Не находя себе места, я вышагивала по гостиной. Сердце норовило выскочить из груди от предвкушения. Он жив. В мой мир будто снова вернулись краски, выкрутив яркость на максимум.

Еще никогда я не испытывала столько радости от громкого стука в дверь.

На полпути к ней в голове промелькнула мысль: Арес никогда так не стучал. Но, пребывая на волне эйфории и желая поскорее его увидеть, я отбросила сомнения и с широкой улыбкой распахнула дверь.

– Даже интересно, к кому ты так бежала? – Насмешливо спросил оказавшийся на пороге Уильям, держа в одной руке открытую бутылку рома.

Улыбка померкла. Я нервно сглотнула и попыталась захлопнуть дверь. Ничего не вышло. С силой пихнув ее обратно, Уильям чуть не сбил меня с ног. Пришлось отступить.

Не теряя времени, он зашел и закрыл за собой замок.

– Что ты здесь делаешь? Разве тебе не нужно оставаться с отцом?

Сделав долгий глоток, он протянул бутылку мне.

– Пей.

Я помогала головой, сложив руки на груди.

– Тебе лучше уйти.

И желательно прямо сейчас, пока не вернулся Арес.

Я посмотрела на окно, под которым обычно дежурили люди Сайласа. И где они, черт возьми, в самый нужный момент?

Проследив за мной, Уильям усмехнулся и, сделав очередной глоток, выпалил:

– Не жди охранников Найта. Отвлечь их не составила труда, что удивительно. И ключ от пожарной лестницы, который ты сама же и дала, все еще при мне.

Я поморщилась, пока Уильям продолжал упиваться своим превосходством и прикладываться к бутылке. Он всегда быстро пьянел. И редко пил крепкий алкоголь. Сейчас в его глазах горел настолько дикий огонь, что становилось страшно при одном взгляде на него.

– Где твое гостеприимство, Лайла? Я только что потерял отца, а ты вот так прогоняешь меня? – Изобразив наигранную грусть и опустив уголки губ, он спросил: – Разве тебе не следует меня пожалеть? Может, хотя бы обнимешь?

Его слова не сразу достигли цели. Лишь спустя мгновение мозг сумел обработать информацию и вычленить главное.

– Чарльз умер?

Притворная маска Уильяма сменилась гадкой улыбкой.

– Наверное, ты рада. Ты ведь так хотела отомстить за Дэмиена, за наезд на Оливера, – сделав еще глоток, Уилл двинулся на меня. Я принялась отступать, пока не уперлась спиной в стену. Черт. – Так к чему сейчас эта напускная невинность? Я помог тебе осуществить желаемое. Закончил начатое тобой. И где моя награда?

Помог осуществить?.. Что за чушь он несет?

Пьяная речь Уильяма напоминала бред сумасшедшего. Если только он не…

– Ты же не убил собственного отца? – с ужасом распахнув глаза, спросила я.

Уильям упер руку в стену рядом с моей головой и наклонился, приблизив губы к моему уху. От него так разило алкоголем, что к горлу подкатил ком.

– Бывает, в больнице происходят случайности… Роковые оплошности. – Сочащийся удовольствием голос не оставлял шансов на сомнения. – Никто ничего не докажет. Мир только скажет мне спасибо. – Чуть отстранившись, он осмотрел мое лицо, сосредоточив пьяный взгляд на губах. – Но теперь ты должна сказать, кто еще в курсе нашего маленького секрета.

– Я не понимаю…

Указательным пальцем Уильям приподнял мой подбородок.

– Во время защиты на телефон отца пришли любопытные снимки. Фотографии страниц из дела моей матери. Страниц, которые никогда не должны были увидеть свет. – Он понизил тон. – Страниц, хранившихся у твоего дяди. – Уильям переключил внимание с моих губ на глаза. Так он все знает. Знает, что мне известна правда. – Кажется, зря я оставил тебя в машине возле клиники. – Проведя пальцем по моей коже, он продолжил: – Лайла-Лайла… неужели никто никогда не предупреждал тебя, что любопытство подобно обоюдоострому мечу – одно неверное движение, и пострадает сам исследователь.

Сглотнув, я выдавила из себя вопрос:

– Теперь ты и меня убьешь?

