Рождение ребенка – радостное событие, о котором сообщали, развешивая лавровые ветви и гирлянды на фасаде дома. Но по-настоящему новорожденный входил в жизнь только тогда, когда отец официально признавал его и принимал в семью (“domus”). Это происходило через восемь (для девочек) или девять дней (для мальчиков) после рождения. Тогда проводили “dies lustricus”, день «очищения». Дом и всех его обитателей нужно было очистить от нечистоты, которыми считались роды, ведь во время их лилась кровь. Обряды очищения и защиты проводили друг за другом весь день. Богам делали много подношений в присутствии семьи и близких.
Новорожденного представляли божествам семейного очага (ларам), иногда алтарь обходили по кругу с ребенком на руках. Его сначала клали на землю, а потом отец брал его на руки: таким образом в глазах всех, как смертных, так и божеств, глава семьи признавал младенца. Также было принято, чтобы какая‐нибудь женщина из семьи провела пальцем, смоченным слюной, по лбу и губам новорожденного: этот жест должен был отвести несчастье. Ребенку дарили своеобразную подвеску – “bulla” («буллу»), часто выделанную из кожи, а в богатых семьях она порой бывала золотой. Погремушки и игрушки, которые дарили младенцам в первые дни жизни, должны были шуметь: вновь с целью отпугнуть злых духов.
Но ритуала принятия в семью могли не проводить: отец действительно мог решить, что не признает новорожденного по разным причинам (родилась дочь, когда отец ждал сына; у ребенка обнаружилось врожденное уродство; были сомнения в отцовстве и т. д.). Тогда младенца могли убить – утопив или задушив, – хотя это случалось крайне редко, – или, что происходило чаще, «выставить», то есть оставить на улице. В греко-римской мифологии есть много примеров таких обрядов «отказа» от ребенка. Например, когда родился Эдип, его отец, вспомнив слова оракула, предсказавшего, что однажды сын убьет его и женится на собственной матери, решил оставить ребенка на вершине холма.
Когда младенца таким образом бросали, его мог взять и усыновить кто угодно, в том числе работорговец.
Детей приобщали к религиозным практикам как можно раньше, поскольку они были неотъемлемой частью гражданской общины. Они тоже должны были играть определенную роль в объединении граждан и поддержании pax deorum. Начиналось это, конечно, в семье, где обычаи и традиции передавались от отцов и матерей. Наблюдая и подражая, дети постепенно повторяли за родителями. Римскую религию действительно нигде не преподавали, ее повторяли на практике: вместе с матерью дети помогали отцу (pater familias) исполнять повседневные обряды. Но дети ходили и на публичные ритуалы. Они часто помогали тем, кто руководил большими религиозными церемониями: магистратам, жрецам или императору. В римской литературе и иконографии можно найти много примеров участия в культах детей, как мальчиков, так и девочек. Часто они носили утварь для жертвоприношений.
Реже дети выходили на первый план. Например, в случае ритуала Троянских игр, “lusus Troiae”, который появился в I веке до н. э. и развился в основном во времена принципата. Как сообщает в «Энеиде» Вергилий, эту практику римляне унаследовали после Троянской войны. Она появилась во время погребальных игр в честь Анхиза: юноши-аристократы, поделившись на отряды, устраивали конные бои на копьях и кавалькады. В Риме такие бои организовывали по случаю различных официальных религиозных церемоний, например, триумфов или похорон. В период Империи такие показательные выступления стали прерогативой молодых членов императорской семьи. Так они могли появиться перед народом и показать всем свое благочестивое поведение. Согласно литературным источникам, в “lusus Troiae” участвовало множество будущих императоров, в том числе Калигула в 19 году в возрасте семи лет, и Нерон в 46 году в возрасте девяти лет.