– Биту придется оставить здесь, – сказал мне парень в темных очках, досматривающий посетителей фестиваля на входе.

Я понимала, что, скорее всего, так и будет, но не могла отказать себе в удовольствии дополнить образ, состоящий из черно-красных кожаных штанов и топа корсетного типа с замком спереди и узорами ромба в той же черно-красной цветовой гамме. Сверху, разумеется, пришлось накинуть куртку. Пусть даже в Ричмонде довольно мягкая зима, слечь с простудой не хотелось.

Сделав пару фотографий в специально отведенной зоне перед главным входом, я спокойно оставила биту охране. Может, так даже лучше. Меня отчасти пугало, что, взяв ее сегодня утром в руки, я ощутила желание кому-нибудь врезать. И оно только усилилось, когда на пороге моей квартиры появился курьер с букетом белых лилий и запиской от Уильяма:

Милая Лайла.

Знаю, ты не согласишься поговорить со мной лично. А номер мой наверняка уже отправился обратно в блок после последнего сообщения. Но я словно застрял в недосказанности. И мне необходимо вылезти из нее.

Может, все дело в моем эгоизме. Может, ты разорвешь эту записку, как только увидишь имя отправителя. Но я надеюсь, что смогу сбросить с плеч хотя бы часть груза вины, даже если просто выплесну слова на бумагу.

Наши отношения всегда напоминали хождение по канату. Сейчас самое время это признать. Если мы сами его не расшатывали, за нас это делали обстоятельства и окружение. Когда моя нога соскользнула, и я потерял равновесие, наверное, стоило окликнуть тебя. Дать понять, что происходит. Если бы мы знали наперед, как правильно поступить в той или иной ситуации… Но мы всего лишь люди.

Ты заслуживала честности, а я не смог тебе ее дать. Мой первых промах, за который я прошу прощения.

Ты нуждалась в моей защите, в то время как я слишком боялся перестроить свою жизнь. Прости и за это.

Ты сделала первый шаг, переступив через обиды, а я оказался слишком глуп. Никогда не думал, что сестра лучшего друга предаст мое доверие, ведь мы знакомы целую вечность. Не представляю, как просить прощение еще и за это.

Лайла, мне сложно представить, через что ты прошла по моей вине. А еще сложнее осознать, что я опоздал. Что у нас могла быть семья. Могло быть будущее.

Хочу, чтобы ты знала: я бы никогда так не поступил. Я бы никогда не потребовал от тебя избавиться от ребенка. От частицы меня.

Твои слова преследуют меня каждый день.

Как и выражение лица.

Некоторые люди думают, будто нет оружия сильнее ненависти. Но безразличие ранит гораздо глубже. После той беседы в аудитории ты смотришь на меня, как на пустое место. И я не знаю, что с этим делать. Уж лучше бы ты продолжала считать меня злодеем.

В любом случае… прости.

Прости меня, Лайла.

Некогда твой,

Уильям

Читая записку, я вновь невольно прижимала ладонь к животу. Фантомные боли утраты стихли, но иногда все равно давали о себе знать.

Выбрасывать цветы было жалко. Они не виноваты в подлой сущности Уильяма. А вот записка полетела в мусорку. Я надеялась, что ему стало легче, и он, наконец, отстанет от меня.

И почему я никогда не замечала, насколько он эгоцентричен?

– Любовь поистине ослепляет, – пробормотала я себе под нос, проходя мимо выстроившихся в два ряда палаток фестиваля.

Тени Ричмонда постарались на славу. На выкупленной ими земле царила одновременно завораживающая и пугающая атмосфера. Будто смешав элементы двух праздников, территория фестиваля полнилась декорациями хоррор-фильмов, приправленными традиционными рождественскими украшениями. Венки из омелы с вкраплением кровавых лент и отрубленных пальцев. Огромные головы из тыкв с колпаками и воткнутыми топорами. Заметив количество острых предметов, мало напоминавших бутафорию, я хмыкнула: а у меня отобрали простую биту. Поддавшись любопытству, я подошла проверить. Как и думала, ножи и топоры оказались ненастоящими, но это никак не умаляло витавшего в воздухе напряжения. Заданный тон праздника поддерживали не только декорации: еда и напитки тоже поражали воображение. Возле палаток можно было попробовать «кровавые» коктейли с плавающими кусочками желе, издали напоминавшими глазные яблоки.

Всюду раздавались смех и крики. В стороне от центральной площадки я заметила лабиринт ужасов, к которому выстроилась отдельная длинная очередь.

Миновав основное скопление людей возле мелких игровых автоматов, столов с угощениями и сувенирами, я очутилась перед огромным амбаром с распахнутыми воротами, за которыми грохотала музыка и мигали огни.

Оглядевшись и нигде не заметив никого и близко напоминающего Ареса, я зашла внутрь. Отчего-то не сомневалась, что он сам меня найдет. Оставалось только дождаться.

Признаться честно, меня переполняло предвкушение. С самого утра я буквально грезила о нашей встрече. До конца не понимая, когда мой интерес настолько возрос, я просто решила плыть по течению. Какой смысл сопротивляться, если разгорающаяся между нами химия, так или иначе, скоро рванет.

Боги, да кого я обманываю? Ведь прекрасно понимала, что все дело в новых эмоциях, от которых можно легко впасть в зависимость.

Когда громкие биты ударили по барабанным перепонкам, я наконец вынырнула из мыслей и присмотрелась к помещению, в котором оказалась.

В амбаре царил полумрак. Потолок и часть стен были задрапированы паутиной. Бармены и остальной персонал носили маски и костюмы скелетов. Посреди помещения располагался танцпол: круглая зона, на две ступени ниже основного уровня пола. Подойдя к ограждению, я принялась рассматривать танцующих. Каждый на славу постарался с костюмом: кто-то предпочел нарядиться персонажем фильма ужасов, иные, подобно мне, обратились к образам героев комиксов, третьи выбрали облики монстров и сказочных существ.

Когда в зале сменился очередной трек, я, к своему удивлению, осознала, что вся музыка из эпохи нулевых. Уголки губ сами поползли вверх. Не знаю, кого из Теней за это благодарить, но я будто ощутила себя в своей стихии. Всегда считала, что альтернативный рок начала двадцать первого века – лучшее, что случалось с музыкальной индустрией.

Наблюдая за толпой и невольно ища взглядом Ареса, я не заметила, как кто-то встал рядом.

– Умрешь ли ты для меня? – произнесли у меня над ухом зловещим голосом.

Я резко развернулась.

– Боги, Сайлас! – воскликнула я, встретившись со взглядом знакомых серых глаз, и хлопнула Найта по плечу.

Он рассмеялся, очевидно, наслаждаясь произведенным эффектом и моим испуганным видом.

– Думаешь, это смешно? Так пугать.