Чуть сведя брови вместе, Уильям произнес:

– Так было бы разумнее всего. – Щупальца страха опутали лодыжки, стремительно поднимаясь все выше. – Но я слишком дорожу тобой. Разве не понимаешь? Тебе нужно лишь проявить немного… участия. Остались только мы, Лайла. Я устранил все препятствия.

– Какие препятствия, Уилл? – Я уперлась ладонями ему в грудь, отодвигая от себя. На миг он поддался, но затем ему будто окончательно снесло крышу.

Сделав еще глоток из бутылки, он схватил меня за подбородок и припал к губам, пытаясь влить в меня ром. Растерявшись, я слегка приоткрыла губы и крохи алкоголя скользнули на язык, но большая часть пролилась на шею и грудь, пропитав тонкую ткань платья. Вновь с силой оттолкнув Уильяма, я влепила ему пощечину.

– Ты рехнулся? – заорала и дрожащий рукой вытерла рот.

Уильям рассмеялся.

– Кажется, да, – оскалившись, он ответом наотмашь ударил меня тыльной стороной руки. Пошатнувшись, я упала на колени, упершись рукой в пол. Левое запястье, куда пришелся основной вес, прострелило резкой болью.

Уильям присел передо мной и, запустив пальцы в волосы, потянул на себя, принуждая посмотреть на него.

– Не заставляй меня быть с тобой жестоким, я этого не хочу, – мягкость его тона контрастировала с твердой хваткой в моих волосах. Вновь пихнув мне бутылку, Уильям непреклонно произнес: – Пей. Ты слишком напряжена. Может, так станешь сговорчивее.

Осторожно взяв у него ром и не сводя глаз с самого Уилла, я сделала глоток. Но вместо того, чтобы проглотить, выплюнула напиток ему в лицо. Хватка в моих волосах усилилась, вынуждая дальше запрокинуть голову.

Вытерев ладонью лицо, он отобрал у меня ром, оставил волосы в покое и впился пальцами в мои щеки, заставляя раскрыть рот. Вцепившись в его запястье, я попробовала освободиться, но едва сумела сделать следующий вдох, когда он поднял бутылку и наклонил горлышко. Жидкость полилась мне на лицо, попадая и в нос, и в рот, обжигая горло – дыхание перехватило.

Отпустив меня, Уильям швырнул бутылку в стену, разбив ее на мелкие части, полетевшие на ковер вместе с остатками рома. Я согнулась, откашливаясь и пытаясь восстановить дыхание. Не дав мне прийти в себя, Уилл дернул меня за плечо и поднял на ноги.

– Где диск, Лайла? – требовательно спросил он. – И кому о нем еще известно?

– Да пошел ты, – выпалила я, глядя в глаза человеку, которого будто бы видела впервые. Куда делся тот Уильям, которого я думала, что знала? Тот Уильям, который ни за что не посмел бы ударить меня? – Думаешь, если вернешь диск, тебе все это сойдет с рук? – Заведя левую ладонь за спину, я попыталась нащупать что-нибудь на тумбочке позади себя. Запястье ныло, но желание оказать достойное сопротивление и сбежать затмевало боль. Пальцами я наткнулась на керамическую фигурку кота, которую Линдси привезла мне в прошлом году с Кипра, куда ездила отдыхать с родней. Продолжая отвлекать Уильяма, я взяла фигурку поудобнее, чтобы нанести резкий удар. – Скоро все будут знать, что ты убийца. Деньги тебя не спасут. Твои имя навсегда смешают с грязью.

Но моей скорости не хватило. Уильям, скорчив злобную гримасу, перехватил мою руку и выкрутил запястье так, что я вскрикнула и выронила статуэтку, разлетевшуюся, вслед за бутылкой, на мелкие осколки.

Пульсирующая боль перетянула все внимание на себя, и я пропустила следующую атаку. Уильям снова наотмашь хлестанул меня по щеке и с силой толкнул к стене. Ударившись головой, я едва не осела на пол, но, подлетев ко мне, Уилл удержал меня на ногах, до боли сжимая плечи. В ушах звенело, и я не сразу разобрала, что он прокричал мне в лицо.

– …как и твоя идиотка-подруга! Если бы не совала свой нос, куда не следует, осталась бы жива.

Сосредоточив внимание на лице Уильяма, я скривила уголок губ, надеясь показать своим видом, насколько ничтожным его считаю.

