Зажатый в кулаке небольшой железный ключ обжигал ладонь, словно ставя клеймо: «виновна». Я запрокинула голову на спинку дивана и уставилась в потолок, пытаясь отговорить себя от идиотской затеи.

Последние несколько дней подсознание решило окончательно свести меня с ума. Стоило мне заснуть, как оно вновь подкидывало сон с воспоминаниями из детства. Только на этот раз, появившись на месте мальчишки, Арес снимал маску, обнажая лицо Дэмиена. В его глазах разливалась чистейшая тьма. Решетка между нами исчезала, и он тянулся ко мне с моим именем на устах. Но за секунду до его прикосновения я просыпалась. И снова изнывала от желания узнать правду. Любой ценой.

Сам же Арес будто пропал с радаров. После случая с Дэвидом он почти не отвечал , якобы из-за неотложных дел. Последние три сообщения и вовсе остались непрочитанными. И подозрения только возросли.

Поэтому накануне вечером я отправилась на пятый этаж к домовладельцу и взяла у него запасной ключ от комнаты Дэмиена, – разумеется, заявив, что это сам Дэйм попросил, – сославшись на то, что он потерял свой. Мистер Гарнетт даже не стал задавать лишних вопросов, ни на секунду не усомнившись в моей честности. И от этого на душе становилось еще хуже.

Когда дверь комнаты Дэмиена хлопнула, я выпрямилась. Спустя несколько секунд он зашел в гостиную, совмещенную с кухней, и направился к холодильнику.

– Ого, – только и смогла отреагировать я, заметив его наряд: джинсы и серую рубашку. За все время нашего знакомства я видела его только в лонгсливах и худи. – Какой-то особый повод?

Не оглянувшись, Дэмиен бросил простое «да», достал из холодильника бутылку с водой и, отойдя к стойке, развернулся. Не сводя с меня глаз, Дэйм сделал пару глотков. С новым цветом волос он казался совершенно другим человеком. Или все дело в мимике. Он будто и вести себя стал иначе. А сейчас смотрел на меня так, словно я ему чем-то мешала.

– Семейный ужин, – наконец сказал он, сделав еще несколько глотков.

– Кажется, ты не в восторге, – я незаметно спрятала ключ в карман джинсов, встала и подошла ближе, наблюдая, как Дэмиен крепче сжимает бутылку по мере моего приближения.

От меня не укрылось, что левую руку он снова держал в кармане джинсов.

– Мы с ними не очень ладим, – кратко пояснил Дэмиен и, выкинув теперь уже пустую бутылку, покинул комнату, а следом и квартиру, сказав напоследок: – Увидимся завтра.

Вот он. Мой шанс.

Если Дэмиен не собирался сегодня возвращаться, у меня будет достаточно времени.

Выждав на всякий случай пятнадцать минут, я бросилась к его комнате. Два поворота ключом – и вот я осматриваю довольно мрачное помещение с задернутыми шторами. Мы никогда не посягали на личные территории друг друга, но я бывала в этой комнате, когда она еще принадлежала мне, во времена нашего с Линдси совместного проживания. С тех пор здесь многое изменилось. Слева от кровати появился комод из темного дерева. Напротив – небольшой стеллаж. На стенах теперь висели несколько постеров. В углу стоял рабочий стол. Неизменными остались двуспальная кровать и встроенный в стену шкаф.

Стряхнув ностальгические воспоминания о проведенном в этих стенах времени, я подошла к столу и окинула взглядом пару исписанных листов бумаги. Строчки напоминали стихи. В брошенных рядом тетрадях нашлось еще с сотню таких же. Никогда не думала, что Дэмиен увлекается поэзией. В ящиках стола оказались только ручки и карандаши.

Честно говоря, я и сама не до конца понимала, что именно ищу. Разве что любое подтверждение моей дикой догадки.

