Скользя руками по глиняной шее, я ощущала, как меня переполняет радость. Истинный восторг, который, я боялась, уже никогда больше не испытаю. По крайней мере от изготовления скульптур. Но теперь я не просто возвращала свои способности творить, я словно заново оттачивала их, выходя на новый уровень.

И все благодаря парню, который сейчас растянулся на диване в моей мастерской, держа перед собой книгу. Оглянувшись через плечо, я позволила себе насладиться видом. Арес был в одних джинсах – его футболка сейчас свободно висела на мне, доходя до середины бедра, – растрепанные волосы подчеркивали его привлекательность, как и очки в квадратной оправе. Он был настолько неподвижен, что мог бы и сам сойти за статую, если бы его глаза не скользили по строчкам книги, название которой мне не удалось рассмотреть, и грудь едва заметно не вздымалась и не опускалась. Оторвавшись от страниц, Арес поднял взгляд на меня. И тотчас ухмыльнулся.

– Решила прожечь во мне дыру?

– Очки из-за проблем со зрением? – спросила я, игнорируя вопрос. За прошедшую неделю мы привыкли дразнить друг друга, оставляя некоторые реплики висеть в воздухе. – Ты редко их носишь.

– Нет, – перелистнув страницу, он вернул внимание к книге. – Надел их, потому что тебе нравится.

– С чего ты взял? – наигранно фыркнула я, пытаясь скрыть истинные эмоции.

– На Дэмиена в очках ты всегда смотрела дольше привычного.

Развернувшись обратно к своей скульптуре, я продолжила выравнивать контур лица, едва сдерживая внутреннее ликование. Внимательность Ареса к, казалось бы, незначительным деталям не переставала восхищать. Он прав. Когда Дэмиен носил очки, мне всегда с трудом удавалось отвести взгляд.

– О чем книга? – спросила я, перейдя к форме ушей. На миг закрыла глаза и отдалась ощущениям. Пальцы отчетливо помнили каждую изогнутую линию ушей Ареса, которых я касалась этим утром.

– О том, как бывшие одноклассники, собравшись вместе на десятилетний юбилей выпуска в стенах своей школы, на один день переносятся в прошлое, на десять лет назад, в свои прежние тела. – Позади меня послышался шелест страниц, а следом мягкие, размеренные шаги. – Действия происходят в другой стране, поэтому я не до конца могу прочувствовать реалии, однако сам концепт меня заворожил. Только представь, – вкрадчиво произнес Арес, остановившись у меня за спиной. – С багажом текущего опыта перенестись в прошлую версию себя.

– Ты… – Я сглотнула, замерев на месте. От его голоса вечно путались мысли. – Ты бы хотел вернуться в прошлое и что-то изменить?

– Нет, Лайла. Суть не в изменении минувших событий. Герои истории были не в силах повлиять на то, что уже произошло. – Скользнув прохладными ладонями под футболку, Арес обнял меня за талию, сорвав с губ рваный вздох. – Смысл в том, чтобы отыскать в прошлом ответы. Взглянуть на себя прежнего и обдумать свое настоящее. Только вслушайся. – Арес принялся цитировать текст: – «Конечно, лучше не жить прошлым, но не стоит от него отказываться, потому как в нем может быть спасение, в нем таится мудрость, к которой лучше прислушаться, в прошлом могут быть ответы на вопросы настоящего и будущего». Благодаря сложившемуся опыту, мы такие, какие есть сейчас. Так что нет, я не стал бы ничего менять, даже если б мог, но, возможно, сумел бы сделать некоторые выводы.

Когда я не нашла, что ответить, Арес сам нарушил тишину:

– Что будет у него в руке? – спросил он, глядя на согнутую лодочкой ладонь своей глиняной копии.

Я улыбнулась и откинула голову назад, на плечо Ареса.

– Твой первый подарок мне.

Спустя мгновение мастерскую заполонил его раскатистый смех. Закрыв глаза, я купалась в бархатистом тембре его голоса.

