Вечерние смены в «Логове змей» обычно меня успокаивали. Помогали отвлечься от тревог. Но явно не сегодня. За последние два часа работы я успела перепутать несколько заказов, разбить бутылку джина и едва не расцарапать лицо мужику, шлепнувшему меня по заднице. Повезло, что Грейсон вовремя меня оттащил, выдворив клиента на улицу и не дав конфликту разгореться в полную силу.

– Не хочешь рассказать, что с тобой сегодня происходит? – наконец спросил Грейсон, когда я, размеренно вытирая посуду, последние пять минут смотрела в одну точку.

Если бы я могла.

Вернувшись той ночью с кладбища, я, как и планировала, отправилась в мастерскую. Вдохновение крепко сжимало меня в объятиях весь следующий день. По скульптуре наметился прогресс. Глина на проволочной основе постепенно приобретала форму торса Ареса. Но вот мысли… Мыслями я так и осталась в том склепе. Наш разговор никак не шел из головы.

И даже сейчас, когда мне следовало сосредоточиться на работе, воспоминания отказывались отступать.

– Он сидит прямо перед тобой.

Арес сказал это так, словно объявил о каком-то достижении. А не признавался в убийстве родного человека.

Но заметив степень моего ужаса, он перестал улыбаться и добавил:

– По официальной версии.

Не понимая, могу ли вообще доверять хоть каким-то его словам, я спросила:

– Что это значит?

Арес приподнял лезвие ножа к губам и плашмя постучал по ним, будто обдумывая, сколько правды мне раскрыть. Меня пугали его опасные привычки. Пугали… и в тоже время завораживали. Казалось, он всегда жил на грани. На острие. Не испытывая страха перед будущим. Всему виной «Обливион»? Как сильно его там сломали?

– Ты помнишь хоть что-то из нашей первой встречи?

Я кивнула, полагаясь на ту толику воспоминаний, что вернулись через ночной кошмар.

– Помню тебя, закутанного в плед. Пятна крови. И поначалу ты ничего не говорил. А потом сказал, что не знаешь, что произошло.

Плечи Ареса чуть расслабились.

– Так и есть. Тогда меня забрали с места убийства матери. Я помнил все, вплоть до утра того дня. А дальше провал. Пустота. Меня будто окунули в воды Леты. – Сложив наконец нож, он спрятал его обратно в карман. Взял мятную конфету и, распечатав, закинул себе в рот. – Воспоминания начинаются с момента, как я держу нож, воткнутый в грудь матери.

В уголках глаз защипало. На миг представилось, какому потрясению подверглась психика ребенка.

– На ноже были только мои отпечатки. Других следов не нашли.

– Совсем ничего?

Он покачал головой.

– Расследование вел твой дядя.

Эта новость не должна была удивить. Не зря же его тогда выдернули из отпуска на место преступления. Но озвученный факт подтолкнул к закономерному выводу:

– Так ты… – я устремила на Ареса подозрительный взгляд. – Ты не просто так преследовал меня.

– Преследовал? – его тон стал мрачнее… опаснее. – Давай будем честны. Ты и сама жаждала каждой нашей встречи.

– Я не…

Но Арес оборвал меня, хрустнув костяшками пальцев.

– Хватит. Обманывать. Себя, – сопровождая каждое слово новым хрустом, произнес он.

Рукой я невольно стиснула в кулак шелковый край ткани.

Плевать. Не желая разводить пустых споров, я перешла к сути:

– Выходит, тебе что-то нужно от моего дяди?

– Честность. – Ответ, словно выпущенная пуля, стремительно вонзился в грудь. – Я хочу знать правду. Хочу знать… – Арес слез с камня и подошел ко мне почти вплотную. В свете свечей кровавые слезы на маске смотрелись зловеще. Хотелось протянуть руку и стереть их. От музыканта веяло ароматом мяты, мысленно отбрасывая меня в прошлое. Я не до конца понимала, что именно сейчас испытываю, узнав, что передо мной действительно тот самый мальчик из детства. После Уилла я отказывалась допускать мысль о судьбоносности тех или иных событий. И все же… Как еще назвать то, что жизнь вновь свела нас? – Хочу знать, какова его истинная роль в произошедшем. Действительно ли я зарезал собственную мать, или же он кого-то покрывает.

– Дядя не стал бы намеренно вредить ребенку.

– Мне нравится твое желание верить в людей, но, как правило, все это оборачивается лишь еще большим разочарованием. И будь это единичный случай, я бы поверил, что его запугали. Но мне доподлинно известно: твой дядя не раз скрывал улики. И он точно не дурак, а значит, не уничтожал их.

Я слезла с камня и встала вплотную к Аресу, дерзко запрокинув голову.