На полках книжного стеллажа я заметила собрание анатомических справочников и научных сборников по психиатрии. Несколько книг по боевым искусствам, лишний раз подтвердившие, что, кажется, я совершенно не знала своего соседа.

Когда я, проводя рукой по корешкам, дошла до второй сверху полки, сердце забилось чуточку быстрее. Тома здесь были посвящены Древней Греции. Исторические справочники, собрание мифов, легендарные «Одиссея» и «Илиада», труды Геродота и других историков.

– Совпадение? – прошептала я сама себе, пятясь от стеллажа.

Порывшись в комоде, сперва не нашла ничего странного. Но, отодвинув стопку футболок, обнаружила небольшой деревянный ящик. Вытащив его, поставила сверху на комод. Ожидала, что ничего особенного в нем не найду, однако содержимое удивило. Внутри на бархатной мягкой подложке лежали три кинжала. Разной формы и длины. Достав тот, что лежал посередине, я прошлась взглядом по гладкой поверхности металла. Небольшое утолщение со стороны рукояти плавно перетекало в лезвие. Казалось, что клинок не из нашей эпохи.

В голове начали зарождаться тревожные мысли, что зря я все это затеяла. Вероятно, не стоило так сразу подозревать человека лишь из-за причудливых привычек. Коллекционирование антиквариата не запрещено. И все же, чертовски необычное увлечение.

Обернувшись и закусив ноготь большого пальца, я уперлась другой рукой в бедро и окинула взглядом всю комнату. Шкаф я еще не проверяла, но в остальном…

Внимание привлек приподнятый край покрывала на кровати. Подойдя, я провела пальцами по шероховатой ткани и присела, отбрасывая край, чтобы заглянуть под основание.

В полумраке прослеживался силуэт двух спортивных сумок. Схватив одну за ремень, я вытащила ее на свет. Если бы я находилась в сцене какого-нибудь блокбастера, сейчас бы заиграла тревожная музыка, нагоняя саспенса, ведь первой мыслью стало: я видела ее. Разве не такая же сумка лежала в склепе?

Спокойно, Лайла. Чтобы убедиться, нужно заглянуть внутрь.

Сделав пару глубоких вдохов, я взялась за язычок молнии и нерешительно замерла. Странно… Такое простое действие, но ощущалось так, будто от результата зависит вся моя жизнь.

«Ну, возможно, твое психологическое состояние действительно от этого зависит», – услужливо подсказал внутренний голос.

Наконец осмелившись, я открыла замок.

Сверху лежала одежда. Черные вещи. Майка, футболка, толстовка и… балахон с капюшоном. Сглотнув, я продолжила изучать содержимое. Наткнувшись на мятные конфеты, почувствовала, как сердце кольнуло от обиды. Просто причудливые привычки, да? Черта с два. Но когда, нащупав твердый изогнутый предмет, я вытащила его на свет и встала, чтобы разглядеть получше, обида и неверие обернулись яростью.

Маска.

Та самая маска из склепа.

Алые разводы, имитирующие кровавые слезы. Проводя пальцами по выпуклой поверхности, я ощущала, как гнев набирал обороты, желая получить высвобождение.       Потерявшись в этих эмоциях, я не заметила приближающихся шагов и едва не выпрыгнула из кожи, когда над ухом раздался голос Ареса. Или, вернее, Дэмиена? Моего обманщика-соседа?

– Нашла, что искала, моя любопытная богиня? – привычно дразнящий тон усилил мою злость. Защитный механизм дал сбой и в выборе между «бей или беги» выбрал первое. Гнев жаждал вырваться наружу.

Опустив взгляд, я шагнула назад, со всей силы опустив ногу на ногу Ареса, а затем, отбросив маску на кровать, я резко развернулась и сделала выпад коленом, надеясь угодить ему в пах. Желая причинить боль, подобной той, что сейчас разливалась у меня в душе. В цель я попала, вот только Арес… нет, Дэмиен, – боги, до чего же странно соотносить лицо соседа по квартире с образом музыканта, – лишь слегка поморщился и растянул губы в довольной ухмылке.