– Ненавижу тебя, – выдавила я. – Ненавижу всей душой. Сайлас был прав: ты такой же гнилой, как и твой отец.

К следующему удару я была готова. Морально, но не физически. Когда голова вновь встретилась с крепкой стеной, перед глазами замелькали черные точки. Дрожащей рукой я провела под носом. Отняв пальцы от лица, увидела кровь.

– Черт, Лайла. – Уильям отвел меня от стены, развернул к себе и обхватил ладонями мое лицо, глядя на кровь так, словно в самом деле сожалел. Может, у него биполярное расстройство или что-то в этом духе? И это Уильяма следовало отправить в клинику. – Почему ты все усложняешь? – Он сделал шаг ближе, побуждая меня отступить в гостиную. – Теперь нет ни отца, ни Дэмиена. Никто больше не станет диктовать мне, как жить. Никто не встанет на пути. Я бы сделал для тебя все.

– Ты жалок, – хрипло ответила я, когда к глазам подступили слезы. Тело ныло, запястье простреливало болью при каждом движении. Сделает для меня все? Только прежде, видимо, сломает собственными руками. – Даже останься ты единственным на планете мужчиной, я не выберу тебя. Впрочем, – усмешка сама слетела с губ, в то время как внутренний голос молил остановиться и не вбивать последний гвоздь в крышку собственного гроба, – мужчиной тебя и не назовешь. – Взгляд Уильяма изменился в мгновение ока. Любые крохи сожаления пропали, будто их никогда и не было. – Ты ничтожество.

Как только последнее слово вылетело из моего рта, сама я отлетела в сторону, врезавшись прямо в стеклянный журнальный столик, пробив его своим телом. Агония настигла сотней мелких порезов. Казалось, что исполосовали не только кожу, но и до души добрались одним махом.

– Тварь, – выпалил Уильям. – Ты такая же, как и моя мать, – яростно, словно обвиняя разом во всех смертных грехах, произнес он и потащил меня за ногу к себе. Мелкие осколки впивались в руки, плечи, лицо, норовя добраться до каждого открытого участка кожи. – Ты тоже выбрала его. Моего гребаного брата. Почему?! – Следующая волна боли пронзила голову, когда Уильям резко оттянул меня за волосы назад. – Почему Дэмиен? Почему все вечно достается ему?! – Уилл вздумал шутить? Он хотя бы представляет, через что пришлось пройти его брату? – Это я встретил тебя первым. Я. Не он. Так какого черта он снова отобрал то, что принадлежит мне?

Несмотря на боль, я не сдержала смеха. Горького, отчасти безумного.

– Ты ошибаешься, – прохрипела в ответ. – Дэмиена я знала раньше, если тебе это так важно.

От запаха крови вперемешку с ромом мутило. Или, быть может, все дело в ударах? Список которых пополнился, когда Уильям внезапно отпустил мои волосы, и я по инерции приложилась виском об пол.

Борись, Лайла. Ты не можешь просто сдаться.

Периодически зрение расплывалось, но краем глаза я заметила кинжал Ареса, который прежде лежал на столике, а теперь валялся рядом с диваном в окружении осколков, и к нему руку. Сознание путалось. Расстояние до оружия казалось непреодолимым.

– Я ведь хотел по-хорошему, – скользя ладонью по моему бедру, произнес Уильям. – Но ты сама все испортила.

До ушей донесся звук расстегивающейся молнии. Резким движением Уилл сместил мою ногу вперед, прижимаясь пахом к ягодицам. Платье давно задралось до самой талии.

– Нет, – выдохнула я, понимая его намерения.

Я все пыталась достать клинок, когда Уильям навис надо мной, придавив плечо к полу, а свободной рукой сдвинул край белья.

– Только где теперь ваш любимый Дэмиен? – зло выпалил он, укусив меня за мочку и в тот же миг резко войдя в меня на всю длину.

На мгновение почудилось, что боль пронзила каждую клеточку тела. Слетевший с губ крик тут же заглушила ладонь Уильяма.

– Т-ш-ш, милая, – сказал он, подавшись назад, прежде чем совершить новый толчок. – Расслабься. Вспомни, нам же было хорошо.

Низ живота горел все больше с каждым новым движением. Я попыталась вытянуть руку дальше, не теряя надежды достать кинжал, но Уильям все еще вдавливал плечо в пол.

