кровь.

– Как видишь, – усмехнулся Арес. – Ничего не желаешь мне сказать напоследок, братец?

– Напоследок? – Уильям попытался усмехнуться, но лишь скривился от боли и дернул руками, пытаясь освободиться. Ноги были закреплены крепче, не давая возможности шелохнуться. – Решил наконец соответствовать своему званию убийцы?

Арес равнодушно пожал плечами.

– Ты же не думал, что, тронув Лайлу, в самом деле останешься безнаказанным?

Не говоря уже о том, что Уильям отнял у него шанс лично свести счеты с отцом. У старика оказалось слабое сердце. Узнав, что любимую женщину убил старший сын, на которого возлагалось столько надежд, Чарльз словил сердечный приступ. А Уильям, воспользовавшись моментом уязвимости, очевидно поспешил избавиться от давно мешавшего и давящего авторитета отца. Именно этого и не ожидал Арес. Потеряв время, когда в больнице поднялась суматоха, а Уильям под шумок улизнул из здания, Арес опоздал к Лайле.

Безмолвие склепа разорвали хриплые попытки Уильяма засмеяться, эхом отразившись от каменных стен, на которых, точно змеи, извивались тени, отбрасываемые тусклым светом свечей.

Повернув голову и заметив Лайлу, Уильям затих.

– Лайла… – Едва различимый шепот, практически мольба.

Арес почувствовал, как внутри извергается вулкан ярости. Уильям не имел права обращаться к ней, не имел права даже смотреть на нее! Только не после того, что он сделал.

Двигаясь будто на автомате, Арес потянулся к инструментам и оружию, разложенным дальше на плите. Взяв свой привычный складной нож, он выкинул лезвие. Как только щелчок эхом разлетелся по склепу, Уильям перевел взгляд на брата. И заорал, когда лезвие вонзилось в бедро. Оставив нож торчать в ноге, Арес наклонился к Уильяму и, сжав подбородок, захватил его внимание.

– Даже не смотри в ее сторону. Сейчас я с тобой говорю.

Арес чуть расслабил пальцы. И Уильям, не сводя с него тяжелого взора, спросил, вновь обращаясь к Лайле:

– И ты позволишь ему истязать меня? Позволишь убить? Станешь соучастницей?

Лайла уверенно подошла ближе и с напускным – Арес чувствовал ее волнение, – безразличием произнесла:

– Ты изнасиловал меня, Уильям. И, уверена, убил бы, когда наигрался. Как убил Линдси. И свою мать. Так какого милосердия ты ждешь?

Уильям закрыл глаза и скривился, пытаясь то ли изобразить сожаление, то ли скрыть презрение.

– Ты вывела меня из себя, – процедил он сквозь зубы. – Я хотел лишь…

Фраза оборвалась криком агонии, когда Арес, схватившись за торчащий нож, провернул его. И не скрывая злости, обратился к Уильяму:

– Плевать нам, что ты хотел. Я не прикончил тебя прямо там на месте, потому что ты, брат, задолжал мне ответ. – Ослабив давление на нож, Арес задал главный вопрос: – Почему? Почему ты убил ее?

Все трое понимали, что спрашивал он про мать.

Арес замер в ожидании. Воздух в склепе сгустился от осевших меж ними невысказанных слов.

Открыв глаза, Уильям устремил на Ареса полный ненависти взгляд. И обнажив окровавленные зубы, выпалил:

– Она ушла, прихватив своего любимчика. Меня оставила с ним… с тем, кто предпочитал наказывать силой. Ты и сам знаешь: наш отец всегда был тираном. – Он скривился, будто упоминание Чарльза обожгло язык. И прошептал: – Я не хотел… Мы поссорились. Я неосознанно схватил нож…

По виску Уильяма скатилась слеза. Арес медленно сжал руки в кулаки, пока не побелели костяшки, краем глаза заметив взгляд Лайлы, отражающий молчаливую поддержку.

– Думаешь, я не любил ее? – теперь уже злобно продолжил Уильям. – Любил! Все пошло крахом после твоего рождения! Она бы не оставила меня, если бы не ты!