Черт, он ведь говорил про высокий болевой порог. Забыла, Лайла?

– Как ты посмел?! – заорала я, пихая его в грудь и бросаясь к комоду, где лежали обнаруженные мной кинжалы.

Вцепившись в клинок, который я прежде так тщательно рассматривала, почувствовала, как этот двуличный тип схватил меня за руку. Воздух прорезал звонкий щелчок и холодный металл коснулся запястья. Развернувшись, я увидела, что лживый подонок нацепил на нас наручники, приковав друг к другу.

Арес держал руку поднятой, но она казалась расслабленной. Однако, со всей силы потянув на себя и до предела напрягая мышцы руки, я добилась только того, что металл врезался в кожу, и цепь между нами натянулась.

– Какого черта? – процедила я сквозь зубы и направила на него кинжал. – Расстегни. Сейчас же.

– Вижу, и мою небольшую коллекцию тоже нашла? – слегка наклонив голову в сторону, сказал Арес. Свободной рукой он потянулся к вороту рубашки и принялся расстегивать ее. – Настоящая Нэнси Дрю.

– Что ты делаешь? – спросила я, наблюдая, как он расправлялся с пуговицами.

– Облегчаю тебе задачу, так будет проще, – буднично пояснил он, легким, отчасти даже грациозным, движением плеч, скидывая рубашку до локтей. Взглядом я невольно зацепилась за чернильные рисунки. Помимо тех татуировок на плечах, что я заметила на сцене, имелись и другие. Грудь Ареса украшал череп с крыльями, заключенный в красный треугольник. Ниже, на ребрах был изображен черный силуэт шлема в древнегреческом стиле, окаймленный по кругу соответствующим той эпохе орнаментом. Но не только татуировки привлекли мое внимание. Над сердцем, отчасти скрытый чернилами, прослеживался неровный шрам, напоминавший след от серьезного ожога. Правые ребра испещряли мелкие шрамы, а на левой стороне, чуть ниже линии талии виднелся крупный рубец. След от удара, который должен был стать смертельным во время его последнего боя в «Обливионе». Вероятно, именно его я так отчетливо ощутила тогда в склепе. При воспоминаниях о той ночи, к щекам подступил румянец. Однако тотчас сник, как только Арес добавил: – Да и рубашку пачкать не хочется. И, кстати, советую целиться в горло, если намерена продлить мучения.

Несмотря на чудовищный смысл сказанного, он вел себя так, будто все это забава. А я – его занятный эксперимент.

– Тебя это веселит? – Горькое чувство заполонило нутро.

Дэмиен, Арес или кто бы он ни был на самом деле смерил меня внимательным взглядом, и, не произнеся ни слова, стремительно сократил остатки расстояния между нами. Я инстинктивно выставила кинжал вперед, уперевшись кончиком ему чуть выше ключицы. Не обращая внимания на оружие, музыкант запустил пальцы в мои волосы и, сжав их в кулак, потянул, заставив запрокинуть голову и встретиться с ним взглядом.

– Доволен собой? Нравилось водить меня за нос? – Как же хотелось избавиться от этого гребаного жалящего чувства, будто меня использовали. Или хотя бы отплатить тем же.

Я вдавила кончик кинжала сильнее, пока на коже Ареса не проступила кровь. Он даже не поморщился. Продолжал прожигать меня взглядом. Будто отдавая безмолвный приказ. Вот только я ни черта не понимала. И устала гадать, что у этого психа на уме.

– Смелее, моя маленькая богиня судьбы, – наконец произнес он, наклонившись. Все мое естество молило отступить, но я осталась стоять на месте, наблюдая, как по лезвию – вошедшему еще глубже – стекает струйка крови. – Если схватила клинок, не бойся им воспользоваться.

– Не двигайся. Я не шучу.