– У тебя нет доказательств, – заявила я с уверенностью, которую на деле не ощущала.

Арес придвинулся ближе, заставив меня отойти на шаг назад. Когда я ощутила за собой край плиты, он выставил руки по обе стороны от меня, будто заключив в клетку.

– А что ты будешь делать, когда они у меня появятся? – дразнящим тоном спросил он и, наклонившись, опалил дыханием мои губы, прошептав: – Подумай, Лайла. Как будешь умолять меня сохранить ему жизнь?

Ощутив дрожь, я отмахнулась от картинок прошлого и обратилась к Грейсону:

– Могу я сегодня уйти пораньше?

Смерив меня взглядом, он кивнул.

– Конечно. Иди. Но… Лайла, ты уверена, что все хорошо? – Он похлопал себя по груди и улыбнулся. – Помнишь же? Я всегда готов подставить плечо. Если захочешь чем-то поделиться…

Не дав ему закончить, я в два шага сократила расстояние между нами и крепко его обняла.

– Знаю, Грейсон, – пробормотала я, уткнувшись в его гавайскую рубашку, которую он по какой-то нелепой причине, так обожал. И благодарно добавила: – Спасибо.

Спустя пятнадцать минут я шла по темной улице в сторону своего жилого блока и все думала о словах Ареса относительно моего дяди. Ни разу в жизни я не слышала, чтобы о нем отзывались, как о грязном копе. Но, если подумать, насколько хорошо я его в действительности знала?

Пройдя пару шагов, я резко замерла. Сердце болезненно заныло, когда я вспомнила один эпизод. Несколько лет назад, когда я по обыкновению гостила у дяди, он позвонил с работы и попросил меня достать из его сейфа в кабинете документы, подтверждающие право собственности на дом. Не помню, зачем они тогда ему понадобились, да я и не вникала в его личные дела. Помню только, что он дал мне код от сейфа и велел пересечься с ним на соседней улице, чтобы он не делал лишний крюк на машине и не опоздал на встречу. Лихорадочно вспоминая сейчас каждую деталь того дня, я крутила отчетливо засевшую в голове мысль: в сейфе лежали две желтые папки, в которых обычно хранили улики и официальные отчеты о происшествиях.

Я сглотнула.

Неужели дядя действительно скрыл доказательства?

Из оцепенения меня вывел звонок телефона. Глянув на номер, я ответила:

– Линдси?

– Ты чего так долго отвечаешь? Я уже на всех парусах лечу в «Логово змей».

Я зажмурилась. Совсем забыла, что она собиралась зайти в бар, как только вернется сегодня в город.

– Черт, – выдохнула я. – Прости, совсем вылетело из головы. Я иду домой.

– Что-то случилось? – Голос Линдси вмиг стал серьезным. – Меня пугает твой измученный тон.

Мне не нравилось утаивать что-либо от лучшей подруги. Может, стоило наконец рассказать про Ареса, проект и остальное?

– Просто устала. Подойдешь ко мне в мастерскую? Там и поговорим.

– Хорошо, скоро буду.

Спрятав телефон обратно в карман, я запрокинула голову и уставилась на затянутое облаками небо. Пасмурная погода идеально подходила под настроение, будто отражая смятение, плотно засевшее в груди.

Не желая терять время, я решила срезать через переулки. На улице стемнело, но наш квартал не отличался особой криминальной активностью. Да и идти оставалось всего-ничего.

Однако, свернув в узкий проход между двумя невысокими зданиями, я тотчас пожалела о своем решении. Практически влетев в пошатывающую фигуру, я отпрянула назад. Человек же, в которого я врезалась, прислонился к стене и, застонав, осел на землю возле мусорного контейнера. Из кармана парня выпал телефон, но он даже не попытался его поднять.

– Простите, я вас не видела, – забормотала я, силясь разглядеть в темноте неизвестного, который продолжал сидеть на земле, тяжело дыша. – С вами все в порядке?

Уходи отсюда, Лайла. Тебе мало проблем? Скорее всего, он просто пьян.

Но я отмахнулась от внутреннего голоса – а возможно заодно и от здравого смысла – и достала телефон, чтобы включить фонарик. Первым, на что упал мой взгляд, стала одежда: под распахнутой курткой на некогда белой футболке виднелись красные пятна. Парень сжимал рукой бок, все его пальцы были влажными от крови.

Страх подобрался к горлу, но я не позволила ему сомкнуть оковы. Сделав несколько глубоких вдохов, перевела луч света выше и ахнула. Я его знала. Бледное лицо со слегка кривым носом, который явно несколько раз ломали, принадлежало бас-гитаристу «Сынов Хаоса». Я не помнила его псевдоним. То ли Дионис, то ли Гефест…

– Эй, – я протянула руку, слегка коснувшись его плеча. Парень наверняка изо всех сил старался оставаться в сознании. Но не сразу сумел сфокусироваться на мне. – Я звоню 911.