– Черт, Лайла, как же я скучал по тебе, – выпалил он и, наконец освободив мою руку, убрал лямку платья, чтобы впиться зубами в мое плечо, продолжая ритмично двигать бедрами. Продолжая отбирать те частички меня, что ему не принадлежали.

Мои крики все еще заглушала его ладонь. Я осторожно продвинула руку дальше, однако уже понимала, что до кинжала мне не добраться. Ладонью я нащупала лишь толстый обломок стекла.

Недолго думая, я сжала его, позволив свежей боли отвлечь внимание.

Сосредоточься на ней. Не думай ни о чем другом. Не думай о том, что происходит.

– Лайла, – хрипел над ухом Уильям.

Зажмурившись, я продолжала сжимать стекло, чувствуя, как ладонь заливало кровью.

Действуй, Лайла. Ну же.

– Лайла… – Еще один хриплый зов, еще один болезненный толчок.

Действуй!

Собрав, казалось, последние силы, я дернула рукой назад. В тот же момент послышался щелчок дверного замка – в него вставили ключ. Уильям замер, что и помогло мне попасть в цель. Не знаю, куда я угодила, но точно задела его. Вскрикнув, Уилл отшатнулся и слез с меня.

– Сука! – взревел он, но мне было плевать на его крики. Я видела перед собой лишь одну задачу: кинжал.

В дверь заколотили.

Схватив клинок, я развернулась к Уильяму и, не целясь, нанесла удар. Желая лишь причинить боль и задержать его. Лезвие вошло в плечо. Уильям завопил, словно раненый зверь, и стук в дверь прекратился. Но тотчас следом раздался треск. Когда я уже отползала от своего обидчика, в гостиную влетел Арес.

Уильям ошеломленно уставился на него и в ужасе произнес:

– Ты же умер.

Аресу потребовалось несколько секунд, чтобы оценить обстановку и сделать выводы.

– Выходит, что воскрес, дорогой брат, – процедил он сквозь зубы, окинув взглядом мои повреждения, и, не раздумывая, набросился на Уильяма со словами: – Чтобы забрать тебя с собой.

Первый удар кулаком пришелся по скуле Уильяма. В то же мгновение с моих губ слетел всхлип облегчения. На втором – слезы свободно потекли по щекам. На третьем ударе я прижала ноющее запястье к груди. Четвертый, пятый, шестой… Я перестала считать, безучастно наблюдая, как лицо Уильяма заливала кровь. Сперва он пытался сопротивляться, но пару ударов назад обмяк. И я испугалась, что он умер. Не то чтобы я сильно возражала против такого исхода, учитывая сегодняшние события, но мне казалось, что Арес захочет получить ответы.

– Дэмиен, – позвала я его, но он не обратил внимания.

– Дэйм, – попыталась снова. Вновь никакой реакции.

– Арес! – произнесла громче, поднимаясь на ноги.

Голова закружилась, но я заставила себя твердо стоять на месте.

На этот раз услышав меня, он замер с занесенным кулаком.

– Ты так его убьешь.

Повернув голову, Арес опалил меня яростным взглядом. На миг он стал полностью соответствовать своему псевдониму – разъяренный бог войны, сеющий разрушения. От одного его остервенелого вида захватывало дух.

Хаос, о котором он столько говорил.

Сейчас Арес сам его олицетворял.

Мой Хаос.

– Считаешь, он не заслужил? – ровно спросил он, будто в его глазах не бушевал настоящий ураган.

Отбросив сомнения на задний план, я перевела разговор в другое русло:

– Разве ты не хочешь получить ответы? Это он. Он убил ее. Не ты. Ты не виноват. Тот малыш Дэмиен ничего не сделал.

Арес ослабил хватку на рубашке явно отключившегося Уильяма и отпустил его, позволив телу упасть на пол.

Арес скрылся в коридоре. Вернувшись, сковал руки брата за спиной наручниками, а ноги связал каким-то жгутом. После чего, будто все еще игнорируя мое присутствие, оттащил его в свою комнату, прежде заклеив рот.

Сейчас, когда адреналин отступил, меня стало потряхивать мелкой дрожью. Боль накатила с новой силой: я словно чувствовала каждый мелкий порез. Между ног ныло, напоминая о жестоком насильном вторжении.