Арес не разделял уверенности брата. Он знал, тогда родители заключили соглашение: она забирает младшего сына, старший остается с отцом. Любые возражения Эмилии разбивались о непробиваемый ультиматум Чарльза. Если бы она не согласилась, ему бы хватило влияния оставить себе обоих сыновей. Но он сделал ставку на Уильяма. Взрастив под своим крылом убийцу.

Арес шагнул в сторону и размеренным движением потянулся к инструментам, точно хищник, убежденный, что добыча никуда не денется. Когда он поднял руку, в ней блеснуло узкое лезвие скальпеля.

– Ты убил ее, – констатировал он, не позволяя эмоциям проникнуть в тон.

– Она звала тебя. – Уильям, не обращая внимания на действия брата, больше не пытался освободиться, просто смотрел перед собой, в пустоту. – Перед смертью она все равно звала тебя. Всегда только тебя.

Детская обида Уильяма выплескивалась из него с каждым словом. Обида, в итоге разрушившая не одну жизнь.

– Я ненавидел тебя, – признался он и перевел взгляд на Ареса. – И до сих пор ненавижу. Почему ты не сдох в стенах «Обливиона»?! – обвинительно обрушился на него Уильям. – Когда дело вверили продажному копу, я думал, твоя судьба решена, и я больше никогда тебя не увижу.

Лайла вздрогнула и решительно подступила к плите, зашарив глазами по инструментам, но Арес остановил ее одним взглядом. Он покачал головой, дав понять, что этот момент принадлежит только ему.

– И когда позвонили из клиники, объявив о твоей смерти, меня переполняло ликование, – продолжил Уильям изливать свой яд. – Так какого черта тебе потребовалось все испортить? Почему ты вечно все портишь?!

– Закончил? – спокойно спросил Арес, когда Уильям обессиленно выдохнул и вновь поморщился от боли.

Арес узнал все, что хотел. Главное – признание брата, наконец сбросившее с плеч многолетний груз вины и даровавшее понимание: он не убивал на тот момент своего самого близкого в мире человека.

– Помнишь, мама в детстве часто читала нам мифы? В одном из них рассказывалось про Иксиона, – начал Арес, прокручивая в руках скальпель. – Царя, посмевшего нарушить законы богов. После второго проступка он получил свое наказание – боги сковали ему огненное колесо, на котором он будет вертеться в Тартаре вечность.

– Просто убей, – обессиленно произнес Уильям. – Понимаю, к чему ты ведешь.

– Вероятно, тебя в аду ждет нечто похожее. Или что похуже. Ведь ты превзошел Иксиона. Он убил тестя, ты же поднял руку на ту, что носила тебя под сердцем. Ты будешь гореть в вечном пламени, брат, видя перед глазами ее лицо. И когда Эринии станут рвать твою плоть, знай: это моя жажда отмщения направляет их руки.

Приложив скальпель к коже Уильяма, Арес надавил.

Он заблаговременно распахнул рубашку, прежде чем привязывать Уильяма к плите. Понимал, к чему все придет.

Лезвие вошло чуть ниже ребер. Арес действовал медленно, желая прочувствовать каждый дюйм сопротивляющейся стали плоти. Уильям ахнул, его тело напряглось, мышцы на животе резко сжались, но крика не последовало. Только короткий, прерывистый стон, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы.

Арес знал, как при желании продлить мучения.

– Диафрагма, – пояснил он, наблюдая, как Уильяма перекосила гримаса агонии. – Пока ты все еще можешь дышать… разве что воздух начнет нещадно жечь.

Повернув лезвие внутри раны, он продолжил разрывать мышечные волокна. Уильям выгнулся, и на его губах выступила кровь.

– Ненавижу… – прошипел он, хватая ртом воздух.

Арес наклонился ближе.

– Прекрасно, – прошептал он. – Так сгори же в своей ненависти.

Следующий прокол пришелся чуть выше. На этот раз Уильям закричал – хрипло, отчаянно, будто его загнали в капкан. Кровь хлынула из раны, смешиваясь с потом.

Лайла наблюдала за пытками, широко распахнув глаза.

– Тебе необязательно смотреть, – мягко сказал Арес. – Можешь уйти.

Она замотала головой и смело встретила его взгляд.

– Я останусь с тобой. До самого конца.

На миг он не сумел сдержать улыбки, но тотчас стер ее, вернув внимание к тяжело дышащему Уильяму. Вытерев лезвие о его рубашку, Арес бросил:

– Если хочешь что-то сказать, у тебя еще есть время.

