В каждом государстве своя религия <…> у нас – своя [39].

Эту знаменитую фразу Цицерон произнес в I веке до н. э., и она подчеркивает важную особенность Античности: религии всегда были очень тесно привязаны к конкретным местам. Поэтому римская религия существовала в Риме и везде, где жили римляне, но точная ее копия никак не могла появиться в ином месте. Конечно, когда Рим создавал колонии по всей Италии, а затем все дальше за ее пределами, он также привозил туда своих богов. Но колония, став самостоятельным городом, создавала свою независимую религию. Так на протяжении веков римский мир превратился в необыкновенную религиозную мозаику, в которой, конечно же, было несколько «великих» богов, которые встречались почти повсюду. Но также были тысячи богов и богинь, которым поклонялись в регионе или на местном уровне. На каждой территории, у каждого народа были свои религиозные традиции.

Более того, римские завоевания ни в коем случае не уничтожали их: побежденные народы, входя в состав Римской империи (их территории часто превращались в провинции), сохраняли свои религиозные традиции. Римляне совершенно не считали это проблемой, пока, разумеется, эти народы оставались под их властью. Даже когда процесс романизации привел к распространению римского самосознания среди провинциалов, традиции их предков не исчезали полностью. Порой даже появлялся гибрид из нескольких религий. Рим был не только терпимым и открытым, но и прагматичным, он прекрасно умел приспосабливаться к местным условиям. Римляне принимали в пантеон чужих богов не только из-за концепции свободы совести, но и из-за необходимости пойти на компромисс: так можно было добиться от побежденных покорности (а затем интегрировать их в общество). Также Рим руководствовался принципом благоразумия: для римлян лучше уважать всех богов, чтобы не злить их и поддерживать pax deorum. Таким образом, взаимообмен между традиционной римской религией и другими религиями римского мира происходил постоянно. С этой точки зрения императорский культ, распространившийся по провинциям, играл важную роль, поэтому он будет рассмотрен в отдельной главе (см. главу 8).

Но, помимо прагматизма и открытости, бывали и напряженные моменты, когда некоторые побежденные народы пытались вернуть свободу и восставали, не стесняясь опираться на свою религиозную идентичность, чтобы объединиться против Рима.