– Лайла, – мягко позвал Арес, вернувшись в гостиную. Он приближался ко мне, выверяя каждый шаг – осторожно, словно боясь, что любое резкое движение окончательно меня сломает.

Глядя на него сейчас, я испытывала десятки эмоций: радость – он жив и наконец вернулся ко мне; благодарность – он появился в самый нужный момент; облегчение – теперь мы знаем правду, он перестанет винить себя в гибели матери; злость – какого черта заставил меня проходить через все это, какого дьявола оставил тонуть в неизвестности.

Злость пересилила все остальное и я, повинуясь его же указаниями, позволила проявиться своей тьме: ринулась вперед и относительно здоровой рукой ударила его по груди.

– Ты хоть представляешь, что я чувствовала все это время? – Арес молча принимал все мои удары и слова, не сводя глаз с моего лица. – Почему не мог нормально предупредить? Как я должна была понять, что все это часть твоего идиотского плана? Что, если бы ты… – Ударив в последний раз, выплеснув, казалось, последние капли негодования, я прислонилась лбом к его груди, озвучив самый удушающий страх, терзавший меня последние дни: – Что, если бы ты и правда умер?

Запустив пальцы мне в волосы, Арес нежно потянул, заставляя меня поднять голову. Сперва я напряглась от схожести его движений с действиями Уильяма, но, не ощутив остервенелого давления, расслабилась.

– Посмотри на меня, – спокойно велел Арес.

Когда наши взгляды встретились, он произнес:

– Я же говорил, не верить ничему, что услышишь. И обещал вернуться к тебе. А я…

– Всегда держишь слово, – перебила я его. Арес впервые за сегодня улыбнулся. – Знаю.

Но стоило ему заострить внимание на моих порезах на лице, как от улыбки не осталось и следа. Обхватив мои щеки, он провел по ним пальцами. Царапины саднило, тело пробирала дрожь, но я, прикрыв глаза, все равно тянулась к его прикосновениям, чувствуя себя защищенной.

– Зря ты меня остановила, – прошептал он, наклонившись и потеревшись о мой нос своим. – Он должен заплатить за каждую рану, – проведя ладонями по моим рукам, продолжил: – За каждое прикосновение к тебе. – Когда Арес дотронулся до левого запястья, я вздрогнула. Он определенно заметил, но, прежде чем заострить внимание, скользнул ладонью по низу живота и между ног. – За то, что попытался забрать то, что ему не принадлежит.

Сглотнув, я открыла глаза, внутренне поразившись тому, насколько сошлись наши мысли. В критический момент я действительно окончательно признала, что принадлежу ему. Моему Аресу.

Отстранившись, он осторожно приподнял мою левую руку, чтобы осмотреть.

– Вывих, – спокойно заключил он. – Вряд ли перелом. Но лучше проверим. Только сперва, – Арес подхватил меня на руки, – тебе нужно помыться. И обработать раны.

Молча уткнувшись ему в шею, пока он нес меня в ванную, я наслаждалась теплом, по которому успела ужасно соскучиться.

Избавившись в ванной от одежды, я собиралась встать под струи воды, но Арес потянул меня за руку обратно к себе. Не произнеся ни слова, он взял пинцет и, слегка приподняв мою голову, вытащил из раны мелкий осколок стекла. Вся кожа горела, поэтому я даже не обратила на него внимания. Только тщательно осмотрев каждую царапину и избавив меня от еще двух осколков, Арес позволил мне зайти под душ.

Кожу нещадно щипало, но я все равно приветствовала поток воды, смывающий с тела всю грязь сегодняшнего дня.

Легкое прикосновение к спине побудило меня развернуться. Арес, раздевшись, зашел под душ вслед за мной. Взяв бутылек, он выдавил себе на ладонь шампунь и принялся втирать его мне в волосы, массируя кожу головы. От его мягких движений хотелось закрыть глаза и растечься на кафеле в бесформенную массу. Следом за волосами, Арес помог помыть и тело, снова осмотрев каждую рану, особо бережно обращаясь с моей левой рукой. Никто из нас не произносил ни звука, но взгляды говорили красноречивее любых слов. Когда Арес провел пальцами по, как оказалось, разбитой нижней губе, его глаза едва ли не метали молнии. Складывалось впечатление, что все свои внутренние силы он направил на то, чтобы сдержаться – не броситься к Уильяму прямо сейчас и не добить его окончательно.