Неужели он совсем ничего не чувствовал? Ни капли боли? Ни частички страха? Мне тотчас вспомнились вскользь брошенные им в склепе откровения и все те шрамы, бугристая поверхность которых, казалось, до сих пор ощущалась на кончиках моих пальцев.

– На фоне того ада, в котором я уже побывал, это, – Арес опустил взгляд на кровь, добравшуюся до моих сжатых на рукояти пальцев. – Ощущается не больнее укола иголки.

Моя рука дрогнула.

Нет, Лайла, не смей сомневаться. Ему было плевать на твои чувства. Так с чего ты должна проявлять сострадание?

– Почему?.. – на выдохе спросила я, не отводя глаз от стекающей крови. – Зачем ты затеял эту игру?

– Причин несколько. Сперва я думал, что просто использую тебя, – прямо ответил он и, отпустив мои волосы, скользнул рукой к шее, мягко обхватил ее. – Ты так удачно вновь появилась в моей жизни. Нужно было лишь чуть подтолкнуть тебя в верную сторону. – Усилив хватку, он продолжил: – Но потом к этому прибавилась иная потребность. Она проникла в кровь, точно яд, – процедил он, стиснув зубы. – Потребность обладать тобой. Присвоить себе твое тело, твою душу, твое сознание… – с каждым словом он наклонялся все ближе ко мне, позволяя лезвию и дальше вспарывать кожу.

– Перестань! – воскликнула я, отдергивая руку с кинжалом.

Арес перехватил мою ладонь и направил выше, подвел кончик лезвия к своему горлу.

– Хватит, Арес, – взмолилась я, пытаясь сопротивляться.

– Здесь, – сказал он, повернув голову и касаясь губами моего виска. – Вдави так глубоко, как сможешь. Только так ты сумеешь избавиться от меня наверняка. Я уже давал тебе выбор Лайла. Давал возможность уйти. – Он отпустил меня, но сам не сдвинулся ни на дюйм. – Ты осталась. Теперь отделаться от меня тебе поможет только смерть.

Неотрывно смотря на пульсирующую под лезвием вену, я удерживала кинжал возле его горла.

– Давай же, Лайла, – подначивал Арес. – Действуй, если желаешь освободиться от меня. Лишь от твоей руки я готов принять смерть. Лишь моей маленькой Мойре позволено держать в руках мою нить судьбы.

Сердце колотилось так, будто меня накрыло панической атакой. Но страха я не испытывала. Нет. Переполнявшие меня чувства были далеки от испуга. И я, кажется, вот-вот была готова их признать. Несмотря на кипящую лаву ярости, обжигающую все внутренности. Жар прилил к щекам, опустился к груди и хлынул вниз, к ногам, по пути охватывая каждую клеточку тела. Я будто вся сгорала заживо. Но отказывалась гореть одна.

Отведя руку в сторону и разжав пальцы, я позволила кинжалу упасть на пол. Не оставив себе времени на сомнения, я вцепилась в волосы Ареса и обрушилась на его губы с поцелуем.

Молниеносно сориентировавшись и ответив на мой пылкий порыв, он подхватил меня и, смахнув на пол коробку с кинжалами, усадил меня на комод. Наручники мешали, но не останавливали. Сомневаюсь, что хоть что-то могло нас сейчас остановить.

– Подонок, – выпалила я, перестав терзать его губы и опускаясь к шее, чтобы прикусить кожу.

– Продолжай, – хрипло потребовал он, осыпая поцелуями мое плечо, спустив лямку топа.

– Лжец, – еще один укус, еще одна оставленная на нем метка.

– Дальше.

– Мерзавец, – перемежая поцелуи укусами, продолжила я: – Чокнутый псих.

Отстранившись, я встретилась с ним взглядом. В глазах янтарного оттенка плескалось вожделение. Арес напоминал жаждущего вдоволь насытиться своей добычей хищника.

– Но это ничего не меняет, – заявила я, посмотрев на его губы. – Я все еще злюсь.