– Очень, – ответил он и глотнул пива из бутылки. А затем протянул ее мне: – Будешь?

Не размышляя практически ни секунды, я схватила бутылку и приложилась к горлышку, не сводя глаз с Сайласа. Теперь, когда страх отступил, до меня дошел смысл сказанного. Он процитировал слова Джокера, адресованные Харли.

Я обратила внимание на его костюм. Разумеется, именно им он и нарядился. Главным психопатом всей вселенной DC. Темно-фиолетовые брюки и рубашка, рукава закатаны до локтей, обнажая татуированные предплечья, зеленая жилетка с многочисленными цепочками подчеркивала крепкую фигуру. На лице светлый грим, от губ расходились красные линии, формируя безумную улыбку. Глаза густо подведены. В свете неона лукавые искры в их глубине сияли ярче привычного. А еще волосы…

Вернув ему бутылку, я потянулась к упавшей на его лоб пряди, но вовремя одернула себя и лишь слегка коснулась крашенного локона.

– Что ты сотворил с волосами?

Мне чертовски нравился пепельный блонд Сайласа. Возможно, еще и потому, что с таким цветом волос он напоминал персонажа одной мобильной игры, их еще и звали одинаково. Помню, как Сайлас посмеялся, когда я упомянула об этом. А теперь его чудесные светлые густые волосы имели кислотный оттенок зеленого. Канонично, но…

– Нравится? – довольно спросил он. – Четыре гребаных часа в салоне. И вот он я, безумец, держащий в страхе Готэм. Кхм, ну, или Ричмонд.

– Последнее уж точно, – пробормотала я, все еще пялясь на его волосы.

Сайлас, допив пиво и отставив бутылку на столик, взял меня за руку и потянул за собой.

– Идем.

– Что? Куда?

Но он, разумеется, проигнорировал мои вопросы, продолжая тащить меня к танцполу, бросив кому-то по пути:

– Эй, скажи Ли, чтобы сменил пластинку. Нужна лирика.

Спустя пару шагов, он наконец ответил:

– Не могу же я упустить такой шанс и не потанцевать со своей сумасшедшей избранницей.

Когда мы спустились в толпу, из динамиков полились первые ноты трека «Behind Blue Eyes» группы Limp Bizkit.

Я усмехнулась, когда Сайлас, развернув меня к себе, опустил руки мне на талию. Он вопросительно приподнял бровь.

– Если это твой способ пригласить девушку на танец, не удивлена, что у тебя все еще нет постоянной подружки, – сказала я, положив ладони ему на плечи и придвинувшись почти вплотную.

– Просто никто из них не в силах справиться с моей свирепостью, – парировал Сайлас. И несмотря на его широкую улыбку, я знала, что он не шутит. Всем, кто желает поближе познакомиться с Сайласом Найтом следует усвоить одну простую истину: нельзя верить его добродушной оболочке, внутри заперт дикий зверь. Лишнее движение в его сторону – и переломает все кости, даже не моргнув. – Ты здесь одна?

– Не совсем, – уклончиво ответила я, ведь Ареса так и не нашла.

– Давно тебя не видел. Ты изменилась, – заметил Сайлас.

– Ага, не только же тебе волосы красить, – попыталась пошутить я, но, судя по его взгляду, шутка провалилась. Он смотрел серьезно, изучающе. На лице осталась лишь нарисованная улыбка. Губы меж тем сформировали тонкую, прямую линию.

Чуть прищурившись, Сайлас убрал одну ладонь с моей талии и приподнял пальцами мой подбородок.

– Нет, внешность ни при чем, хотя тебе идет. Дело во взгляде, – объяснил Найт, продолжая всматриваться в мои глаза, будто умел через них проникать в сознание.

Да, верно, взгляд уже не тот. Как и я сама. Скажи спасибо своему другу.

– Будто стала на шаг ближе к себе настоящей, – задумчиво добавил он. – Выходит, я был прав.

– В чем?

– В том, что Уилл не потянет ваши отношения.

Я нахмурилась.

Сайлас плавно развернул меня спиной к себе и наклонился, приблизив губы к моему уху.

– Я не удивлен, что вы расстались.

Меня пробрала дрожь. Но не от близости стоящего за мной парня или его жестоких, пусть и правдивых, слов. А от ощущения, что за нами наблюдают.

Сперва не заметила ничего особенного в танцующей толпе. Однако, подняв взор чуть выше, к ограждению танцпола, встретилась со взглядом темных глаз. Вернее, его отсутствием. Арес. Вновь черные дыры в глазницах маски, закрывающей верхнюю половину лица. Нижняя же половина, щеки и губы, были раскрашены под челюсть скелета. Светлая краска слегка светилась в полумраке, добавляя устрашения.

– Почему? – выдавила я из себя, вплотную прижавшись спиной к груди Сайласа, но не отводя взгляда от Ареса. Невольное желание лицезреть его реакцию оказалось сильнее разума.

Не играй с огнем, Лайла.

– Ты сильнее его. Во всех отношениях. Уилл слаб. И завистлив. Он всегда зависел от мнения других. Вечно пресмыкался перед своим отцом, – в голосе Сайласа отчетливо слышалось презрение. – В этом его главная слабость. А вот его брат, напротив, свободен духом.

Я вроде бы и слышала все, что сказал Сайлас, но все внимание сосредоточилось на Аресе. Он продолжал неподвижно стоять и наблюдать за нами. Опустив руку, я нащупала ладонь своего партнера по танцу и чуть сжала ее. Он будто понял намек и обнял меня крепче, усмехнувшись мне в шею:

– И кого мы пытаемся заставить ревновать?

Да, Лайла, какого черта ты вообще творишь? Или это попытка проверить, насколько Арес поехавший? Осмелится ли повторить тот же трюк из бара с одним из самых опасных мужчин города?

Арес, наконец, перестал казаться мраморной статуей и слегка склонил подбородок. Будто тоже желал узнать, что творится у меня в мозгах.

Хотела бы и я это понимать.

Повернув голову, я встретилась с заинтригованным взглядом Сайласа.

– Я… – уже собиралась объяснить и указать на Ареса, но, развернувшись обратно, не обнаружила его на прежнем месте.

Трек сменился новым. На этот раз «Rollin`» все тех же Limp Bizkit.

Пока все вокруг принялись подстраиваться под энергичный ритм, мы с Сайласом так и остались стоять в обнимку посреди дергающихся тел. Вновь не найдя Ареса взглядом, я высвободилась из рук Найта. А когда мы покинули танцпол, до меня наконец дошел смысл сказанного им ранее.

– Постой, – сказала я, останавливаясь и глядя на него. – Ты сказал брат… У Уильяма есть брат?

Сайлас расплылся в довольной улыбке.