Уильям кашлянул, кровь хлынула на подбородок. Медленно, явно преодолевая боль, он повернул голову к Лайле. Долгие секунды тишины – и вот с его губ слетело хриплое, едва различимое:

– Прости.

Со слезами на глазах Лайла проговорила:

– Арес…

Он понимал, о чем она просила.

О милосердии, которое к нему никто так и не проявил.

И лишь ради своей маленькой богини, решившей, что пора уже оборвать нить жизни Уилла, Арес избавил брата от дальнейших мучений в агонии, полоснув его по горлу.

Тело Уильяма обмякло. Хрипы перестали тревожить пространство. Из звуков осталось одно только потрескивание свечей.

Арес отступил на шаг, сжимая окровавленный скальпель, и уставился на тело брата. Он словно оцепенел, не до конца понимая собственные эмоции. И все же отчетливо среди них выделялось облегчение. Лайла подошла к нему и обняла со спины, обвив руками талию.

– Давай заканчивать с этим, – сдавленно сказала она, сильнее сжав его. Арес опустил запятнанную кровью ладонь на ее сцепленные руки и высвободился из объятий, разворачиваясь к Лайле.

– Поднимайся, – велел он ей. – Я закончу тут и присоединюсь к тебе.

Она бросила последний взгляд на тело Уильяма и покинула склеп. Арес собрал свои вещи, запихнул их в спортивную сумку и, отставив ее к лестнице, разлил заранее подготовленные канистры с бензином, ожидавшие в углу тусклого помещения. Облив тело брата, Арес поймал себя на мысли: не зря, увидев ее впервые, сравнил эту каменную плиту с алтарем. Сейчас он будто и в самом деле оставлял подношение богам ради благ будущего.

Уже у подножия лестницы он обернулся и оглядел место, некогда ставшее ему убежищем. Теперь же, как он надеялся, оно станет могилой его прошлых кошмаров.

Оказавшись на свежем воздухе, Арес оставил сумку возле статуи девы со сбитыми крыльями, где ждала его Лайла, и вернулся к склепу. Из небольшого окна у основания тянулся запах бензина. Присев, Арес достал из кармана газовую зажигалку и чиркнул ею, вызвав пламя. Несколько секунд он просто смотрел на пляшущий огонек, прежде чем бросить зажигалку в узкую прорезь, отпуская вместе с ней всю тяжесть сегодняшнего дня.

Как только убедился, что огонь молниеносно распространился по склепу, охватив и тело Уильяма, Арес подошел к Лайле и, встав позади нее, молча заключил в объятия. Они оба наблюдали, как временами из окна взметались языки пламени. Спустя мгновение на них упали первые мелкие капли дождя.

Хлынувший с неба поток воды усилился, но Арес с Лайлой не двигались с места. Аромат дождя смешивался с запахом бензина, с горечью минувших потерь и сладостью грядущей свободы.

Глядя на то, как тонкая струя дыма взмывала вверх, Арес все больше расслаблялся. Давнее напряжение наконец раскрыло тиски, освобождая его.

Наклонив голову, он опалил шею Лайлы горячим дыханием, задав вопрос:

– Как думаешь, кто из эротов нам с тобой покровительствует?

Лайла вздрогнула, и он сильнее сжал ее талию, прижимая к себе так, чтобы чувствовать каждый ее изгиб.

– Что это за вопрос такой? – устало спросила она, запрокинув голову ему на плечо. – И почему сейчас?

– Уверен, что Эрос, – не обращая внимания на ее замешательство, сам же ответил Арес. – Иногда мне кажется, что чувства к тебе граничат с одержимостью, – признался он.

– Мне уже стоит бояться? – усмехнулась Лайла.

– Если попытаешься оставить меня, – последовал серьезный комментарий. – Но тогда бояться нужно будет не только тебе, но и всему миру. – Прикусив ее ухо, он шепотом добавил: – Я уничтожу все, что решит встать между нами.

Отчетливо ощутив прокатившуюся по ее телу дрожь, он знал, порождает ее отнюдь не страх. А предвкушение.

Арес медленно провел ладонью по ее животу, забравшись под мокрую ткань футболки. Поднялся дальше. Захватил пальцами штангу в соске и оттянул. Лайла резко вдохнула, выгибая спину.