– Нет, – хрипло возразил он и на удивление крепко схватил меня за запястье.

– Но ты ранен…

– Не н-надо, – последовал твердый ответ, пусть даже произносивший его голос дрожал.

Думай, Лайла. Думай.

– Ладно, – выдохнула я. – Тогда Аресу. Я позвоню Аресу, хорошо? Ты же из «Сынов Хаоса»?

Парень прищурился и отпустил мою руку. Уголок его губ скривился.

– А… – Его прерывистое дыхание пугало. – Ты… Та девушка… Из бара?

– Да, – кивнула я, собираясь набрать номер, но тут зазвонил брошенный на асфальте телефон парня.

На экране высветилось «Арес», я тут же схватила мобильный и ответила.

– Через пятнадцать минут нам выходить на сцену. Где тебя, мать твою, носит?.. – прозвучал злобный голос.

– Арес, – произнесла я, оборвав его тираду.

На миллисекунды воцарилась тишина. Я ощутила его замешательство даже по другую сторону линии.

– Лайла? Почему ты отвечаешь на телефон Дэвида?

– Он ранен, – резко выпалила я, не сводя глаз с пострадавшего парня.

– Что?

– Я наткнулась на него в переулке, – поспешила объяснить. – Не знаю, что произошло, но он весь в крови и, кажется, вот-вот потеряет сознание. Он не дал мне вызвать скорую.

Из трубки полетела красочная брань.

– Скажи точный адрес и никуда не уходи. Не дай Дэвиду отключиться.

– Что? Как?

– Говори с ним. Не знаю. Отвлеки внимание на себя. Я скоро буду.

Окинув взглядом парня передо мной, я крепче сжала телефон в руке, мысленно умоляя Ареса поторопиться.

– Так тебя зовут Дэвид?

Чуть прикрыв глаза и прислонившись затылком к стене, он кивнул.

– Что произошло?

– Я-я… – Он сглотнул и крепче прижал руку к боку. – Повздорил с братом.

– Это он тебя так?

– Он был… – голос Дэвида становился все тише, слабее. – Не в себе.

На остальные вопросы парень отвечал односложно, иногда просто кивал или качал головой. Нам повезло, что на улице не оказалось прохожих и никто не заглядывал в переулок.

Услышав позади себя шаги, я облегченно выдохнула.

– Как он? – голос Ареса, несмотря на грубую интонацию, снял часть моего напряжения.

– В сознании, – ответила я, наблюдая, как он, присев рядом, осмотрел рану Дэвида. Я продолжала держать фонарик.

Арес явился в сценическом облике: темный грим на руках, маска, балахон с капюшоном.

– Ножевое? – резко спросил он.

Дэвид кивнул.

– Роб?

Молчание. Я недоуменно переводила взгляд с одного парня на другого. Арес заговорил первым:

– Дэвид, – его тон стал мрачнее. – Это Роб сделал?

– Он не… – начал было Дэвид, но не успел закончить.

Арес схватил его за ворот футболки и дернул на себя, буквально прорычав ему в лицо:

– Будешь снова его выгораживать, и я лично завершу начатое им дело.

– Арес! – воскликнула я, вцепившись в его руку. – Отпусти! Так ты ему не поможешь.

Но я будто разговаривала с каменной стеной. Он даже не смотрел на меня. Все внимание было направлено на Дэвида.

– Повторяю вопрос: это Роб пырнул тебя?

Дэвид сдался и обреченно произнес:

– Да…

Лишь когда с моих губ слетел облегченный выдох, я поняла, что невольно задержала дыхание. Арес медленно, гораздо аккуратнее прежнего, отпустил товарища по группе и достал телефон.

– Нужен медик, – без предисловий бросил он в трубку. – Дэвид ранен.

Выслушав собеседника, он добавил:

– Нет, слишком далеко. – Арес слегка повернул голову ко мне. – Мастерская Лайлы.

Что? О чем он?

Отключив звонок и убрав телефон, Арес бережно – насколько это было возможно в подобной ситуации – поднял Дэвида на руки и зашагал вглубь переулка так, будто нес нечто невесомое.

– Идем, – бросил он мне.

– Куда ты его несешь? – Я поспешила за ним. – Ему нужно в больницу.

– До твоей мастерской ближе. Помощь скоро прибудет.

Изумленно уставившись в спину Ареса, я старалась не отставать.

– Вот именно, до моей мастерской. Не хочешь сперва спросить мое мнение?

Арес резко остановился, и до меня донесся слабый стон Дэвида.