– А я все думал, когда ты очнешься. Мне все-таки интересно, кто же настолько завладел твоим вниманием на танцполе.

– Так что там с братом? Уильям никогда о нем не упоминал.

Сайлас прислонился к стене и начал крутить металлический браслет на запястье.

– Паршивая овца семейства Рид. Темное пятно на безупречной репутации. Они с Уильямом почти не общаются.

Я уже собиралась спросить о причинах, но одернула себя. Да плевать. Уильям и его семья теперь уже не имели ко мне никакого отношения.

– И больше ничего не спросишь? – от меня не укрылась насмешка в тоне Сайласа.

Скрестив руки на груди, я открыто встретила его взгляд. Снаружи послышался шум, и часть толпы с танцпола засобиралась на выход.

– Что там? – спросила я, переключив внимание на ворота амбара.

– Вальтер готовится толкнуть пафосную поздравительную речь.

Верно, они же все это и организовали.

– А где оставшаяся Тень? – вспомнила про их третьего друга.

– Мне всегда нравилась твоя внимательность, – рассмеялся Сайлас. Очевидно, ему льстило, что я упомянула их прозвище. – Габи, вероятно, преследует свою нынешнюю девицу. А возможно уже и трахнул ее где-нибудь в темном углу.

Я округлила глаза.

– Не смотри на меня так. Его стандартная прелюдия. Там все по обоюдному согласию, просто Габриэль заводится от борьбы.

Несмотря на то, что самым отбитым из троицы считали Сайласа, меня всегда настораживал Габриэль Кроу. Я не знакома с ним лично, но даже видя его издалека или в новостных блогах, не могла отделаться от мысли, что за маской спокойствия и рассудительности скрывается тот, с кем лучше не иметь никаких дел. Вероятно, я не так и далека от истины.

На телефон пришло сообщение, отвлекая меня от мыслей.

Арес: Встретимся здесь. И сделаю вид, что не заметил твоей попытки спровоцировать меня.

В следующем сообщении он прислал кусок карты с отмеченной точкой и координаты.

На миг я подвисла. Не сразу поняла, где находится место встречи.

– Участвуешь в «Поисках потерянных душ»? – спросил Сайлас, наклонившись надо мной и заглядывая в телефон.

Сведя брови, я посмотрела на Найта.

– Что это?

Теперь настал черед Сайласа хмуриться. Еще раз опустив глаза на карту, он пояснил:

– Устроенный нами квест. Участники разбиваются на команды, хотя среди заявок есть и одиночные, и, следуя подсказкам, ищут так называемые «потерянные души». Зачастую это просто предметы: маски, куклы и прочее. Мы разместили их на территории кладбища. Но… – Сайлас чуть пригнулся, чтобы снова посмотреть мне в глаза. – Если ты не участвуешь в поисках, зачем тебе карта Ривервью?

По спине пробежал холодок. Так вот почему она показалась странной. На ней обозначены не здания, а могилы. И одна конкретная…

Арес, зачем ты зовешь меня туда?

– Я… – Прищур Сайласа только добавлял нервозности. – Друг назначил мне там встречу.

– Друг. Ждет. Тебя. На. Кладбище, – отделяя каждое слово, уточнил Сайлас. – Ночью?

Я кивнула, ожидая нотаций.

Но Сайлас внезапно рассмеялся.

– Черт. Серьезно, Лайла. Твоя новая версия мне нравится все больше и больше, – усмехнувшись, он выпрямился и полез в карман брюк. – Познакомь меня потом как-нибудь со своим этим другом. Хочу взглянуть, кто на тебя так повлиял. А пока, протяни руку.

Я послушно вытянула руку, хоть и не представляла зачем.

Сайлас вытащил из кармана силиконовый браслет со светящейся надписью «SoR» и надел мне на запястье.

– Не снимай. Мы предупредили охранников кладбища, чтобы они не трогали наших людей с браслетами.

– Вы выдаете такой всем участникам квеста? – спросила я, прокручивая браслет и изучая буквы.

– Нет, только кураторам.

Я резко подняла голову.

– То есть участников могут поймать?

Сайлас пожал плечами.

– Кто не рискует, тот… ну, ты понимаешь.

Покачав головой, я еще раз открыла карту, чтобы понять, куда теперь идти.

– Пошли, – сказал Сайлас, – я выведу тебя к нужному входу на кладбище. Оттуда доберешься быстрее.

Спустя двадцать минут я в сотый раз мысленно поблагодарила его. Иначе бы плутала здесь гораздо дольше. Оборачиваясь на каждый шорох, я не без труда разобралась с координатами и, наконец, вышла к отмеченной точке.

Передо мной предстал старый склеп. Подойдя ближе, я боковым зрением заметила что-то светлое и, ахнув, развернулась.

– Да вы издеваетесь, – выдохнула я, схватившись за бок, кольнувший от резкого движения. Я ожидала увидеть человека, но наткнулась на статую какой-то святой.

Только я успела перевести дыхание, как позади раздался шелест. Будто кто-то шел по траве. Еще один разворот, на этот раз менее резкий, но передо мной никого не было.

– Арес? – бросила я в темноту, ощущая бешено колотящийся в горле пульс.

Когда телефон пропищал от нового сообщения, я уже думала, что прямо здесь и откинусь.

Арес: Заходи внутрь.

Что?

Вернувшись взглядом к склепу, я с трудом сглотнула.

Прямо туда?

– Ладно, – сделав пару глубоких вдохов, я медленно направилась к массивной двери, по пути бросив: – Искренне надеюсь, что ты позвал меня сюда не для того, чтобы убить.

Внутри на удивление оказалось не так плохо и жутко, как мне представлялось. Спустившись и миновав железную решетку, я попала в небольшое тусклое помещение, освещаемое лишь пламенем длинных красных свечей. В дальней части располагались секции с прахом, а спереди по центру имелось возвышение.

На застеленной бордовым шелком плите, напоминавшей алтарь, лежала маска и кусок ткани. Маска отчасти напоминала ту, что я видела на Аресе в «Логове змей»: греческий орнамент украшал лоб, но под глазницами, вместо простых красных полосок, виднелись подтеки, словно кровавые слезы.

Сайлас упоминал, что «потерянными душами» зачастую бывали маски.

Коснувшись пальцами ее прохладной поверхности, я ощутила позади себя чье-то присутствие. Нет, его присутствие. Вне всяких сомнений.

По обе стороны от меня в края плиты уперлись руки в черных перчатках, к спине прижалось крепкое тело, а опаляющее дыхание достигло уха:

– Спасешь ли ты мою потерянную душу? – голос Ареса ознобом забирался под кожу, хоть и выражал насмешку.

– Какую награду я получу взамен? – решила подыграть ему, мысленно выдохнув от осознания, что я здесь больше не одна.