– Всегда знал, что ты такая же ненормальная, как я, и оценишь признание.

Я резко распахнула глаза.

– Признание?

Наклонившись, Арес потерся носом о мою щеку.

– Разве сердце не символизирует глубокую эмоциональную привязанность, страсть и любовь? Разве нельзя отнести его к атрибутам Эроса? Ведь он своей стрелой нещадно пронзает именно сердца. – Не в силах больше удерживать внимание на скульптуре, я развернулась в руках Ареса, чтобы посмотреть на него. В его глазах загорелись лукавые огоньки, а на губах появилась ухмылка. – Кстати, по одной из версий Эрос считался сыном Ареса и Афродиты. – Ухмылка стала шире. – Может, ты была права, и мне стоит называть тебя Афродитой?

Не сдержавшись, я закатила глаза.

– Ты в курсе, что ты буквально ходячая энциклопедия? Как в твоей голове умещаются все эти детали?

– Хотя нет, – очевидно, не собираясь отвечать, он поднял руку и коснулся моих губ, провел большим пальцем по нижней. – Для меня ты исключительно богиня судьбы. Моя маленькая Мойра.

Не сводя взгляда с моих губ, Арес потянулся в карман джинсов, достал мятную конфету и, распаковав, закинул себе в рот. А следом наклонился ко мне с поцелуем. Когда я раскрыла губы, впуская его, он протолкнул конфету в мой рот и отстранился. Мятный привкус смешался со вкусом Ареса. И я еле удержалась, чтобы не застонать от удовольствия.

– Ты закончила на сегодня? – спросил он, отстранившись.

– Да, сейчас уберу инструменты и можем идти.

Когда Арес повернулся ко мне спиной, мой взгляд, как и каждый раз до этого, зацепился за его многочисленные шрамы, отчасти перекрытые татуировкой с огромными черными крыльями. С губ невольно слетел давно интересовавший меня вопрос:

– Твои татуировки имеют какое-то значение?

– Думаешь, я мог набить первое, что взбрело в голову?

– Почему ты так любишь отвечать вопросом на вопрос?

Взяв с дивана толстовку и книгу, Арес вновь подошел ко мне.

– Может, мне нравится тебя дразнить?

Сложив руки на груди и прищурившись, я уставилась на него, не собираясь отступать.

Арес вздохнул.

– Это священные животные Ареса. Пес войны и боевой ястреб, – показал он поочередно рисунки на плечах.

– На ребрах символ самого Ареса? – предположила я, посмотрев на шлем.

– Да.

– А череп?

– Гармония цикла перерождений человеческой души, стремящейся к свободе.

Я приподняла бровь.

Арес понимающе улыбнулся и принялся указывать на детали у себя на груди.

– Череп олицетворяет человеческие жизни, которые проживает душа. Исторически символ бесконечности появился гораздо позже, но им проще всего было отобразить цикличность. Крылья в знак стремления к свободе. – Он обвел татуировку по кругу. – Все элементы заключены в треугольник, отражающий баланс и гармонию. Можешь считать, что все это очередное проявление моего фатализма, который тебя так бесит.

Мысленно подумав, что все это безумие все же ему очень подходит, я уточнила про рисунок на спине:

– Крылья на спине – тоже символ воли к свободе?

– Именно.

– А это? – Перехватив его правую руку, я провела пальцем по числу «313» на внутренней стороне сразу под сгибом локтя.

Арес не спешил отвечать. Он пристально смотрел на то место, где мой палец соприкасался с его кожей.

– В «Обливионе» нам давали номера, – наконец сказал он.

Будто они и не люди вовсе. В груди поднялась волна ярости.

– Зачем ты тогда его набил? – раздраженно спросила, понимая, что злиться должна вовсе не я.

– Потому что это часть меня. Часть моего прошлого. Не хочу забывать, – твердо ответил он, все еще не поднимая глаз.