– Оставишь нас с ним на улице?

Черт. Черт. ЧЕРТ.

Наглец. Прекрасно же знал, что я так не поступлю. Даже если не одобряю его действий.

– Если он там умрет из-за потери крови, сам будешь объясняться с полицией, – недовольно пробормотала я и, обогнув их, пошла вперед.

Мне в спину донесся смешок Ареса.

Когда мы добрались до мастерской, он уложил Дэвида на диван. Я принесла чистые тряпки, чтобы прижать их к ране. Арес шепнул что-то на ухо согруппнику и лишь потом уступил мне место.

Выглядел Дэвид, мягко говоря, не очень. Меня всерьез начал охватывать страх, что он не выживет.

– Держись, – подбадривала я его, помогая придерживать уже насквозь пропитавшуюся кровью тряпку.

Он оставался в сознании, но было видно, что это стоило ему больших внутренних усилий. Каждая потраченная впустую минута нервировала все больше.

– Мы только зря теряем время, – не выдержав, выпалила я. – Нужно отвезти его в больницу.

Ответа не последовало.

– Арес? – позвала я и, услышав за спиной звуки участившегося дыхания, оглянулась.

Он сидел на скамье по другую сторону журнального столика перед диваном и, казалось, не сводил с нас глаз. Его грудная клетка вздымалась чаще привычного. Согнутая левая рука что-то сжимала. Я не сразу поняла, что за предмет он стиснул в ладони, пока не заметила стекающие капельки крови. Окинув взглядом стол, удостоверилась, что моя догадка верна. Он сжимал стек для лепки, выбрав тот, у которого самый острый край.

– Арес, – снова позвала его, но он даже не шелохнулся.

Выругавшись себе под нос, я велела Дэвиду не расслаблять руку с куском ткани и бросилась к Аресу. Он продолжал глядеть перед собой. И только сейчас я поняла, что смотрел он вовсе не на нас. Судя по всему, он напрочь затерялся в своих мыслях. Или же заплутал в закоулках прошлого. В стенах «Обливиона», а, возможно, и в других кошмарах.

– Арес, – еще одна бесполезная попытка привести его в чувства словами.

Так и не дождавшись никакой реакции, я опустилась перед ним на колени. На секунду в разум в очередной раз закралась мысль: сейчас есть шанс. Шанс узнать, кто скрывается под маской. Он не успеет среагировать. Я протянула руку к его лицу… но лишь для того, чтобы коснуться подбородка.

– Арес, – мягко повторила я, огладив кожу и опустив руку к шее. – Арес, посмотри на меня. Прошу.

Свободной рукой я обхватила его влажную от крови ладонь, сжимающую стек. Приложив максимум усилий, я попробовала разжать пальцы. Но ничего не вышло.

– Арес, взгляни на меня, – чуть громче и настойчивее сказала я, приблизившись к его лицу.

Едва заметное движение головой дало понять, что мой голос, наконец-то, достиг цели.

– Арес…

Он слегка опустил подбородок. Несмотря на непроницаемость склер, – сегодня белых – я почувствовала на себя его взгляд.

– Оставайся со мной, – мягкими движениями я провела по его шее, пытаясь «привязать» его к текущим ощущениям, к настоящему моменту. – Смотри на меня, хорошо? Смотри только на меня.

Заметив, что напряжение в его руке немного ослабло, я возобновила попытки раскрыть его сжатые пальцы.

– Разожми, – попросила параллельно со своими действиями. – Ты причиняешь себе боль.

Секунду Арес просто смотрел на меня. И разжал кулак. Стек со звоном упал на пол.

– Я не чувствую боли, – услышав голос Ареса, я облегченно вздохнула, сперва не вникнув в смысл сказанного. Где бы он мысленно ни находился прежде, он вернулся.

Переключив внимание на его ладонь, я осмотрела порез.

– Довольно глубокий, – заметила, понимая, что грим мешал оценить степень урона. Но, вне всяких сомнений, подобную рану невозможно проигнорировать. – Как ты можешь не чувствовать такую боль?

Арес переплел наши пальцы. Я опустила взгляд на свою руку, теперь покрытую черно-красными разводами. Кожу приятно покалывало, как и при каждом нашем контакте. Но вспомнив о порезе, я тотчас попробовала отдернуть ладонь.

Музыкант не отпускал.

– Ты делаешь себе хуже. Отпусти.

– Учитывая пережитое в детстве, мой болевой порог должен был снизиться. Но вышло наоборот. Он возрос. Со временем я все меньше реагировал на наказания. Работники «Обливиона» оценили эту особенность и не щадили меня.