Дотянувшись до полоски черной ткани, Арес медленно поднял ее. Замешкавшись лишь на долю секунды, словно оставляя мне возможность оказать сопротивление, он завязал мне глаза.

– Ответ на вопрос. Любой. Кроме того, что касается мой личности.

В голове тотчас возникла сотня перспектив. Но какой вопрос выбрать? И какова цена?..

Придерживая за руку, Арес развернул меня к себе. И я почувствовала, как поверх повязки он надел мне маску. А следом, легким движением стянул с моих плеч куртку.

Несмотря на прохладный воздух, я словно вся горела изнутри. Наверняка, избавь он меня от всей одежды, не ощутила бы разницы.

– Ч-что подразумевает твое спасение? – от волнения голос дрогнул.

Сердце пропустило удар, когда послышалось шуршание снимаемых перчаток, и уже голыми пальцами он коснулся моей талии. Все чувства обострились. Из-за повязки или же присутствия Ареса… Сложно сказать. На мгновение даже почудилось, что я отчетливо могла распознать звук биения наших сердец. Неистовый. Манящий.

Когда губы Ареса нашли мои, из головы вылетели все остальные мысли. Осталась только невысказанная мольба, идущая из самой глубины души: ближе, сильнее… никогда не отстраняйся. Не отпускай меня.

Все вопросы и ответы будто и вовсе перестали иметь значение. Поэтому, когда Арес оторвался от моих губ и произнес следующие слова, я не сразу осознала, что он дал пояснение на мой последний вопрос.

– Единение тел, конечно же, – усмехнулся он, взял мою ладонь и, приподняв край футболки, позволил коснуться его прохладной кожи. – Заодно закроем твою потребность в прикосновениях. – И добавил, чуть понизив тон: – Все ради твоего проекта, моя маленькая Мойра. Я смиренно выполняю свою часть сделки.

Руку уже покалывало от едва сдерживаемого нетерпения и воодушевления. Но мне хотелось большего. Мне нужно было больше.

Скользя пальцами по прессу Ареса, я, затаив дыхание, запоминала каждую шероховатость, каждый выступающий участок мышц. Он же покрывал поцелуями мою шею. Мне с трудом удавалось сосредоточиться. Хотелось забыться в его прикосновениях, в его присутствии, в нем. Но стоило дотронуться до выпуклой линии кожи на его левом боку, как я замерла. Арес заметно напрягся. Его дыхание участилось.

– Что это? – шепотом спросила я, исследуя довольно длинную рваную линию. – Шрам?

Арес уперся лбом мне в плечо, продолжая дышать быстрее привычного ритма, и сильнее сжал мою талию.

– Тебе больно? – Я уже собиралась убрать ладонь, но Арес перехватил меня за запястье и не дал сдвинуть руку.

– Продолжай, – хрипло велел он.

От меня не укрылось, как все его тело сотрясла волна мелкой дрожи, когда я провела ладонью по его спине. Где обнаружилось еще больше мелких шрамов. Не уверена, найдется ли там хоть один ровный участок кожи.

– Арес…

– Уговор есть уговор, – грубо отрезал он, продолжая впиваться пальцами в мою талию. Наверняка оставляя следы. Но меня больше заботило другое: кто сотворил с ним подобное? – Продолжай, пользуйся моментом, запоминай все, что нужно. Потому что, как только ты закончишь со своими исследованиями, – голос Ареса изменился, сочась нетерпеливым предвкушением, – я перестану сдерживаться. И мы начнем играть по моим правилам.

В нормальной ситуации я бы уже торопилась убраться подальше от чокнутого музыканта и его угроз. Но… Понятия не имею, что со мной не так, только с Аресом, как и заметил Сайлас, я действительно будто становилась другой версией Лайлы. Мне не просто хотелось быть рядом с Аресом, я нуждалась в этом. В его внимании. В его прикосновениях, к которым успела пристраститься за пару встреч. Прямо сейчас я, черт возьми, готова была выполнить любую его просьбу. Все, что он пожелает…

И осознав это, я убрала руки. Хватит. Уверена, вернувшись в мастерскую, я сумею воспроизвести часть торса. Тело буквально гудело. Но не только от желания творить. Мне не терпелось узнать, как далеко Арес готов зайти сегодня. И как далеко готова зайти я сама.

Что ты пытаешься тут из себя изобразить, Лайла? Ты уже расплавилась, как воск под действием огня. Просто признай это.

– Этого достаточно? – отстраняясь, спросил Арес.

– На сегодня – да.

Не успела я опомниться, как он резко подхватил меня за талию и усадил на каменную плиту, вклинившись меж моих ног. Я инстинктивно потянулась ему навстречу, полагая, что он вот-вот снова меня поцелует. Но Арес сохранял дистанцию – невесомый разлом пустоты повис между нами, напоминая огромную пропасть.

– Сейчас твой последний шанс уйти, – губ коснулось лишь его легкое дыхание. – Если останешься, пойдешь со мной до конца. – Говорил ли Арес о текущем моменте? Или?.. – Не отпущу тебя, даже если будешь умолять.

Я сглотнула. В прошлую нашу встречу он советовал отпустить себя. Уильям на лекции упоминал про внутреннюю тьму. Да и направляясь в этот склеп, я уже признала, что не могу – и не хочу – сопротивляться притяжению. Так к чему теперь сомнения? Знаю ведь, что пожалею, если уйду. Кем бы ни оказался Арес… Вдвоем сходить с ума не так страшно.

– Я остаюсь.

От довольной усмешки Ареса все внутри затрепетало.

– Прекрасно, – сказал он. – Тогда руки за спину.

– Что?

– Дальше только я могу тебя касаться, – он провел кончиком носа по моей шее. – Не наоборот.

Когда я не ощутила грубых краев маски, меня осенило: он снял ее. Прямо сейчас Арес стоял передо мной, не скрываясь. Казалось бы – сорви я повязку с маской и смогла бы узнать ответ на главный мучающий меня вопрос. Но что-то мешало так поступить. Неужели я наслаждалась фактором анонимности? Мне нравилась наша «игра»?

Лайла-Лайла… Как ты до этого дошла?

– Руки за спину, – повторил Арес. Когда я послушалась и сцепила запястья на уровне поясницы, он добавил: – И держи их так, если не хочешь, чтобы я тебя связал.

Обещание наказания или наслаждения?

Медленно опустив меня на спину, Арес навис надо мной. Наконец он подарил новый поцелуй, но настолько легкий, что я невольно задумалась: не почудилось ли мне. Однако все мысли улетучились, когда за едва ощутимым прикосновением губ последовал сильный укус. Зацепив нижнюю губу зубами, он прокусил кожу до крови. Металлический привкус заполнил рот. Арес двинулся дальше: прикусил подбородок, опустился к шее. Будто желая пометить территорию, он оставлял свои следы.