– Мои прикосновения причиняют тебе боль? – Я и раньше подмечала его едва уловимую реакцию на мои прикосновения к шрамам и татуировкам. Но не решалась спросить.

Он покачал головой.

– Все здесь, – приставил он палец к виску. – Пробуждаются образы, которые я предпочел бы забыть.

Обратив взгляд на след от ожога под татуировкой на груди, я произнесла:

– Тогда… Может, мы сумеем создать новые воспоминания?

Потянувшись вперед, я нерешительно коснулась губами неровной поверхности кожи.

Арес шумно втянул воздух и процедил сквозь зубы:

– Лайла…

– Прости, – улыбнулась я, отстраняясь. – Не смогла удержаться.

Расправив толстовку, Арес повязал ее мне на бедра.

– Зачем это?

Он молча вручил мне в руки свою книгу, а следом резко подхватил меня и закинул на плечо.

Я вскрикнула, но тут же рассмеялась.

– Что на тебя нашло?

– На сегодня точно все, больше никакой работы, – бросил он и понес меня из мастерской в нашу квартиру.

***

Перевернувшись на бок и натянув на обнаженную грудь покрывало, я подперла рукой лицо, наблюдая, как Арес надевает джинсы.

– У тебя сегодня смена в морге?

– Нет.

Узнав, что Дэмиен и есть Арес, я подумала, что его работа в морге лишь прикрытие. Оказалось, нет. Несколько ночей в неделю он действительно разделывал трупы. И, судя по воодушевленным рассказам, такая деятельность приходилась ему по вкусу. Головой я понимала, что подобного человека следовало бы опасаться. Но на деле, меня это не смущало. Может, он прав. Может, у меня тоже не все в порядке с головой?

Усмехнувшись своим мыслям, я продолжила допрос:

– У вас сегодня концерт?

– Нет, – все так же кратко сказал Арес, застегивая кожаный браслет на руке.

– Тогда куда ты снова идешь? Уже ночь.

– У меня бывают и другие дела, Лайла.

Удерживая ткань на груди, я села на кровати Ареса и задала новый вопрос, на этот раз убрав из голоса даже намек на игривость.

– Дэмиен, что происходит? – Он слегка поморщился. Хоть и говорил, что Дэмиен и Арес – две части единого целого, но, понаблюдав, я могла уверенно сказать, что образ музыканта ему ближе. Ему нравилось, когда я называла его Аресом. Поэтому решила, что настоящее имя буду использовать в подобные моменты: когда мне становится не до шуток. – Ты еще ни разу не спал со мной. – Он вопросительно приподнял бровь. – Не смотри на меня так. Под «спал» я подразумеваю сон. Ты никогда не остаешься на ночь. Почему?

Арес задумался, будто пытаясь придумать новую отговорку.

– Честность. Помнишь? – подсказала я. – Ты обещал мне честность.

Подойдя к комоду, Арес достал из него наручники и вернулся к кровати. Кинув их на постель, он сел рядом со мной.

– Я мало сплю, – начал он и кивнул на наручники. – А когда сплю, предпочитаю приковывать себя к чему-нибудь.

Я нахмурилась, не до конца понимая, что он пытался сказать.

– Зачем?..

– Мне снятся кошмары. Затягивают в свои глубины так основательно, что я не сразу возвращаюсь в действительность. И пока я нахожусь там, в забытье, могу навредить себе или окружающим. – Арес встретился со мной взглядом. – Ты не представляешь, сколько раз в «Обливионе» я расцарапывал себя в кровь. Думаешь, шрамы на спине только от наказаний? Нет. Часть из них остались из-за меня. Именно поэтому я и не сплю с тобой, Лайла. Так безопаснее.

Он говорил спокойным, ровным тоном, но я понимала, сколько боли скрывалось за возведенной стеной безразличия.

– Нельзя же так всю жизнь.

– Знаешь, почему меня определили в южный филиал «Обливиона», как только появилась возможность?