Я перестала сопротивляться. Очередное напоминание о том, через что пришлось пройти маленькому мальчику, подпитывало внутреннюю злость. Внутренний хаос, как, наверняка, выразился бы сам Арес, скажи я это вслух.

– Знаешь, что помогало мне держаться на плаву в первые годы? – спросил он, коснувшись пальцами моего подбородка, заставляя посмотреть на него. И тут же сам дал ответ: – Твои глаза.

Я нахмурилась.

– В тот день в машине мне запомнились твои голубые глаза. Воспоминание о тебе и твое обещание, что все будет хорошо, – я цеплялся за них, как за якорь, чтобы меня не унесло в океан забвения. Постепенно твой образ угасал, но глаза оставались маяком. И даже спустя столько лет, – Арес провел пальцем по моему виску, – я узнал тебя благодаря им, Лайла.

Его слова отчаянно пытались пробиться сквозь стену недоверия, возведенную вокруг сердца после предательства Уильяма. Никто и никогда не говорил мне ничего подобного. Никто не вызывал бурю настолько противоречивых эмоций. Ни к кому еще душа не тянулась так слепо, так уверенно, будто знала его тысячу лет.

Арес наклонился ко мне. Больше всего на свете мне сейчас хотелось податься ему навстречу, поцеловать, стянуть с него капюшон и маску. Утонуть в нем… Но здравый смысл заставил отстраниться.

Отвернувшись и освободив руку из его хватки, я спросила:

– Сколько нам еще ждать? Дэвиду нужна помощь. – Я опустила взгляд на ладонь Ареса. – Тебе тоже не помешало бы обработать рану.

Он поднялся и направился к раковине.

– Обо мне не беспокойся. – Я собралась возразить, но в дверь мастерской настойчиво постучали. Арес заметил: – А вот и помощь. Откроешь?

Вздохнув, я поднялась по лестнице и распахнула дверь. И тотчас раскрыла от удивления рот.

– Я тоже рад тебя видеть, малышка, – усмехнулся Сайлас. Он переступил порог и, мягким движением приподняв подбородок, закрыл мне рот.

– Сайлас? – не до конца веря собственным глазам, уточнила я.

Так это ему звонил Арес? Но… что их связывает?

– Давай пропустим Дерека. Остальное потом. – Отступив, я наблюдала, как незнакомый парень в легком пальто и с большой сумкой медработника протиснулся мимо нас и заторопился вниз по лестнице. Спустя мгновение он опустился рядом с Дэвидом.

– Идем, – Сайлас, положив руку мне на поясницу, аккуратно подтолкнул вперед.

Разум никак не мог осознать факт их знакомства. И, похоже, весьма тесного, если Арес сразу позвонил Сайласу.

– Дерек, что скажешь? – спросил Найт, когда мы остановились у подножия лестницы.

– Выкарабкается, – твердо заявил Дерек, совершая какие-то манипуляции над раной постанывающего Дэвида. – Все не так критично, как может показаться на первый взгляд. Но стоит отвезти его к нам, когда зашью порез и поставлю капельницу. И понаблюдать несколько дней.

Сайлас кивнул, а я выдохнула.

Закинув руку мне на плечо, он наклонился и спросил:

– Так это ты его нашла?

Чтобы встретиться с ним взглядом, пришлось неудобно выгнуть шею.

– Да, – дала я краткий ответ и тут же поспешила задать свой вопрос: – Откуда ты знаешь Ареса?

Выпрямившись, но не убрав руку с моего плеча, Сайлас внимательно всмотрелся в мое лицо.

– Это давняя и не самая увлекательная история. – Насколько давняя? Мог ли он знать чокнутого музыканта в маске еще до «Обливиона»? Так и хотелось озвучить мысли, но Сайлас, повернув голову, добавил: – Пусть он сам расскажет.

– Руку убери, – донеслось до нас предупреждение Ареса.

– С каждым днем становишься все ворчливее, – усмехнулся Сайлас, продолжая удерживать меня. – И я думал, ты уже покончил со всем этим маскарадом.

Переключив внимание на Ареса, я заметила, как в раздражении приподнялся уголок его губ.

– Цитируя великих, скажу: шоу должно продолжаться.

Меня передернуло. Он всерьез собрался и дальше держать меня в неведении? В голове всплыли брошенные им в склепе слова. Верно. Я называю его имя – он снимает маску. Сделка кристально прозрачная. Но только… Как мне, черт возьми, заставить память достать из архива воспоминаний нужный фрагмент?

– Когда-нибудь ты доиграешься, Арес, – сделав акцент на псевдониме, заметил Сайлас. Возможно, он бы сказал что-нибудь еще, но тут его телефон разразился знакомой мелодией: «Дорогой дневник, дорогой дневник, только что мне вновь приснился безумный сон. Я оказался в мире, где мной восхищались, и проснулся с улыбкой на губах». Сайлас отошел, бросив напоследок: – Прошу прощения, но мне надо ответить. – Следующие его слова уже предназначались собеседнику на том конце линии: – Что она опять сделала?