– Разумеется, – усмехнувшись, ответил он и добавил: – И ты права, я вовсе не хороший парень. Поэтому злись, – велел он, опускаясь с поцелуями к шее. Копируя мою манеру, он стал чередовать их с укусами. Успевая бросать слова: – Обрушивай на меня весь свой гнев. Посылай к черту. Называй кем угодно. Ненавидь. – От одной мысли о ненависти к нему кольнуло в груди. – Ненавидь меня, Лайла. Сколько угодно. Только это ничего не изменит. Теперь ты моя. Только моя.

– Нет, – резко выпалила я. Его плечи заметно напряглись. Арес приподнял голову. На этот раз в его глазах бушевал ураган. – Не могу ненавидеть. Может, и хотела бы, но… – Я мягко провела по его щеке. – Благодаря тебе, моя жизнь вошла в новую колею. – Мне пока так и не выдалось шанса рассказать ему, что моя способность творить, находя опору в себе, как он и советовал, а не внешних факторах, похоже, постепенно возрождалась. На днях я сумела слепить простые фигуры без помощи Ареса. – Рядом с тобой мне стало легче дышать.

Непроницаемый внимательный взор. Отсутствие какой-либо реакции. Но вот он наконец прислонился к моему лбу своим и тихо, почти шепотом произнес:

– Рядом с тобой у меня появилось желание жить. Не только ради мести. – Потеревшись о мой нос кончиком своего, Арес продолжил: – Я говорил правду. Про твои глаза. Что ты мой якорь. Только к последним годам в «Обливионе» твой образ начал тускнеть. Стираться. Я и не думал, что еще когда-нибудь увижу тебя. Твое появление сбило меня с толку.

Положив ладонь на его грудь, я провела по линиям треугольника. Арес едва заметно вздрогнул. Как и тогда, в склепе, реагируя на прикосновения. Будто заставлял себя их принимать.

– Ты должен мне все рассказать. У меня столько вопросов… – Почему ты так тщательно скрываешь свою личность? Тебе неприятны прикосновения? О какой мести говоришь, если речь шла о восстановлении справедливости в деле твоей матери? Что это за кинжалы и зачем они тебе? Опустившись пальцами к рисунку шлема, я обвела круг из орнамента, но в воздухе, на этот раз не касаясь кожи. – Я прошу лишь о честности. Ты сможешь мне ее дать?

– Насколько это возможно. Я расскажу тебе все, только позже. – Отстранившись, Арес перехватил мою руку, когда я приблизилась к краю его джинсов, и улыбнулся одним уголком губ. – И вознаграждение получишь тоже позже. А сейчас тебе нужно собираться.

Я нахмурилась, не совсем понимая, о чем он, и почувствовала разочарование, будто меня всерьез отвергли.

– Собираться?

– Ты пойдешь со мной на ужин.

Если бы моя челюсть могла легко отделиться от тела, она бы уже валялась на полу.

– Прости, что?

– Семейный ужин, – как ни в чем не бывало продолжил Арес, достав из кармана джинсов ключ и расстегнув наручники. – Я тебе говорил ранее. – Помассировав место на моем запястье, куда до этого впивался металл, музыкант не упустил случая меня укорить: – До того, как ты решила поиграть в воришку и проникнуть ко мне в комнату. Должен заметить, сработано ловко.

– Подожди. При чем здесь я? Зачем тебе вообще ужинать с тем, кто запер тебя в лечебнице? – И пока не потеряла мысль, добавила: – И почему ты вернулся? Я где-то просчиталась? Ведь и так выждала время после твоего ухода.

Фыркнув, Арес уперся ладонями в края комода по обе стороны от меня и чуть нагнулся, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– У отца есть идиотская традиция: проводить семейный ужин в день рождения моей почившей матери. Мы с ним договорились: я не лезу в его жизнь, а он в мою. Но на этом гребаном ужине я обязан присутствовать, изображая примерного сына. – Внимательно наблюдая за моей реакцией, он продолжил: – При чем здесь ты? Я хочу, чтобы ты пошла со мной. Считай, что я использую свое первое желание.