Помывшись, мы вышли из душа, но оба пока не желали покидать уютный кокон тишины. Арес, побросав на пол одежду и несколько полотенец, утянул меня за собой на них и усадил у себя между ног. Следом достал фен и принялся сушить мне волосы. Каждое его действие, проявляющее искреннюю заботу, проникало в душу и согревало сердце.

Убедившись, что просушил каждую прядь, Арес прижал меня спиной к своей груди и опустил голову мне на плечо.

Спустя мгновение он наконец решился нарушить тишину.

– Сайлас показал мне диск и фотографии. Временами я допускал мысль о причастности Уильяма, – горько признался он. – Но не хотел в это верить. Не хотел верить, что родной брат настолько меня ненавидит.

Не представляя, сколько душевной боли Арес сейчас чувствовал, я провела по его ладоням, обнимающим мою талию, желая подарить хоть толику утешения. Дать понять, что я бы с радостью разделила его ношу.

– И ты снова подвергла себя опасности, доставая улики, – уже более твердым голосом добавил он. – Я же говорил…

– Забирай, – перебила я его.

Арес замешкался, а я расслабилась в его руках.

– Ты говорил, если снова рискну, отнимешь мою жизнь, раз она мне не нужна. Забирай. Хотя нет. – Я улыбнулась. – Она и так твоя. Как и вся я.

Арес прижался губами к моему виску, провел по нему носом и тихо произнес у меня над ухом:

– Моя жизнь тоже принадлежит тебе, Лайла. Уже давно.

– Знаю. – Мне вспомнился тот день, когда я узнала правду о его личности и что он тогда произнес. – Как-то ты сказал, что готов принять смерть от моей руки. Теперь понимаю, что ты не шутил.

– Быть может, ты украла мою жизнь еще в нашу первую встречу. С тех пор я просто следовал за нитью судьбы, ведущей меня обратно к тебе, моя маленькая Мойра.

Кажется, теперь я начинала понимать, почему он считал, что прозвище так мне подходит.

– Что на самом деле произошло в клинике? – тихо спросила я.

– Док помог мне выбраться. Дал таблетки, замедляющие сердцебиение до критических показателей. Считай, я испытал что-то вроде клинической смерти. А притвориться, что при этом я повесился на скрученных простынях, не составило труда. Впрочем, если бы Луис опоздал и не снял меня вовремя, может, мы бы сейчас действительно здесь не сидели.

Осознав, что он и в самом деле рисковал, я со всей силы ущипнула его за руку. Понимала, что не смогу толком причинить физическую боль, но хотя бы выместила свое возмущение.

– Не злись, – сказал он. – Я просто дразню тебя. Свое обещание я в любом случае выполнил бы. – Когда я вновь расслабилась, Арес добавил: – Даже если бы пришлось вернуться призраком.

– Я точно лично тебя прикончу, – проворчала я, и он засмеялся – столь редкое для него явление, – осыпая поцелуями мою шею.

– Хорошо, моя отважная богиня, – прошептал он, касаясь губами кожи, щекоча дыханием. – Только когда подлатаем твою руку, ладно?

Я кивнула и чуть поменяла положение. Арес тут же крепче стиснул меня в объятиях.

– Не ерзай, Лайла. Мне и так непросто.

Сперва я не поняла, о чем он, но почти сразу осознала. Вернее, почувствовала. Мы сидели в объятиях друг друга абсолютно голые, и его стояк, упирающийся теперь мне в поясницу, было сложно не ощутить.

Я непроизвольно вздрогнула. Тело, казалось, ждало подвоха и очередного вторжения. Но ведь я рядом с Аресом… И точно не собиралась позволять поступку Уильяма омрачить нашу связь.

Развернувшись в объятиях моего безумного музыканта, я коснулась его щеки.

– Лайла, – предупреждающе произнес он.

Потянувшись вперед, я поцеловала его. Арес сдержанно ответил, но при первой же возможности отстранился.

– Не провоцируй. Я стараюсь поступать правильно. – Опустив ладонь мне на ягодицу, он хрипло дополнил: – Хотя мне до одури хочется показать тебе, как сильно я скучал.