Я помотала головой.

– Там держали тех, кто представлял наибольшую опасность. Находясь в западном «Обливионе», я убил человека. Доброго, ни в чем не повинного парня. Через два месяца он должен был покинуть стены клиники.

– Что произошло?

Арес перевел взгляд на окно, за которым ночь полноценно вступила в свои права.

– Мы жили в одной комнате, – тихо произнес он. – В то время меня уже мучили кошмары. Однажды Колин попытался помочь мне, хотел разбудить. Надеялся вырвать меня из жутких воспоминаний. – Арес снова посмотрел на меня. От затаившейся в глубине его глаз злости перехватило дыхание. Хотя, судя по всему, злился он исключительно на себя. – Позже мне показали запись той ночи. Я набросился на него. Пришел в сознание уже сидя на его трупе, сжимая пальцами хрупкое горло. Я раздавил ему трахею, Лайла. – Он протянул ко мне руку и погладил мою шею. – Этими самыми пальцами.

Нащупав мой пульс, Арес несколько мгновений настраивался на ритм, синхронизируя со мной дыхание. И только тогда словно немного успокоился.

– Ты связываешь свою жизнь с монстром, Лайла, – наконец произнес он.

– Не говори так. Ты не мог контролировать себя.

– Я убивал и других, – возразил Арес, убрав руку от моей шеи. А я поймала себя на мысли: без его прикосновений стало холоднее.

– В тех подпольных боях? – предположила я. – Но ты боролся за жизнь.

– Я убил брата Дэвида, – признался он, произнеся это так обыденно, будто объявил о походе в магазин за углом. – И не жалею об этом.

Возможно, я ожидала подобного исхода. С того самого момента, когда Арес разозлился из-за раны Дэвида. Или же давно смирилась с мыслью, что единственный путь к сердцу этого сумасшедшего парня лежит через принятие. И я готова принять его внутренних демонов, какими бы устрашающими они ни были.

– Ты пытаешься меня запугать? – спросила я, отбросив покрывало, и перелезла к нему на колени.

Арес тотчас привычно обнял меня за талию.

– Нет. Я хочу, чтобы ты понимала, что за человек сидит перед тобой. – Убрав с виска непослушную прядь синих волос, я провела ладонью по его щеке. – Не нужно строить иллюзий на мой счет, моя маленькая Мойра. Я с любым расправлюсь без раздумий. Ты единственная, кому не причиню вреда. По крайней мере осознанно, – добавил он, пока я тонула в глубине его янтарных глаз, бездумно перебирая пальцами волосы. – Но ночь – непредсказуемое время. И я не хочу подвергать твою жизнь опасности, оставаясь рядом.

– Я не боюсь, – выпалила я, прежде чем успела обдумать сказанное им.

– Лайла, ты не понимаешь…

– Не уходи, – твердо сказала я, не дав ему договорить. И скосила взгляд на кровать. – Изголовье твоей кровати выглядит крепко. Если необходимо, используй наручники. Только не уходи.

Не сразу, но Арес согласился. Спустя час я заснула, прижавшись к его груди. Однако спустя еще три часа пробудилась от того, что Арес дрожал. Изредка дергая руками, он будто пытался освободиться. И бормотал что-то несвязное.

– Арес, – позвала я его и коснулась локтя, но он задрожал сильнее. Его словно знобило. Но жара не было. Наоборот, кожа стала ледяной.

Я не могла смотреть на его мучения. Впервые столкнулась с уязвимостью Ареса. Мне даже подумалось, что помимо очевидной причины и нежелания сделать мне больно, он просто не хотел, чтобы я видела его таким.