– Арес, – на выдохе произнесла она. – Мы не можем…

– Уверена? – дразняще захватив зубами мочку, обольстительно спросил он, мгновенно поддавшись возбуждению, будто и не расправился только что с собственным братом.

– Ты только что лишился последнего члена семьи, – резонно заметила Лайла, когда Арес провел языком по ее шее.

– Ты и сама знаешь, насколько паршиво      й была эта семья. Скучать не буду.

– Мы на кладбище, – вновь попробовала возразить его маленькая Мойра.

– Еще аргументы? – насмешливо спросил он, вспоминая их первый раз в склепе, где Лайлу явно ничего не смущало.

Опустив ладонь к поясу ее легинсов, другой рукой Арес сильнее впился в талию Лайлы и уточнил:

– Ты всегда можешь меня остановить. – Мелкий прохладный дождь контрастировал с их разгоряченной кожей. Когда реакции не последовало, он спросил: – Так мне остановиться?

С губ Лайлы не слетело ни единого звука, но Арес и так знал ответ. Чувствовал реакцию ее тела. Как ее бедра подавались навстречу ему, вжимаясь в уже затвердевший под джинсами член, ища разрядки после эмоционального напряжения.

Арес пробрался под пояс легинсов, миновал тонкую ткань белья и скользнул пальцами между складок. Лайла застонала и тут же приложила к губам ладонь, закусив кожу.

– Не сдерживайся. Пусть обитающие здесь духи послушают мою любимую музыку, – усмехнулся он. – Она запала мне в душу еще в тот миг, когда ты ласкала себя в мастерской после нашей первой встречи.

– Но как ты… – начала было Лайла, но сорвалась на стон.

– Камера, – предугадав завершение ее вопроса, ответил Арес. – Я давно установил ее в мастерской.

– Ты сошел с ума.

– Из-за тебя? Безусловно. И не жалею об этом.

Выписывая круговые движения на ее клиторе, Арес перемежал их резкими, прерывистыми нажатиями, вдавливаясь в ее ягодицы пахом, создавая дополнительное трение. Он ощущал, как Лайла в его руках все сильнее сжимается, словно пружина в ожидании спускового сигнала к расслаблению.

– Такая чувствительная, – прошептал он, вновь осыпая поцелуями ее шею и наслаждаясь ее стонами. Получая особое удовольствие от того, какой податливой его волевая богиня становилась в его руках.

– Боги…

– Нет, Лайла. Здесь только я, – напомнил он ей. – Зови меня.

– Аре-ес, – послушно простонала она, и он резко ввел в нее два пальца целиком, сорвав с губ Лайлы вскрик.

– Не сжимайся, – велел Арес, ритмично двигаясь в ней. – Отпусти контроль, Лайла. Отпусти себя, моя маленькая Мойра.

Арес чувствовал, как она дрожала в экстазе, и в нем с новой силой взыграло непроходящее желание обладать каждой клеточкой ее тела, каждой унцией души. До самой смерти.

– Моя, – прошептал он, ускорив темп пальцев, и Лайлу накрыло волной оргазма.

Однако Арес не остановился. Продолжал погружаться в нее, пока она не застонала, слабо цепляясь за его руку.

– Хватит… Прошу.

Вытащив руку, он поднял пальцы к губам Лайлы, оставляя на них влажное доказательство ее удовольствия. Затем резко развернул ее и, прижав к мокрой каменной статуе, накрыл губы Лайлы в жгучем, почти болезненном поцелуе.

– Моя, – вновь прошептал он, то ли давая нерушимое обещание, то ли обрекая на вечное проклятие.

Дождь усилился, заглушив звуки вокруг.

– Вы закончили, голубки? – донесся до них веселый голос.

Молниеносно отстранившись от Лайлы, Арес выхватил из кармана нож и, выкинув лезвие, выставил оружие перед лицом прибывшего.

– Реакция все еще хороша, – заметил Сайлас, стоя под зонтом и глядя на лезвие.

Выдохнув, Арес убрал нож. Лайла, закрыв лицо руками, простонала:

– Ты все слышал?

Сайлас улыбнулся.

– Сложно было не услышать. Но не могу вас винить. Ведь атмосфера тут так и располагает, – с сарказмом заметил он и протянул Лайле зонт.