– Так покажи, – сказала я, вновь поцеловав его, и опустила руку между нами, обхватывая его член. Обведя пальцами пирсинг, скользнула ими вверх-вниз, сорвав с губ Ареса рваный вздох.

– Лайла…

– Я не хочу помнить. Не хочу хранить в себе эти ощущения. – Все еще сжимая мой зад, другой рукой он скользнул к груди. Я же продолжила доносить свою мысль: – Помоги мне создать новые воспоминания. Давай перепишем все, что произошло. – Прошептала ему в губы. – Хочу помнить, как ты прижимал меня к полу. Как ты вонзался зубами в мое плечо. Как ты заполнял меня и дарил не боль, а наслаждение. – Проведя языком по его нижней губе, я мягко попросила: – Пожалуйста.

В следующее мгновение я уже лежала на прохладной плитке, морщась от тупой боли, а Арес нависал надо мной.

– Помни, ты сама молила об этом, – напоследок сказал он, прежде чем обрушиться на мои губы, а ладонь опустить к животу.

Внизу все еще ныло, но я почувствовала, как среди этих ощущений затягивается тугой комок, сулящий удовольствие. Внутреннее напряжение немного ослабло – Уильям не сломал меня окончательно. В любимых руках тело отзывалось с прежней готовностью.

Когда пальцы Ареса принялись выписывать круги на клиторе, я застонала и выгнула спину. Пылкие поцелуи Ареса опускались все ниже, и вот его губы уже достигли соска, привычно сосредоточив внимание на штанге, оттягивая ее зубами.

– Арес, – выдохнула я, вцепившись пальцами правой руки ему в волосы. Левую я старалась держать в покое, хотя до безумия хотелось обнять его за шею.

Я чувствовала, что уже готова его принять, но Арес придерживался иного мнения. Разведя мои бедра шире, он склонил голову и заменил свои пальцы языком. Дрожь удовольствия заставила поджать пальцы на ногах. Опустившись еще чуть ниже, Арес провел языком от входа обратно к клитору, следом прикусив чувствительную плоть, одновременно с тем вводя в меня два пальца. Вырвавшийся из меня стон эхом разлетелся по комнате, и я прижала руку к губам, закусывая палец.

– Не закрывайся от меня, – строго сказал Арес, дотянувшись до моей руки и отняв ее от лица. И прежде чем продолжить ласку, добавил: – Твои стоны – музыка для моих ушей.

Выпрямившись, он продолжил ритмичные движения пальцами, растягивая меня, второй рукой принялся массировать клитор. Скользнув взглядом по его груди – чернильным рисункам и шрамам, – опустилась ниже, к эрегированному члену. Колечко и шарики штанги поблескивали под ярким светом лампочек. На головке уже выступила капля предсемени. Продолжая стонать под его напором, я облизнула саднящую нижнюю губу и хрипло выпалила:

– Черт, хватит дразнить, войди уже.

Арес ухмыльнулся – своей привычной ухмылкой, отражающей превосходство. И, резко наклонившись, он прикусил мой подбородок, ускорив движения пальцами.

– Арес! – яркость ощущений затмила все и я, вскрикнув еще раз, кончила с его именем на губах.

Не дав мне и минуты передышки, Арес перевернул меня на живот. Распаленная кожа соприкоснулась с прохладой плитки. Плавным движением языка он провел по моей ягодице, скользнул выше, вдоль позвоночника, оставляя за собой влажную дорожку. Местами прикусывая плоть. Добравшись до плеча, он впился зубами в то же место, где меня кусал Уильям. Стирая его след, заменяя своим, прокусывая до крови и заставляя меня стонать одновременно от боли и удовольствия.

Резко надавив, Арес вжал мое плечо в твердую плитку.

– Так? – спросил он.

Да, именно так меня удерживал Уильям. Именно такое положение тотчас заставило тело окаменеть. Потребовалось несколько долгих болезненных секунд, чтобы разум осознал: события не повторяются, нет никакой угрозы, я добровольно вверяю себя воле Ареса.

– Лайла?

– Да, – ответила я и закрыла глаза, приподнимая и сгибая в колене правую ногу. До мелочей копируя позу, в которой я оказалась под Уиллом.

Арес вошел в меня медленно, очевидно сдерживая себя. Закусив губу, я подалась бедрами ему навстречу.