Прекрасно понимая, что могу ухудшить ситуацию или навредить себе, я подлезла под его руку и крепко обняла за шею. Приблизила губы к его уху:

– Дэмиен, – настойчиво позвала я, но тут же исправилась: – Арес. Слышишь меня? Это всего лишь кошмар. – Он снова дернул рукой, слегка зажав меня. – Арес, возвращайся ко мне. Все хорошо, – вспомнились мои же слова с нашей первой встречи в детстве. – Все обязательно будет хорошо. Только вернись ко мне. Не держись за эти сны. Арес…

Не знаю, сколько прошло времени, сколько раз я просила его вернуться ко мне, пытаясь вырвать Ареса из цепких лап кошмара, но со временем он затих. Не проснулся, но хотя бы перестал дрожать. Его кожа потеплела. Я вновь почувствовала его размеренное дыхание. Но так и не отпустила из объятий. До самого утра я прижималась к нему, гладила по волосам и давала тихие, едва различимые, обещания.

К звонку будильника я окончательно решила, что попытаюсь выяснить правду о тех уликах, которые, по мнению Ареса, мог скрывать мой дядя.

Может, правда о смерти матери хоть немного успокоит его душу.

Держась за эту мысль, через несколько часов я набрала Линдси и попросила ее о помощи.

***

– До сих пор не верится, что это Дэмиен, – в тысячный раз повторила Линдси на подходе к дому дяди Джима.

– Линдси, прошу, – взмолилась я. – Мы это уже обсуждали. Пожалуйста, давай сосредоточимся. Мои нервы и так на пределе.

– Все пройдет хорошо. – Она пихнула меня плечом. – Выясним, что там в сейфе твоего дяди. Не переживай.

Позавидовав неутомимому оптимизму подруги, я сделала глубокий вдох на четыре, задержала дыхание и выдохнула, также сосчитав до четырех.

Если бы только мой план не строился на удаче… Но по факту, если дядя сменил кодовый замок на сейфе, мы зря потратим время.

Подойдя к одноэтажному огороженному дому с серой крышей и бежевыми стенами, каких в округе несколько десятков, а то и сотен, я напомнила себе, ради чего все это делаю. Или, вернее, ради кого.

– Готова? – спросила я Линдси, которой сегодня предстояло отвлекать на себя внимание.

– Всегда готова, – хмыкнула она и позвонила в дверь.

– А вот и мои прекрасные девочки, – поприветствовал нас дядя Джим, впуская в дом. Когда я напросилась в гости в компании Линдси, для дяди это точно не стало неожиданностью: раньше мы часто вместе навещали его по праздникам. – Давно вы не заходили к старику. Рад, что наконец нашли время.

– Бросьте, Джим, ну какой вы старик? – усмехнулась Линдси. – Еще дадите фору любому студенту.

Дядя Джим рассмеялся и пригласил нас за стол.

Дядя всегда был заядлым холостяком. Никогда не видела, чтобы он приводил домой женщин. Как любила повторять моя мама: дядя Джим навеки обручен с работой. Поэтому сомнений не было, что дома мы застанем его в полнейшем одиночестве.

– Лали, как твой проект? Знаю, ты испытывала некоторые трудности, – поинтересовался дядя, когда мы перешли к десерту.

Ковыряя вилкой малиновый чизкейк, я пожала плечами.

– Все хорошо. Мне вроде как помогли прийти в себя. Настроиться на новую волну вдохновения, скажем так.

– Ну, с таким парнем грех на него не настроиться, – улыбнулась Линдси.

– Парнем? – Дядя, отпив кофе, перевел на меня любопытный взгляд. – Помнится, летом ты заявляла, что больше никаких отношений.

Я укоризненно посмотрела на Линдси.

– А что? Я не думала, что это секрет, – она невинно захлопала ресницами.

– Да, – выдохнула я, повернувшись обратно к дяде. – Тогда я погорячилась. Решила все же попробовать еще раз.

«Попробовать? Ха. Будто у тебя был выбор, Лайла», – заметил внутренний голос, отчего-то напоминавший голос Ареса.

Верно.

Но не то что бы я на это жаловалась.