Я следила за Найтом, пока он, устало проведя ладонью по лицу, велел собеседнику лучше присматривать за кем-то и не выпускать до его приезда. Нахмурившись, я все не отрывала от него взгляда, когда над ухом раздался вкрадчивый голос Ареса:

– Лайла-Лайла. Ты так в нем дыру прожжешь, – насмешливо заметил он. – Танцевала с ним в клубе, сейчас не сводишь глаз. Думал, ты пыталась спровоцировать меня, но теперь задаюсь вопросом: так ли это?

Резко развернувшись, я уставилась в его белесые глазницы.

– Что ты несешь?

Легким движением обхватив пальцами мою шею, Арес слегка сжал их и наклонился ближе.

– Несколько минут назад ты просила смотреть на тебя. Только на тебя, – припомнил он мои же слова. Но тогда он затерялся в своих мыслях, я всего лишь хотела привести его в чувства. – Тогда и ты, моя маленькая Мойра, не отводи от меня взгляд. Смотри только на меня.

Погладив мою шею большим пальцем, Арес ощутимо вдавил его в кожу, прощупывая взбесившийся пульс. И, судя по улыбке, остался довольным его ритмом. Он подался вперед, стремительно сокращая расстояние между нашими лицами.

– Арес, сейчас не время. – Уперлась я руками ему в грудь. – Твой друг пострадал. Забыл?

Я скосила взгляд в сторону, чтобы оценить, как там Дэвид, но Арес требовательно произнес:

– Я же сказал: смотреть только на меня.

И развернув свободной рукой мое лицо к себе, Арес поцеловал меня. Жадным, требовательным, собственническим поцелуем, от которого по всему телу разлилась слабость. Вместо того, чтобы попытаться оттолкнуть его, я, наоборот, вцепилась в ткань его футболки и сжала.

Тая под напором Ареса, я начала думать, что он точно меня околдовал, применил гипноз или еще что-то, во что я отказывалась верить, но, кажется, уже готова была принять, поскольку мозг никак иначе не мог объяснить то притяжение, что я чувствовала рядом с загадочным музыкантом. Меня тянуло к нему на уровне животных инстинктов.

Раздался хлопок двери, а следом голос звавшей меня Линдси, который я не сразу распознала. Но, вернувшись, наконец, к реальности, я со всей силы отпихнула Ареса.

– Что здесь происходит? – сбежав по ступеням, спросила Линдси, окидывая внимательным взглядом всех, кто находился в мастерской. Увидев Дэвида и Сайласа, она нахмурилась, а добравшись до Ареса, замерла.

Проклятье.

Знала же, что нужно было рассказать ей раньше.

– Арес? – удивленно спросила она и перевела взгляд на меня: – Что он здесь делает?

– Линдси… – Но не успела я сказать и слова, как вмешался виновник всего этого бедлама.

Обвив рукой мою талию, Арес притянул меня спиной к себе и опустив подбородок мне на плечо, ответил Линдси:

– Если отбросить детали, мне вроде как не нужен повод навестить свою девушку.

У меня сбилось дыхание. Девушку? С ума сошел?

Я вцепилась в его руку на моей талии, пытаясь освободиться.

– Отпусти, – процедила сквозь зубы.

Арес усмехнулся и, повернув голову, прикусил мочку моего уха.

– Ты спятил?! – завопила я, бросив встревоженный взгляд на подругу, и обратилась к ней: – Линдси, все не так…

– И давно? – спросила она чужим, холодным голосом, внимательно изучая Ареса. – Давно Лайла стала твоей девушкой?

– Давай спросим у моей богини, – сказал он, оставив поцелуй на моей шее. Очевидно, он наслаждался происходящим. Еще и при таком количестве свидетелей, пока я тщетно пыталась освободиться, будто муха, застрявшая в паутине и обреченная на смерть. Наблюдала, как в глазах лучшей подруги разливалась боль. – Что скажешь, Лайла? В тот день, когда я спас тебя в переулке? Или после поцелуя во «Вратах Преисподней»? Когда ты стала моей?

– Линдси, не слушай его, – взмолилась я.

Поздно. Урон уже нанесен.

– Поверить не могу, – пробормотала она и, развернувшись, взбежала по лестнице.

– Линдси, постой! – крикнула я ей вслед и обрушилась на Ареса: – Да отпусти же ты меня, псих ненормальный! Пусти!

– Арес, отпусти ее, – вмешался Сайлас.