Чертов хищник.

– Хаос… – выдохнул он.

– Ч-что? – Вопрос вырвался с придыханием. Губу саднило.

– Ты ищешь источник вдохновения, – усмехнулся он и оставил на моих губах еще один легкий поцелуй. Невинный. Призрачный. Будто утешающий. Арес явно дразнил меня. Однако пульс уже готовился улететь за пределы вселенной. Невесомо скользнув губами по моей щеке, он прошептал: – Так почему бы не обратиться к тому, что лежит в основе всего?

– Я не…

– Тш-ш, – Арес приложил палец к моим губам, призывая молчать. Я слегка раскрыла их. Едва удерживалась от желания коснуться его кожи языком.

– Древние греки не ведали ни о каком Большом взрыве. Они верили, что весь наш мир, как и само время, породил Хаос. Все мы состоим из его частиц. Наши тела, – Арес прикусил мою мочку, и я сильнее сжала руки, – наши мысли, стремления. Вся музыка и искусство, побуждающие тебя творить. – Хриплый тон пробирал до мурашек. Горячее дыхание обжигало шею. – Абсолютно все это возникло из Хаоса. – Арес нарочито медленно провел по моей шее языком, прежде чем выдохнуть: – Туда же и вернется.

Рассуждать о принципах энтропии в подобный момент казалось настоящим безумием. Но, черт возьми, как же меня заводили его слова. Арес мог бы зачитывать мне четырнадцатую поправку к Конституции США, и я бы все равно таяла под натиском его голоса.

– Перестань пытаться найти вдохновение в ком-то другом, – твердо заявил Арес. – Ищи опору в себе.

– Ты пытаешься расторгнуть сделку? – насмешливо спросила я, ощутив укол страха. Он передумал помогать мне?

– Нет, ее мы точно доведем до конца. В конце концов мне ведь тоже от тебя кое-что нужно.

Если бы еще понимать, что именно. Какую игру ты затеял, Арес?

– Но когда-то меня может не оказаться рядом, – заключил он, целуя мои ключицы, а ладонями выводя на талии мягкие круги.

Опустившись ниже, он, судя по звуку, зубами ухватился за пуллер расположенного спереди замка на моем топе и потянул его вниз, расстегивая. В склепе царила прохлада, откуда-то задувал легкий ветер, не говоря уже о том, что сама атмосфера должна была пугать, а не возбуждать. И все же… Я буквально сгорала. Меня будто поместили в адский котел, оставив вариться с грешниками. Впрочем, меня, вероятно, теперь тоже можно было причислить к ним. И когда Арес развел края топа в стороны, обнажая мою грудь, я продолжала пылать. Внизу живота приятно ныло, между ног уже скопилась влага.

– Ты полна сюрпризов, – в его тоне сквозило… восхищение?

Арес захватил губами мой правый сосок, а левый сжал пальцами. Я чуть выгнула спину, подавшись вперед, утопая во мраке, полагаясь на одни только ощущения, сводящие с ума.

Свободной рукой, Арес принялся расстегивать мне штаны. Расправившись с замком и пуговицей, он скользнул ладонью под белье и уверенным движением коснулся клитора. Тут же потянул зубами за штангу в моем соске, и я вскрикнула. Абсолютно не понимая, где заканчивалась боль и начиналось наслаждение. Границы окончательно размылись.

Протяжный стон вырвался из горла, когда Арес, продвинув руку дальше, вставил в меня два пальца. Согнул, затронув чувствительную точку. Не будь у меня завязаны глаза, уверена, что все равно бы ничего не видела перед особой – одни только вспышки и расплывчатые пятна.

– Боги… – мой голос разносился по склепу, грозясь пробудить духов.

– Здесь только я, – усмехнулся Арес. – Зови меня. Стони мое имя. Почитай меня.

Мне так хотелось коснуться его…

Я попыталась освободить руку из-под себя, но Арес молниеносно вынул пальцы и придавил мое плечо к плите, прохрипев:

– Нет. – Даже не предостережение. Четкий приказ. – Будь послушной, моя маленькая Мойра. Моя богиня. Моя Лайла, – каждым словом он опалял кожу, спускаясь губами все ниже, к поясу штанов. – И тогда получишь вознаграждение.

Арес методично избавил меня от остатков одежды – ботинки, штаны и нижнее белье теперь лежали где-то за пределами досягаемости.

Не считая распахнутого топа и повязки с маской, я лежала перед ним полностью обнаженная. Уязвимая. Ощущая через ткань прохладу каменной плиты, напоминавшей чертов алтарь. Точно жертва, готовая отдать жизнь в угоду фанатичному безумцу.

Услышав звук зажигалки, я вздрогнула.

– Что ты делаешь?

Ответом послужило простое:

– Расслабься.

– Зачем? – спросила я и тотчас ахнула, когда на живот капнуло что-то горячее.

Воск.

Накативший волной жар обжигал, а следом дарил успокоение.

Когда на кожу упало еще несколько капель, я поджала пальцы ног. Яркость ощущений затмевала все вокруг. Едва различимый треск огня и учащенное дыхание Ареса – вот все, что привязывало меня к текущему моменту, к реальности.

Спустя еще пару капель, Арес задул свечу. Мягко проведя пальцами по талии и животу, он обхватил мои бедра и сжал, удерживая на месте. В следующий миг его язык коснулся моего клитора. Очередной стон не заставил себя долго ждать. На этот раз громче.

– Арес… – хриплый тон, мольба в интонации. Я не узнавала собственный голос, но мне было плевать.

Продолжая ритмичные движения языком, Арес снова ввел в меня палец. Затем второй. Раздвинул, усиливая ощущения.

– Такая мокрая, – сказал он, оторвавшись от клитора, но следом вновь принялся терзать его языком. Прикусил чувствительную плоть. Один раз. Второй. На третий за секундной болью последовало наслаждение.

В голове проскользнула мысль: Уильям никогда не отличался болтливостью в постели, да и оральные ласки предпочитал получать, а не дарить.

Черт, Лайла, в такой момент и вспоминаешь его?.. Забудь. Весь сексуальный опыт с Уиллом не сравнится с тем, что происходит здесь и сейчас.

Стоило Аресу убрать пальцы, как я захныкала. И выдохнула, когда он ввел в меня… постойте, что это? Твердая, гладкая поверхность.

Каждая мышца напряглась.

– Что это?

Но ответа не последовало. Арес продолжал пировать мной. Ритмично двигал предметом. Свеча? Если он, конечно, не притащил с собой какие-нибудь секс-игрушки, то это она.

Не позволив себе задуматься о присутствии в моей вагине рандомного предмета, я просто отдалась ощущениям. В конце концов прямо сейчас я уже занималась сексом в склепе. В мрачном, пыльном, холодном помещении, пропитанном духом смерти. И точно не мне жаловаться на остальные детали.