– Ладно. Захочешь поделиться, я всегда готов выслушать. А если будет обижать, вспомни, где служит твой дядя, – напомнил дядя Джим, указав на фото на стене, где он был запечатлен в форме начальника участка полиции.

Я улыбнулась, на секунду представив, что бы на его угрозы и предупреждения сказал Арес.

– Не волнуйся. Дэмиен обо мне заботится, – заверила я дядю, отправив в рот очередной кусочек чизкейка.

– Дэмиен? – нахмурился он.

– Да. А что?

Вскользь смерив меня оценивающим взглядом, он покачал головой и вновь улыбнулся.

– Ничего. Просто забавное совпадение.

Совпадение? Мог ли дядя подумать о том мальчике, про которого я спрашивала каждое лето? Мог ли он действительно помнить Ареса? И почему? Спустя столько дел, помнить о том, что произошло двенадцать лет назад?

Когда Линдси пнула меня под столом, я обратила внимание на часы.

Она права. Пора действовать.

Отставив пустую тарелку, я поднялась со словами:

– Отойду на пару минут в уборную.

Дядя кивнул, и Линдси пошла в атаку:

– Джим, а помните, вы обещали мне, что расскажете про того маньяка из Миннесоты? Сейчас самое время. Лайла как раз не любит кровавые подробности, а я до жути хочу услышать, чем там все закончилось у ваших коллег.

Не дожидаясь ответа дяди – ни на минуту не сомневалась, что он заглотит наживку, – я прошла по коридору и намеренно хлопнула дверью туалета. Затем бесшумно прошла дальше, до кабинета. Осторожно открыв дверь, я прислушалась. Линдси без устали засыпала дядю вопросами.

Проскользнув внутрь, я тут же бросилась к сейфу.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, пусть код окажется прежним, – молила я, нажимая заветные цифры.

Последняя кнопка и… щелчок.

Да!

Хотелось кричать от радости, но пришлось сдержать порыв.

На нижней полке лежали папки, которые я заметила в прошлый раз. Только теперь их стало больше. В груди зародилась тревога. Неужели дядя действительно не чист на руку?

Стараясь отбросить унылые мысли, я принялась перебирать папки, ища нужное имя. Перед уходом, рассказав Аресу про свой план, я спросила имя его матери. Эмилия Кросс.

Эмилия…

Имя его матери соответствовало моему второму имени. Арес, разумеется, не преминул, указать на то, что это судьба. Снова чертова судьба.

Когда осталось всего три папки, я понадеялась, что не увижу искомого имени. И тогда у меня не будет оснований подозревать дядю в чем-либо. Однако надежды разбились о суровую реальность. На предпоследней папке стояло имя Эмилии Кросс.

Аккуратно сложив стопку обратно, я закрыла сейф и, не забыв прихватить дело, направилась к окну. Оно выходило на задний двор. Приоткрыв створку, я выбросила папку на землю и поспешила вернуться в гостиную.

– Лайла, ты пропустила все самое интересное! – воскликнула Линдси, заметив меня первой.

– Уверена, я это переживу, – ответила я ей, продемонстрировав улыбку, хоть и натянутую. И показала под столом большой палец.

– Какая же ты… – начала Линдси, но, демонстративно взглянув на часы, ахнула. – Черт! Я совсем забыла, что обещала Брендону приехать до восьми. Джим, прости, но я побежала.

Распрощавшись с нами, она покинула дом. Почти сразу пришло сообщение: «Папка у меня».

Не могу сказать, что с плеч разом свалился весь груз, но дышать стало немного легче.

– Дядя, давай помогу тебе прибраться и, наверное, тоже поеду.

– Хорошо. Я подвезу тебя.

Я замерла с тарелками в руках. Линдси должна была ждать меня на перекрестке.

– Не надо. Я сама доберусь.

– Брось. Мне все равно нужно заехать в твой район.

Не желая вызывать подозрений упорным отказом, я написала Линдси, чтобы ехала в мастерскую.