Она уже знала: когда Сайлас перестал отвечать на ее звонки, он был в курсе, что Арес жив, и следовал его просьбе держать Лайлу в неведении. Арес желал сохранить фактор неожиданности, когда вынесет приговор семье, а актерские способности Лайлы не настолько хороши. Он боялся, что она раньше времени невольно проколется в присутствии Уильяма.

Раскрыв зонт, Лайла подняла его выше, удерживая над ними, и прижалась к Аресу.

– Хочешь, отрежу ему уши? – предложил Арес, ощущая ее дискомфорт.

Улыбка Сайласа стала шире. Он, точно акула, учуявшая кровь, уже наслаждался предвкушением.

– Если только у тебя в запасе потом найдется лишняя пара рук.

Смерив друг друга напряженными взглядами, оба парня усмехнулись, будто разделили одну им известную шутку.

– Все нормально, – тихо сказала Лайла, выдавив из себя слабую улыбку.

Запах дыма не ослабевал и Сайлас, посмотрев на склеп, произнес:

– Опять мне тут прибираться. – И, вернув внимание к Аресу, добавил: – Вопрос с имуществом Ридов решим в течение пары недель, как и с исчезновением Уильяма. У Чарльза вдруг обнаружится давно потерянный дальний родственник. Проблем не будет.

Арес кивнул. Он не ставил себе целью завладеть богатствами отца, но и отказываться от такой возможности не собирался.

– Кстати, о дальнем родственнике. – Сайлас полез в карман и вытащил удостоверение личности, протянув его Аресу. – Держи. Как и просил.

– Что это? – поинтересовалась Лайла, пытаясь рассмотреть карточку.

– Для всего мира Дэмиен Кросс официально мертв, – напомнил Сайлас. Арес с довольным видом разглядывал напечатанные данные, предвкушая реакцию своей Мойры. – Ему нужны были новые документы. Новая личность.

– И кто же ты у нас теперь? – улыбнувшись, Лайла отстранилась и свободной рукой забрала у него карточку.

Улыбка Лайлы постепенно сменилась хмурым выражением. В то время как уголки губ Ареса, наблюдавшего за ней, наоборот, приподнимались в улыбке.

– Деймос? – спросила Лайла, подняв удостоверение и уставившись на него. – Арес Деймос? Серьезно? Но ты заявлял, что не сменишь имя, потому что его выбрала твоя мама.

– Я говорил, что следовало прежде обсудить, – очевидно наслаждаясь сценой, прокомментировал Сайлас.

Арес метнул на него раздраженный взгляд.

– Здесь нечего обсуждать, – отрезал он и обратился уже к Лайле: – Касаемо имени – решил, пусть прошлое целиком останется в прошлом. И считай, я избавил нас от лишней мороки в будущем. Когда выйдешь за меня, не придется менять фамилию.

Воспользовавшись замешательством Лайлы – она округлила глаза и чуть раскрыла губы, будто не веря в услышанное, – Арес забрал у нее карточку и убрал ее в карман.

Следом за замешательством в глубине глаз Лайлы вспыхнули искры сопротивления, лишь подстегнув азарт Ареса.

– Выйду за тебя? – Она выгнула бровь. – Только не говори, что это твой изощренный способ сделать мне предложение. – Демонстративно оглядевшись, она с нажимом добавила: – На гребаном кладбище.

Шагнув ближе, Арес провел пальцем по ее скуле и приподнял подбородок.

– Никакого предложения, моя маленькая Мойра. – Он усмехнулся. – Это утверждение. Рано или поздно, ты выйдешь за меня. Простой факт. Судьба. А даже если будешь упрямиться, у меня все еще осталось в запасе два желания, – напомнил он об их первоначальной сделке.

Она нервно засмеялась и повернула голову, высвобождаясь из его хватки.

– Ты и твой этот фатализм… – Она наставила на Ареса палец, с ее губ снова слетел смешок. – Вы точно сведете меня с ума.

– Лайла, – вмешался Сайлас, переводя тему. – Ты уверена насчет своего дяди?

От ее былого веселья не осталось и следа.

Когда Арес попросил ее решить судьбу Уильяма, она позволила ему вершить собственное правосудие. Но при этом заявила, что и дядя не должен остаться безнаказанным. Таким образом и совместила оба варианта Ареса.