Спустя еще пару движений, Арес заменил свечу пальцами и принялся наращивать темп, не отрываясь от клитора.

– Арес, – взмолилась я, когда он снова ускорился. Добавил третий палец. Все мысли окончательно сосредоточились на получаемом удовольствии. Внизу живота затянулся тугой узел. А в следующую секунду я уже сотрясалась от дрожи, ловя ртом воздух и раскачиваясь на волнах мощного оргазма. Мышцы живота судорожно сокращались, клитор пульсировал.

Впившись ногтями в кожу запястий, я из последних сил сдерживалась, чтобы не ослушаться и не нарушить условий Ареса. Ведь до боли хотелось к нему прикоснуться. Хотя бы раз.

Вынув пальцы, Арес провел ими по моей щеке, скользнул по губам, оставляя на них влагу, побуждая меня слизнуть ее. Ощутить свой же вкус.

Меня все еще потряхивало, когда до ушей донесся звук расстегивающейся молнии и шуршание одежды. Разгоряченная головка члена коснулась клитора. Скользнула ниже. Ощущение показалось странным. Непривычным. Будто кожу задевало что-то металлическое. И меня осенило.

– У тебя пирсинг? – все еще переводя дыхание, спросила я.

По склепу разнесся тихий, беззлобный смешок.

– Не только ты умеешь удивлять, – заметил Арес.

Рисуя в воображении различные варианты и гадая, как на деле выглядит его прокол, я осознала, что во рту скопилась слюна. Сглотнув ее, я робко спросила:

– Какой вид?

Продолжая дразнить мою плоть медленными движениями, Арес ответил:

– Принц Альберт. – Значит, проколота сама головка. Интересно, каковы ощущения, когда… Но поток мыслей прервался на его следующих словах: – И френум.

Я втянула носом воздух. Прокол в уздечке. Разум тотчас представил эту картину во всех красках. Любопытство щекотало изнутри. Но позволит ли он…

– Могу я прикоснуться?

– Если тебе так хочется, – вновь усмешка.

Я начала вытаскивать руки из-за спины, но Арес зацокал языком.

– Нет. Руки остаются на месте.

– Но как тогда…

– Трогать можно не только ими.

Арес помог мне подняться, а затем, надавив на плечи, заставил опуститься на колени. На полу уже лежало что-то мягкое. Какая-то часть нашей одежды.

Я открыла рот прежде, чем он успел об этом сказать.

– Хорошая девочка, – похвалил меня Арес и скользнул головкой меж моих губ.

Языком я тут же ощутила гладкую поверхность металлического колечка, а следом и шарики на штанге.

– Вот так, – приободрил он и положил руку мне на затылок, вводя член глубже.

Арес направлял. Задавал ритм. Слегка отстранившись, он позволил уделить внимание головке, поиграться языком с кольцом. Только потом снова протолкнулся дальше, до самой глотки. Между ног заныло. Возбуждение истязало и вынуждало желать большего. Пирсинг щекотал слизистую горла. Мне с трудом удалось подавить рвотный рефлекс, когда Арес попробовал протолкнуться дальше, прихватив ладонью шею. На мгновение у меня перехватило дыхание и, запаниковав, я инстинктивно выставила вперед ладони, попытавшись оттолкнуть его. Но тотчас пожалела об этом.

– Руки! – Громогласный голос такими темпами точно перебудит всех мертвецов.

Когда Арес отступил, я зашлась приступом кашля.

– Прости, – сказала, спрятав руки обратно за спину. – Секундная паника.

Арес потянул меня за плечо и помог подняться. Как только наши губы снова встретились, от испуга не осталось даже призрачного следа. Разум затянуло сладостной дымкой. И я продолжала в ней тонуть, пока не услышала шелест упаковки презерватива.

Я резко застыла и прервала поцелуй.

Голову посетила безумная идея, о которой я, скорее всего, пожалела бы… в любой другой ситуации. Но не сейчас. В текущем моменте мне до зуда под кожей хотелось прочувствовать нашу с Аресом близость. Выкрутить эмоции на максимум. Не возводить преград. К тому же его пирсинг все еще подстегивал любопытство. Каково будет ощутить его во мне?

– Мы можем… – замялась я, но, сглотнув, все же высказалась: – Мы можем обойтись без него?

Похоже, теперь замер Арес. И лишь спустя пару секунд он рассмеялся.

Мне нравился его смех. Чуть грубоват и резковат по тональности, но он будто подсаживал на крючок, завладевал вниманием и не отпускал.

Притянув меня к себе, Арес приблизил губы к моему уху, царапнул зубами мочку и спросил:

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя без защиты? – свободной рукой он принялся дразнить мой клитор. Поэтому весь мой ответ свелся к неразборчивому мычанию, и я закивала.

– Я чист. Обещаю, – добавил Арес, хотя мой мозг заполняла одна простая мысль: хватит болтать, быстрее войди в меня!

Но на деле я посчитала своим долгом ответить:

– Я тоже.

– Не сомневался, – произнес он так, будто иного варианта и быть не могло.

– И я на таблетках, – сорвалось следом. Понятия не имею, зачем сказала это. Врачи сомневались, что я когда-нибудь смогу забеременеть, но для восстановления гормонального фона все же советовали принимать таблетки.

Стремительно развернув меня, Арес надавил мне на спину, заставив нагнуться и лечь грудью на застеленную плиту.

– Схватись за края и не отпускай, – велел он низким голосом с хриплыми нотками вожделениями.

Я выполнила требование. Вцепилась пальцами в края плиты, держась за нее так, будто от этого зависела моя жизнь, и затаила дыхание.

Мне подумалось, что в первый раз Арес проявит чуть больше терпения, нежности. Но он вошел разом до упора, сорвав с моих губ вскрик. Замерев лишь на секунду, он начал толкаться. Я заерзала, пытаясь привыкнуть к его размеру и унять дискомфорт. Последние полгода я ни с кем не спала. В какой-то момент мысли о сексе начали тревожить, невольно отбрасывая к воспоминаниям о потерянном ребенке. Но с Аресом все сомнения сожгло напалмом, развеяв оставшиеся крупицы по ветру. Текущие ощущения напоминали фейерверк – взорвавшись во мне, захлестнули благоговением и восторгом. Я чувствовала пульсацию его члена, как он растягивал мои стенки. И да, я определенно ощущала скольжение пирсинга. Даже показалось, что смогу кончить от одного этого трения металла о плоть.

Мои стоны, вероятно, можно было услышать даже снаружи склепа, но я отказывалась сдерживаться, предпочитая оставаться в моменте. Оставаться с Аресом и принимать все, что он собирался дать мне сегодня.