Отвлекшись на него, музыкант ослабил хватку, и мне удалось вырваться. Не раздумывая, я бросилась к лестнице и понеслась наверх, надеясь догнать Линдси.

Выбежав во двор, я закрутилась на месте. Не сразу, но разглядела вдали ее спину и побежала за ней.

– Линдси! – позвала я, приближаясь к ней. И плевать, что уже ночь. – Линдси, постой!

Но она упорно шла вперед.

– Да подожди же ты, – дернула я ее за руку, когда наконец сумела догнать.

Линдси развернулась и ее взгляд, направленный на меня, мог бы прожечь сталь.

– Позволь объяснить, – не отпуская ее руки, попросила я. – Знаю, он тебе нравится, но все это…

– Ты правда считаешь, что дело в Аресе? – перебила Линдси, гневно выдернув ладонь. Подойдя на шаг ближе, она всплеснула руками. – Всерьез думаешь, что я убежала из-за какого-то парня?

Не дав мне возможности ответить, Линдси продолжила:

– Знаешь, что меня на самом деле задело? – В ее голосе звучала неподдельная обида. – Что моя лучшая подруга скрывала это от меня. Что, оказавшись в твоей мастерской, я задавалась только одним вопросом: какого черта… Сайлас, Арес… Что, мать твою, вообще происходит в твоей жизни, Лайла?! – выпалила она мне в лицо, но продолжила уже чуть тише: – И с каких пор я осталась за бортом?

По моим щекам текли слезы. Линдси права. Мне не стоило держать ее в стороне.

– Прости, – прошептала я.

Упрямо вздернув подбородок, она и сама боролась со слезами.

– Думаешь, я не заметила твое странное поведение в последние недели? Скрытность? Было ощущение, будто ты постоянно паришь где-то в облаках. Но я не давила. Списала все на стресс из-за проблем с проектом и возвращения этого придурка Уильяма. Думала, ты сама все расскажешь.

– Прости меня. Я собиралась. – Я бросилась ей на шею и крепко обняла. – Прости, Линдси. Ты права. Мне следовало с тобой поговорить. Но я потерялась в своих мыслях и…

– Эй, ведь для этого и нужна лучшая подруга, – заявила она, отстранившись, и принялась вытирать мне слезы. – Чтобы помочь найти себя и вправить мозги.

С губ сорвался смех. Линдси тоже улыбнулась.

– Глупая, – заключила она, глядя на меня. – Зачем держать все в себе?

– Мир? – с надеждой спросила я.

– Мир, – ответила Линдси, добавив: – Но с одним условием: ты расскажешь мне все. Абсолютно все и во всех подробностях.

Уверена, даже при свете фонарей она разглядела, как покраснели мои щеки.

– Судя по всему, подробности действительно есть, – усмехнулась она.

– Обещаю, – сказала я. – Пойдем в мастерскую, дождемся, пока парни уедут, и я тебе все расскажу.

Когда мы вернулись, Арес уже ушел. Сайлас сказал, что у того появилось неотложное дело. Спустя еще полчаса, Найт с Дереком забрали Дэвида, а мы с Линдси поднялись в квартиру. На протяжении полутора часов я рассказывала ей все, начиная с первой встречи с Аресом.

– С ума сойти, – пробормотала Линдси. Мы расположились на диване в гостиной, и Линдси поглаживала меня по голове, которую я, улегшись, положила ей на колени. – Сперва она встречается с профессором, нарушая правила университета, а потом занимается сексом в склепе с парнем, чьего имени не знает, а лица ни разу не видела.

Я выпрямилась, сев рядом с ней.

– Из всего, что я тебе рассказала, ты запомнила именно это? Серьезно?

Линдси перекинула волосы через плечо и вздернула бровь.

– Я запомнила главное, – улыбнулась она, а я нахмурилась. Линдси примирительно подняла руки: – Ладно-ладно, прости. Но, если так подумать, Арес будто бы и правда считает тебя своей девушкой.

– Он дразнил тебя, – покачала я головой и подцепила торчащую из обивки дивана нитку, чтобы чем-то занять руки. – Как вообще можно всерьез встречаться с человеком, не зная имени и прочего?

Перехватив мою ладонь, Линдси заставила меня посмотреть на нее.

– В этом и загвоздка. Тебе осталось просто его вспомнить, – напомнила она условия Ареса.

– Ага. Конечно. Просто вспомнить. – Я раздраженно фыркнула. – Если знаешь волшебную таблетку, возвращающую воспоминания, самое время ею поделиться.

– Хорошо. Если серьезно, не хочешь спросить у дяди? Он наверняка помнит. Или сможет поднять дело и проверить.

– Нет. Не знаю, как объяснить, но все во мне противится тому, чтобы вовлекать его.