Черт. Наша сделка вылетела у меня из головы.

– А что касается последнего вопроса, – выпрямившись, Арес легонько щелкнул меня по носу. – Твой план был неплох. Но я встретил Гарнетта по пути. И он участливо поинтересовался, как там мой новый ключ. Дальше сложить два и два труда не составило.

– Вот же… – Я зажмурилась. – Простая случайность.

– Именно. Происки судьбы.

И вновь судьба… до чего же надоедливое и прилипчивое слово.

– Ладно, и что мне надеть на ужин с твоим отцом?

– Отцом и братом, – неожиданно поправил он меня.

– Братом? Ты о нем не говорил.

Застегнув рубашку, Арес посмотрел на меня так, словно замыслил что-то недоброе.

– О, поверь, увидев его, ты удивишься еще больше.

***

– Может, хотя бы имена их скажешь? – в сотый раз спросила я, пока мы ехали в дом его отца.

Поправив подол клетчатой юбки и рукава черного свитера, я достала зеркальце, чтобы проверить макияж. Третий раз. Очевидно, я нервничала. И все еще не понимала, зачем Арес потащил меня с собой.

– Представлю вас друг другу на месте, – невозмутимо ответил он, сосредоточившись на дороге.

Арес за рулем – очередное откровение вечера. Интересно, сколько еще сюрпризов мне ждать?

– Чья это машина? – спросила я, проведя рукой по приборной панели перед собой. Осмотрев салон, я сосредоточила взгляд на Аресе, когда он ответил:

– Моя.

Я приподняла бровь.

– Говорил же, что была компенсация. Хотя, как по мне, больше похоже на откуп. В рамках него отец машину с правами и подарил. Не скажу, что я фанат этой железной коробки, но временами удобнее передвигаться на колесах, чем пешком.

В голове не укладывалось.

Я продолжала прожигать его взглядом, и он спросил:

– Что?

Мотнув головой, я принялась теребить ремешок сумочки.

– Не совсем понимаю, как теперь тебя воспринимать. Арес… Дэмиен… Кто из них настоящий ты?

Когда мы остановились на светофоре, Арес приоткрыл окно и закурил сигарету. Сделав затяжку и выпустив дым, он ответил:

– Отчасти оба. Инь и Ян. Свет и тьма. Считай, что они две части единого целого. Абсолютно фейковым был лишь голос Дэмиена. Слава богам, теперь придется меньше к нему прибегать.

С губ слетел смешок. Не зря меня раздражала его тональность. Будто чувствовала подвох.

– Всегда считала, что он не подходит твоей внешности.

Прежде чем тронуться с места, Арес избавился от окурка и хитро посмотрел на меня.

– А теперь как считаешь?

Я фыркнула, решив не отвечать. Сомневаюсь, что ему требовалось подтверждение собственной привлекательности. И да, такой голос ему чертовски подходил.

– И ты действительно работаешь в морге?

– Ага.

– Дэмиен – настоящее имя?

– Самое что ни на есть настоящее. Выбирала мама, так что менять не планирую. И кстати, – сказал он, подъехав к высоким воротам и посигналив, – на людях зови меня Дэмиеном. Никто не должен знать, кто скрывается под маской. Особенно отец с братом.

– На то есть причина? – поинтересовалась я, оглядывая дом, перед которым мы в итоге остановились. – Охренеть, – не сумела сдержать эмоций. – Настоящий особняк.

Арес усмехнулся.

– О причине – скажем так, семья предпочитает отбирать все, что приносит мне удовольствие. Что касается дома, отец обожает пафос. – Заглушив мотор, он повернулся ко мне. – Еще вопросы?

Неловко поерзав на сидении, я уточнила:

– Уверен, что мне стоит туда идти? – Арес кивнул. – Каковая моя роль?

Он пожал плечами.