Согнув в колене мою правую ногу, он поднял ее на плиту. Пальцами впился в кожу так, что наверняка оставил синяки. Но накатывающая волна удовольствия не давала думать о боли. Только о том, что Арес теперь входил в меня под новым углом, обостряя чувства, заполняя меня без остатка.

Толчок. Второй. Третий. Стремительный ритм едва не вторил биению сердца. А оно неслось галопом, словно намеренно подстегивая Ареса.

– Еще, – молила я, не желая, чтобы он когда-либо останавливался. Разум балансировал на грани забытья, но с губ продолжало слетать: – Еще…

Я успела кончить дважды, прежде чем ощутила тянущее чувство потери, когда Арес вытащил член и пустил брызги спермы мне на ягодицы.

– Черт, – пробормотала я, осознавая, что, кажется, этот музыкант окончательно меня сокрушил, снес последние крохи преград. Ни с кем я не испытывала ничего подобного.

***

Спустя время, когда Арес помог мне привести себя в порядок и одеться, а также избавил от повязки, прежде вернув себе на лицо маску, мы с ним устроились на плите.

– Держи. – Он протянул мне бутылку воды и сэндвич, которые достал из отброшенной в угол спортивной сумки, показавшейся смутно знакомой. Впрочем, все они друг на друга похожи.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я, и в самом деле ощущая дикий голод.

Пока я жевала сэндвич, Арес неподвижно сидел напротив и следил за мной.

– Спрашивай, – велел он, как только я закончила и отпила воды.

Верно, он обещал ответить на любой вопрос. Но я так и не определилась, что именно хочу спросить. Почему сохраняет анонимность? Зачем преследовал меня после столкновения за баром? Или… Взгляд невольно упал на его левый бок, где под слоем ткани был шрам.

Решение пришло само по себе.

– Откуда эти шрамы?

Арес слегка наклонил голову. Уголки его губ дрогнули. Но что это значило?

Вот бы иметь какой-нибудь словарь жестов под рукой, способный помочь разгадать мимику этого психа.

– Ты могла спросить что угодно, но выбрала вопрос про шрамы?

Я кивнула.

– Почему?

– Хочу понять тебя.

– Зачем тебе это?

Что за игра в «вопрос-ответ»?

Я открыла и тотчас закрыла рот. Сперва думала избежать прямого ответа, но решила оставаться честной.

– Не знаю, – пожала плечами. – Просто делаю то, что велит сердце.

Еще несколько минут Арес изучал меня. И только потом начал говорить:

– Ты слышала что-нибудь про закрытое учреждение «Обливион»?

Я нахмурилась. Название показалось знакомым.

– Это не с ним был связан скандал двухлетней давности?

Когда сенатор Уильямс только вступил на пост, он молниеносно прославился, перетряхнув грязное белье влиятельных лиц штата.

– Да. Сенатор тогда нажил себе врагов. Зато спас несколько никчемных жизней. В том числе и мою.

Достав из кармана пачку сигарет, Арес вынул одну и принялся крутить ее в пальцах. К тому же он снова нацепил перчатки, продолжая скрытничать.

– Сеть «Обливиона» была довольна проста по концепции, – начал он. – С виду – психиатрические лечебницы. На деле – место, куда сильные мира сего ссылали не оправдавших ожидания отпрысков. Да и не только их, если уж на то пошло.

Что за родители могли пойти на такое? Исходя из того, что я читала два года назад, там чуть ли не эксперименты над людьми ставили. И подобное существовало у нас под носом. И поощрялось богачами.

– Всего существовало три клиники. Каждая была скрыта подальше от глаз. Филиалы разбросаны по краям штата. Северный «Обливион», Западный и Южный – над названиями не заморачивались. Все новички отправлялись в Северный, – голос Ареса ничего не выражал. Словно лишился любых оттенков чувств. – Там были самые легкие условия. Из наказаний предпочитали порку. Или голодовку. Большинство шрамов на спине появились в первые два года моего пребывания там. Со временем я даже привык.

– Сколько тебе было?

– Отец отправил меня туда в десять.

Я содрогнулась от мысли, что ребенку пришлось пройти через подобное.

– Почему? – я не понимала. Вернее, отказывалась понимать такую жестокость.

– Он… – Арес поджал губы. Дополнил ответ не сразу. – Он возненавидел меня за один поступок.

– Возненавидел настолько, что обрек на издевательства? – невольно повысив голос, я сжала правую руку в кулак. С удовольствием врезала бы отцу Ареса. Кем бы он ни оказался. – А мать?

– К тому моменту она уже покинула этот мир. – Вот оно. Проблеск эмоций в голосе. Неподдельная боль и будто бы… отрицание?

– Сколько ты пробыл в «Обливионе»?

– В Северном – четыре года. Потом месяц провел в доме отца. Пока он не отправил меня обратно. Но на этот раз мне не так сильно повезло. Работники Западной клиники более жестоки. Они любили… скажем так, экспериментировать. Отрабатывали новые инструменты, истязая подопечных за малейший проступок. Там мне впервые начали сниться кошмары. Кошмары, во время которых я мог навредить как себе, так и другим.

Рассказ Ареса лился сплошным потоком. Словно он давно мечтал о том, чтобы выговориться. Выплеснуть всю гниль. Но не находил нужного человека. Однако он все еще не выражал никаких чувств. Будто вел экскурсию по образам прошлого без личного вовлечения.

Неожиданное осознание сразило не хуже молнии: он доверился мне. Из всех людей выбрал меня. Пусть Арес еще не готов снять передо мной маску, но то, что он распахивает мне двери, ведущие к его душе… Это бесценный дар, с которым следует быть особенно осторожной.

– Что с вами делали? У вас совсем не было доступа к внешнему миру?

Арес покачал головой.

– Наши семьи нанимали репетиторов. Те приезжали каждый день. Мы учились и трудились во благо «Обливиону». Об остальном времени лучше не вспоминать.

Он с таким усердием перекатывал в пальцах сигарету, что буквально распотрошил ее. Табак осыпался на бордовую ткань.

Я робко потянулась к руке Ареса и сжала ее, желая выразить поддержку. Дать понять, что я на его стороне. Что бы он ни рассказал дальше.

Лайла, ты окончательно свихнулась… А если он там всех порешал во время пребывания? Будешь на его стороне? Почему он так тщательно скрывает личность? Даже от членов группы. Подумай хорошенько.

– Пять незабываемых лет оставили свои следы. Как на теле, так и в душе.

– Пять лет?.. – с ужасом повторила я за Аресом.

– Пять лет в Западном «Обливионе», три месяца дома и, наконец, год в Южном. Год, который можно посчитать за десять.

Не желая сбивать его с волны истории, я ждала продолжения. Хотя подсознательно понимала, что ничего хорошего не услышу.