– Да, – подтвердила она желание обнародовать доказательства его грязных методов в полиции.

– Его отстранят. До суда дело не доведем, но репутация будет уничтожена. Ты должна это понимать. Такое пятно в карьере никогда не отмоется.

– Он заслужил, – уверенно заявила Лайла.

Ареса захлестнула очередная волна восхищения ее внутренним стержнем и желанием наказать всех виновных, не взирая на родственные узы.

– Всегда говорил, что ты мне нравишься, – довольно заметил Сайлас.

– Держи свои симпатии при себе, – не заставила себя ждать реакция Ареса. Найт один из немногих, к кому он испытывал уважение. И ему чертовски не хотелось лишаться влиятельного союзника. Поэтому лучше бы Сайласу прекратить свои раздражающие комментарии. – Если у тебя все, мы пошли.

Слегка подтолкнув Лайлу, Арес побудил ее шагать к выходу с кладбища. Сам же задержался еще на пару минут, когда его окликнул Сайлас.

– Лови, – сказал он, бросив ключи от машины. – Припаркована возле бокового входа. И давай свои.

– Зачем?

– В твоей машине наверняка остались следы крови. Вальтер с Габи уже в пути. Помогут тут прибраться, заодно твоей тачкой потом займемся. – Он вытянул руку. – Давай уже. Не заставляй свою богиню ждать.

Кивнув в знак благодарности, Арес передал ключи. Сайлас убрал их в карман и развернулся к склепу, напоследок бросив через плечо:

– За мою отвечаешь головой. Вернешь потом вместе со своим решением.

Пару дней назад, когда Арес еще скрывался, Сайлас предложил работать на него. Улаживать деликатные вопросы с особо несговорчивыми «клиентами». Арес обещал подумать, но возможности пока так и не выдалось. Хотя в глубине души он уже знал свой ответ.

– Зажигалку там забрать не забудь, – вспомнил Арес и услышал поток брани, слетевший с губ Сайласа.

– Тебя спичками пользоваться в таких делах не учили?

– Они не так эффектно выглядят, – усмехнулся Арес.

Вновь выругавшись, Сайлас вздохнул и произнес:

– Просто уже исчезни с моих глаз.

Рассмеявшись, Арес наконец последовал за удаляющейся Лайлой. Однако резко остановился на полпути и запрокинул голову, подставляя лицо тяжелым каплям дождя. Закрыв глаза, Арес доверился ощущениям. Впервые за, казалось бы, целую вечность, он чувствовал себя поистине свободным и мысленно обратился к матери, чего не делал уже долгие годы: «Прости, мам. Уилл слишком многое натворил. Присмотри там за ним. Может, хоть после смерти он вдоволь насладится твоим вниманием».

– Эй, мистер Деймос, – раздался голос Лайлы. Ближе, чем должен был быть.

Опустив голову и открыв глаза, Арес увидел ее в нескольких шагах перед собой с широкой улыбкой на губах.

Она вернулась за ним.

Вновь вернулась…

– Идем домой? – спросила она, не сводя с него взгляда, и протянула руку.

И он пошел ей навстречу. Навстречу своей судьбе. Навстречу своей маленькой Мойре. Навстречу своей Лайле.

Оказавшись прямо перед ней, Арес отбросил зонт на землю. Обхватив ее лицо ладонями, он сомкнул их губы ровно в тот момент, когда небо пронзила молния, приведя за собой раскатистый гром. Лайла обвила Ареса руками, прижимаясь сильнее, с неменьшим напором отвечая на поцелуй.

Не обращая внимания на непогоду и насквозь промокшую одежду, они продолжали тонуть в своей безумной жажде. Дождь не щадил их, стекая по разгоряченной коже, смешиваясь с дыханием, дрожью и бешеным стуком сердец. Но даже обрушься на них настоящий катаклизм, они бы не сумели оторваться друг от друга.

Весь окружающий мир словно перестал для них существовать, время потеряло смысл. Остались только они. Их сила, их чувства, их души, навеки связанные общей нитью судьбы. И невысказанная Аресом – но прочувствованная каждой клеточкой тела – благодарность всем богам за то, что привели его к Лайле. Привели его домой.