– Думаешь, он и правда скрыл улики? – осторожно уточнила Линдси, озвучивая мысли, крутившиеся у меня в голове весь день.

– Понятия не имею, – честно ответила я. – Но, если это так… Выходит, Арес действительно невиновен.

Не считая других его проступков, Лайла, конечно.

Линдси промолчала, внимательно изучая мое лицо.

– Хм-м… – задумчиво протянула она и вынесла вердикт: – Ты на него запала.

– Что?

– У тебя все по глазам видно. Не отнекивайся.

Я замотала головой. Нонсенс. С чего бы мне влюбляться в этого ненормального? Он меня интригует, заводит, но не более того.

«Хватит. Обманывать. Себя» – пронеслись в голове слова Ареса.

Нет. Нет-нет-нет. Такого не может быть.

Гулкий стук сердца вторил моему отрицанию. Или же…

– Кстати, ты уже слышала про Оливера? – внезапно спросила Линдси, потянувшись за бутылкой пива на столе.

– Что именно? – Не припоминая никаких слухов, я нахмурилась и взяла свою газировку. – Опять он с Уиллом сцепился?

– Не исключено. Его видели в административном корпусе, а позже он попал под машину. – Я застыла, так и не донеся бутылку до губ. – Сейчас он в больнице. До сих пор не пришел в себя.

Отставив напиток обратно на стол, я подтянула ноги к груди и встретилась взглядом с Линдси.

– Как-то мне не по себе от этой новости.

Перед глазами возникло улыбчивое лицо Оливера.

– Мне тоже, – сказала она. – К тому же по студенческим чатам разлетелись сплетни: примерно в это же время на той улице видели тачку ректора. Он пролетел на красный, будто куда-то спешил.

По спине пробежал холодок.

– Его подозревают?

Линдси пожала плечами.

– Нет. Официальных обвинений никому не выдвинули. Насколько я поняла, дорожные камеры на том участке не работали. А дальше начинается слепая зона.

– Надеюсь, Оливер скоро очнется. Может, он успел заметить виновного.

– Все возможно, – зевая, ответила Линдси. – Но давай вернемся к тебе. Когда покажешь мне наработки своего проекта?

Я рассказала ей, что Арес послужил прототипом. Но пока не стремилась демонстрировать сырой вариант.

В коридоре хлопнула входная дверь, и я, воспользовавшись случаем, поспешила перевести тему, бросив прежде мимолетный взгляд на часы – время близилось к пяти утра.

– А вот и Дэмиен, – улыбнулась я Линдси. – Ты ведь недавно о нем спрашивала.

– Даже не вздумай, Лайла, – прошипела она.

Поиграв бровями, я крикнула:

– Дэйм!

По мере приближения шагов к гостиной, я наблюдала за переменой выражения лица Линдси. Ее раздражение быстро сменилось гневом. Кажется, она готовилась меня придушить, как только мы попрощаемся со свидетелем. Но тут она замерла, изумленно уставившись мне за спину.

– Привет? – донесся нерешительный голос Дэмиена.

– Вот это перемены, – выдохнула Линдси, и тогда я оглянулась, чтобы понять, что ее так удивило.

Первым в глаза бросился синий цвет. Завораживающий насыщенный оттенок индиго.

Дэмиен хохотнул, заметив наши пораженные лица.

– Что? – спросил он и зажал пальцами прядь своих теперь уже синих волос. – Слишком странно?

Я помотала головой. И вспомнила наш недавний разговор, где он говорил о смене имиджа.

– Тебе идет, – заверила я его, силясь – но безуспешно – отвести взгляд.

Линдси присоединилась с хвалебными репликами, а я, наблюдая, как Дэмиен улыбнулся одним уголком губ, не могла отделаться от необычного ощущения. Прежде, когда он слегка засмеялся, звук показался таким знакомым. И эта его однобокая улыбка… Дэйм и раньше так улыбался?

Перестань, Лайла. Ты уже готова подозревать всех и каждого.

Но в этот раз внутренний голос звучал не так убедительно.

А что, если?..

Дэмиен – Арес?

Нет. Бред какой-то. Я бы поняла раньше. Так ведь?

– Ладно, вы веселитесь, а я пойду отдыхать, – сказал он и, напоследок махнув, ретировался к себе.

Линдси, провожая его взглядом, обняла подушку и пробормотала:

– И все-таки он горяч. Если бы еще не был таким странным.

Пока подруга вздыхала и рассуждала о его причудах, я обдумывала другую незначительную деталь.

Арес сегодня порезал левую руку и перемотал ее бинтом в мастерской.

Дэмиен, стоя сейчас перед нами, все время держал левую руку в кармане джинсов.

Что это? Моя паранойя? Совпадение?

Или же…