– Раз в месяц Южный «Обливион» устраивал шоу: смертельные подпольные бои на деньги. Богачи делали ставки. Мы резали друг другу глотки. Из Южного филиала почти никто не возвращался живым. – Арес отбросил остатки сигареты на пол. – В тот день, когда сенатор натравил на «Обливион» свою частную военную компанию, я готовился умереть.

Я шумно втянула носом воздух. На миг показалось, что этого мало. Кислорода не хватало. Грудь давило щемящее чувство страха.

– Шрам, что ты почувствовала первым, я получил в тот день. Позволил вспороть себе бок. Удивительно, но противник не задел селезенку. Мне успели оказать медицинскую помощь. После я получил компенсацию. Вернулся в Ричмонд. Отцу удалось скрыть свою причастность к финансированию «Обливиона». Теперь он старательно делает вид, что мы друг другу никто, вспоминая о моем существовании несколько раз в год. Хотя он дал четко понять: если опозорю его имя или подниму тему «Обливиона», он найдет способ от меня избавиться.

На губах Ареса заиграла абсолютно дикая улыбка, и он добавил:

– И я с радостью посмотрю на его попытки. Прежде чем сам всажу нож ему в сердце.

Осторожно ущипнув себя, я проверила, что все это не сон. Не ночной кошмар, выявляющий пороки нашего города. Нашего штата. Сложно и жутко представить, каково пришлось психике десятилетнего мальчика. Как он вообще сумел сохранить разум в подобных условиях?

– Мне жаль… – начала было я, но Арес не дал договорить.

– В жалости я не нуждаюсь, – его тон переливался оттенками разочарования.

– Я и не собиралась тебя жалеть, – твердо ответила ему, хотя на деле сердце болело за того парня, что, очевидно, изо всех сил боролся за жизнь. – Мне жаль, что твой отец избежал наказания. Жаль, что штату потребовался новый сенатор, чтобы вступиться за брошенных в бесчеловечные условия подростков. Жаль, что мне, вероятно, никогда не хватит смелости оборвать чью-то жизнь, хотя прямо сейчас я бы с радостью вынула душу из тирана, отправившего на смерть собственного сына.

Арес усмехнулся, наверняка пораженный моей пылкой речью.

– Черт, – пробормотал он. – На мгновение мне захотелось снять маску и закончить со всем этим фарсом.

– Так сними.

Он покачал головой.

– Хочу, чтобы ты сама к этому пришла. – Я разочарованно выдохнула, и он добавил: – Но подсказку ты заслужила.

Засунув руку в карман, он вынул и вытянул кулак. А когда раскрыл его… На ладони Ареса лежали три мятные конфеты.

У меня округлились глаза.

Сон не врал?

– Так это правда, – прошептала я, потянувшись к знакомой сладости. – Ты действительно тот мальчик?

Арес наблюдал, как я, взяв конфету, принялась завороженно ее рассматривать.

– Вот почему ты не пришел в парк… – дошло до меня. – Ты просто не мог.

На глаза навернулись слезы. Стало вдвойне больнее от понимания, что его, выходит, забрали вскоре после нашего знакомства.

Когда слеза скользнула по щеке, Арес протянул руку в перчатке и, приподняв мой подбородок, заставил взглянуть на него. И стер влажную дорожку.

– Если ты уже вспомнила, почему тогда… Постой. – Он наклонил голову на бок. – Ты не помнишь имя?

Я поджала губы, почему-то ощутив прилив стыда.

– Прошло столько лет… – попыталась я оправдаться.

Арес молчал.

– Просто сними ее, – попросила я. И решилась на отчаянный шаг: протянула руку к его маске. Но, разумеется, он успел перехватить меня за запястье. – Арес, хватит этих игр.

Заставив меня опустить ладонь, но не ослабляя хватки, он сказал:

– Имя. Назовешь мое имя, и я тут же сниму маску.

Чуть смягчив тон, он добавил:

– Но пока можешь спросить что-нибудь еще.

Первой мыслью было уйти. Я порывалась слезть с плиты и покинуть чертов склеп. Отправиться в мастерскую и просидеть там до самого утра. Но… Выпадет ли мне еще один шанс вот так поговорить с ним?

– Ладно, – сдалась я, вернувшись на прежнее место. – Почему ты назвался Аресом? Разве не логичнее было бы выбрать какое-нибудь божество, связанное с музыкой? Кто там вдохновлял музыкантов в Древней Греции? Орфей?

Арес улыбнулся. Неожиданно достал из кармана складной нож. Выкинув лезвие, он принялся вертеть его в руках.

Будто ему непременно требовалось к чему-то прикасаться. Пусть даже не напрямую.

– На самом деле все просто: Арес – самый нелюбимый ребенок Зевса. Мне знакома эта роль.

В груди вскипела новая волна ненависти к его отцу. Не желая случайно выплеснуть ее наружу, я поспешила задать еще один вопрос, давно просившийся сорваться с языка.

– Почему ты вообще так помешан на мифах?

Не отрывая взгляда от ножа, Арес ухмыльнулся.

– Маленькая Мойра вошла во вкус.

Его высокомерие вновь дало о себе знать. На миг захотелось отобрать у него чертов нож и подправить эту раздражающую ухмылку. Но мы заключили сделку. Мы партнеры. А возможно и не только они. Черт, я понятия не имела, как теперь называть то, что между нами происходило.

– Их любила моя мама, – произнес он, когда я уже решила, что ответа не последует. Я невольно затаила дыхание. – Она была очарована древнегреческими мифами. Когда я был маленьким, она пересказывала мне их каждую ночь перед сном. И каждый раз находила в них новые смыслы, теории, подтексты. Я перенял это от нее.

– Ты сказал, что она покинула этот мир… – нерешительно начала я, боясь обрушить хрупкий мост доверия.

– Ее убили, – мрачно пояснил Арес, сжав пальцами край лезвия. – Когда мне было десять.

Сглотнув, я ощутила, как по телу пробежала дрожь. Казалось жутковатым обсуждать умершего, сидя в склепе. Впрочем, в последнее время вся моя жизнь стала напоминать оживший ночной кошмар.

– Я думала, ее забрала болезнь или несчастный случай… Мне жаль, – тихо сказала я, однако не успела остановить следующий вопрос: – Убийцу поймали?

Выругавшись про себя, я взглянула на Ареса. Меня вообще не должно это волновать. Но мысль о том, что он так рано потерял мать ранила и… И разбилась о неуместную волну смеха.

Арес. Черт возьми. Смеялся.

В такой момент.

Безумным смехом Джокера, будто упиваясь одному ему известной шуткой.

Мне стало не по себе.

Казалось, он все же окончательно сошел с ума.

Смех оборвался столь же резко, как и начался. Арес посмотрел на меня и произнес слова, от которых застыла кровь в жилах:

– Он сидит прямо перед тобой.