– Просто будь собой. Твоего присутствия будет достаточно, чтобы позлить старика. А именно это мне и нужно.

– Опять используешь меня, – бросила я.

– Эй, – взяв пальцами мой подбородок, он заставил посмотреть на него. – Давай считать это простой формальностью: знакомство с родными твоего парня. Какими бы уродами они ни были.

Сердце предательски затрепетало под его взором.

Парня… Снова он так открыто заявил, что мы в отношениях.

– Ладно. Тогда давай побыстрее с этим покончим.

Отпустив меня, Арес вылез из машины и обошел ее, чтобы открыть мне дверь.

Пока мы поднимались по белым каменным ступеням, мне все больше становилось не по себе. Особняк, безусловно, великолепен: двухэтажное строение с колоннами, витиеватыми узорами возле окон и роскошной лестницей. Но отчего тогда представлялось, что здесь обитают приведения? Мурашки бегали по коже от одного только вида темных, будто безжизненных окон.

Однако внутри все оказалось не так страшно. Светлый, просторный холл перечеркивал предположение о доме с призраками.

– Дэмиен! – воскликнула женщина лет сорока, выходя из арки справа. – Наконец-то приехал. Через пятнадцать минут твой отец начал бы бить тревогу.

Арес поморщился при упоминании отца, но с теплом взглянул на подошедшую женщину.

– Привет, Луиза. Пришлось немного задержаться. – Когда она бросила на меня любопытный взгляд, он приобнял меня за талию и притянул к себе. – Познакомься, это Лайла. Моя девушка. Хочу представить ее отцу.

Луиза с интересом рассмотрела меня и добродушно улыбнулась:

– Я Луиза. Забочусь тут обо всем. И, видимо, прямо сейчас пойду распоряжусь, чтобы на стол добавили еще приборов, – не дав мне вставить и слова, она поспешно исчезла за одной из дверей.

– Не обращай внимания. Она всегда такая. В вечной спешке. – Арес указал мне на арку, через которую ранее прошла Луиза. – Пойдем.

За ней оказалась просторная гостиная с парой диванов друг напротив друга и подходящих в тон кресел. Слева располагался камин. На противоположной стене стояла своеобразная витрина с кубками и сертификатами, однако, даже прищурившись, мне не удалось разобрать имен. Но сильнее всего мое внимание привлекла картина над камином – портрет молодой девушки с длинными темными волосами и янтарными глазами. Прямо как…

Я перевела взгляд на Ареса и обнаружила, что он тоже смотрит на портрет.

– Моя мама, – тихо сказал он.

Подойдя ближе, на меня внезапно накатило странное чувство дежавю. Будто я уже где-то видела ее. Видела этот портрет. Нет. Скорее даже фотографию, с которой его писали. Но где?..

Догадка поразила сродни удару молнии. А опустив взор на каминную полку, где ранее заметила несколько фоторамок, я отшатнулась.

– Не может быть, – шепот слетел с губ, словно не желая нарушать воцарившуюся тишину. Не желая признавать реальность.

В ушах ревело. Тревожное предчувствие наравне с болезненным осознанием мешали сдвинуться с места. Сил хватило лишь на то, чтобы повернуться к Аресу. Все это время он смотрел на меня, вновь нацепив свою непроницаемую маску.

– Говорил же, что удивишься еще больше.

«Значит, так и не закончил свои игры?» – хотелось спросить, но слова никак не шли с языка.

В холле раздались торопливые шаги. Звук оборвался где-то на входе в гостиную.

Минута оглушительной тишины, а следом ошеломленный голос спросил:

– Лайла? Что ты здесь делаешь?

Сделав прежде глубокий вдох, я отыскала в себе смелость развернуться и встретиться взглядом с тем, кого однажды полюбила, затем возненавидела, а под конец, возможно, даже простила.

Передо мной стоял Уильям Рид.

Мой профессор.

Сын ректора.

И, очевидно, брат Ареса.

Твою ж мать, Лайла…