Линдси: Хорошо. Заодно полистаю по пути дело.

Лайла: Линдси, не лезь в это.

Линдси: Твою ж мать. Это Рид

Лайла: Что?

Ответа я так и не дождалась. Ни спустя минуту, ни спустя полчаса, заходя в мастерскую, где ждал Арес. Сидя на диване, он снова уткнулся в какую-то книгу.

Спустившись, я бросила сумочку на стол, плюхнулась рядом со своим музыкантом и легла, положив голову ему на колено.

– Как все прошло? – спокойно спросил он, будто речь не шла о том, что могло пролить свет на убийство его матери.

– Нормально. Только дядя вызвался меня подвезти, так что Линдси пришлось ехать самой. Странно, что она до сих пор не добралась.

– Сейчас вечер. Могла застрять в пробке.

– Возможно, – сказала я и спустя пару мгновений добавила: – Вероятно, ты был прав. Насчет моего дяди.

Арес отложил книгу и очертил большим пальцем контур моего лица.

– Мне жаль.

– Ложь. Ты рад, что снова оказался прав.

– Но это не отменяет того, что мне не хотелось, чтобы ты разочаровывалась в близком человеке.

Поднявшись с его колен, я пригладила волосы.

– Кстати, о близких. – Встретившись с Аресом взглядом, я продолжила: – Ты не думал, что Уильям говорил искренне? Не хочешь попробовать наладить с ним отношения? Ваш отец, конечно, редкостный урод, но Уилл…

– Не тебе его оправдывать, Лайла, – грубо отрезал Арес.

– Но ведь…

– Он достает тебя в университете? Наплел тебе что-то про теплые братские отношения?

– Что? Нет! – заверила я Ареса. – Мы даже толком не разговаривали. Ну, не больше, чем того требует положение профессора и студента.

– Вот и хорошо. Будет навязываться, скажи мне.

Ага. Как же. Чтобы ты его прикончил и отправился теперь уже в тюрьму?

Промолчав, я снова посмотрела на часы.

– Прошел час. Она пешком, что ли, решила идти?

Встав с дивана, я принялась расхаживать из стороны в сторону.

Облокотившись на колено и подперев рукой лицо, Арес пристально наблюдал за моими шагами.

Спустя еще полчаса во мне начала подниматься паника.

– Что-то не так… – пробормотала я, порываясь идти искать Линдси. Хоть и понимала, что это глупо.

– Лайла… – начал было Арес, но у меня зазвонил телефон.

– Наверняка Линдси, – выдохнула я, доставая из кармана мобильный.

Однако на экране высветилось имя дяди Джима. Я что-то забыла у него?

– Дядя? – приняв звонок, вопросительно ответила я.

– Лали, – его встревоженный голос не сулил ничего хорошего. – Милая, ты сейчас у себя?

Я кивнула, но, вспомнив, что он меня не видит, ответила слегка дрожащим голосом:

– Д-да.

– Твой парень рядом?

– Да, – чуть увереннее произнесла я, не понимая, зачем ему это знать.

– Дай, пожалуйста, ему трубку.

Что?

– Зачем?

– Прошу, малышка Лали, это займет не больше минуты.

Я протянула мобильный Аресу:

– Дядя хочет с тобой поговорить.

– Слушаю, – спокойно ответил Арес, поднявшись с дивана и забрав у меня телефон. И следом, не сводя с меня глаз, бросил: – Понял.

– Что происходит? – слетел с моих губ вопрос, когда он вернул телефон мне.

– Лали, послушай меня. – Голос дяди, моего непоколебимого, стойкого дяди Джима надломился. Арес же продолжал прожигать меня взглядом. Приблизившись, он смотрел так, будто я опасное, непредсказуемое дикое животное, загнанное в угол. – Лучше сам сообщу тебе эту новость. Линдси, она… Черт, – выругался дядя Джим. А его следующие слова выбили почву у меня из-под ног: – Линдси мертва.