– Не надо, – попросила я его, чувствуя, как член вошел на всю длину. – Я не хрустальная, не разобьюсь. Не сдерживайся.

Будто только и выжидая моей реакции, будто зная, что я сама потребую большего, Арес отпустил контроль. Каждый последующий толчок был сильнее, отчаяннее, Арес словно желал навсегда слиться со мной, оставить свою метку. Сжимая мою талию, он наращивал темп. И вместо жалящей боли я ощущала только приятные импульсы от скольжения металла о мои внутренние стенки.

Стоны и влажные шлепки разносились по ванной, пока мы дрейфовали на волнах экстаза, отрицая любые проявления внешнего мира. Этот момент принадлежал только нам двоим.

– Лайла, – наклонившись, Арес принялся осыпать меня поцелуями. – Моя Лайла.

Когда я была на грани очередной разрядки, он прохрипел:

– Я убью его. – Брошенная им угроза вызвала дрожь. Самое жуткое, что я не распознала, была ли то дрожь предвкушения или страха. – Тронув тебя, он подписал себе смертный приговор.

Еще парой толчков Арес столкнул меня прямо в объятия бездны эйфории. Прыгнув следом за мной.

Обнимая меня все там же на полу ванной комнаты, он дал мне очередное обещание:

– Больше никто не посмеет тебя обидеть. Никто и пальцем не прикоснется. Обещаю. – И я верила его словам, чувствуя, как сердце и душа наконец обретают покой. Хотя бы на этот краткий миг.

***

Когда мы вернулись к Уильяму, он все еще был в отключке.

Еще несколько недель назад я предлагала Аресу наладить отношения с братом. Теперь же, глядя на залитое кровью лицо, я ощущала лишь гнев и желание больше никогда не видеть его в нашей жизни.

Присев, Арес проверил пульс Уильяма.

– Жив.

– Что ты собираешься делать? – спросила я, вспомнив о его угрозе.

– Я бы с радостью прикончил его прямо здесь, но хочу услышать, что он скажет. Хочу знать причину.

Когда Арес встал, я подошла ближе и прислонилась к его руке. Во мне теплилась надежда, что, получив ответы, он наконец сбросит с плеч многолетний груз вины и сможет отпустить прошлое с миром.

– Ты должна решить, – сказал он.

Я подняла на него недоуменный взгляд.

– Либо мы пытаемся следовать букве закона, – добавил Арес с толикой презрения, – но тогда утащим на дно и твоего дядю. Либо вынесем приговор сами.

Отстранившись, я потянула Ареса за руку, заставив развернуться ко мне.

– Почему я?

В янтарных глазах мелькнул лукавый огонек. Арес коснулся моего лица и со всей серьезностью в тоне ответил:

– Говорил же, что зову тебя маленькой Мойрой не просто так. Богине судьбы и положено решать, когда и как оборвать нить жизнь.

В голове всплыло воспоминание. Когда-то я обвиняла Ареса в том, что он возомнил себя богом, решая, кому жить, а кому умереть. Чертова насмешка судьбы, что теперь ситуация обернулась с точностью да наоборот.

Моральная сторона вопроса пыталась гнуть свое. Дядю наверняка отстранят за сокрытие улик. А вот Уильяму обеспечен тюремный срок. Арес заявил, что убьет его. И я не сомневалась: даже если пойдем законным путем, он найдет способ прикончить брата в стенах тюрьмы.

Стану ли я считать себя убийцей и нести вину за смерть Уильяма всю оставшуюся жизнь? А если выберу другой вариант… предстану ли перед Аресом в ином свете? Разочарую ли его?

Сколько бы разум ни рассуждал о правильном и неправильном, белом и черном, сердце отыскало приют в серых тенях. Глядя сейчас на Ареса, я видела перед глазами образ того десятилетнего мальчика, Дэмиена. И знала одно: ради того, чтобы вырвать его из цепких лап демонов прошлого и избавить от возможных угроз в будущем, я пойду на все. Быть может, хорошим человеком мне уже не стать. Но я хотя бы останусь честной перед самой собой и перед человеком, которым очень дорожу.

За столь короткий срок Арес успел забрать мое сердце и душу. И я с радостью отдам ему и последние остатки здравомыслия.

– Давай совместим оба варианта, – озвучила я свое решение, даря ему теплую улыбку.